Артем Тихомиров 
Поле боя

Народная фантастика – 

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8106856
«Поле боя : фантастический роман / Артем Тихомиров»: Эксмо; Москва; 2014
ISBN 978-5-699-72255-6
Аннотация

Далекое будущее…
Спецгруппа «Секиры» под командованием капитана Фаррела Джнахина – одна из лучших среди наемников с планеты Хибрания. «Секиры» много раз доказывали свою эффективность на поле боя, честно отрабатывая звонкую монету. Не было в галактическом Пространстве Неприсоединения хибранийца, который не мечтал бы попасть под начало капитана Джнахина. Но новый заказ едва не стоил Фаррелу репутации. Пока другие хибранийцы сражались с Транспортной Лигой за алмазный рудник, «Секиры» проникли в тщательно охраняемую… ловушку, выйти из которой, не потеряв воинской чести, почти невозможно…

Артем Тихомиров
Поле боя

© Тихомиров А., 2014
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. 

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *

5021 год 
от подписания Элуанского Пакта 
и образования Элуанского Союза 

Пролог

Пространство Неприсоединения. Мостаф. Северная оконечность острова Гун, 
долина Ффор. 
Полтора года до начала Изианской кампании 
Бронетранспортер резко тормозит, и боковая дверь рывком отъезжает в сторону.
На это стоит посмотреть. Долина фонтанирует вспышками света – словно кто-то решил развлечься фейерверками… хотя нет, больше это напоминает ночную грозу, правда, без единой капли дождя. Земля содрогается от разрывов, желтые и голубые вспышки выявляют каждую неровность рельефа.
Я выпрыгиваю на каменистую почву одним из первых и теряю равновесие. Меня несет вперед, только чудом не падаю на брюхо. Но старания напрасны – сержант орет в эфире, чтобы мы ложились.
Нас заметили. Трассирующие от импульсных крупнокалиберных пулеметов шарят над нашими головами и вот-вот начнут бить прямой наводкой.
Все-таки падаю на живот, стараясь вжаться в землю. Микрофон закрытого шлема доносит до моих ушей вой установленных на бронетранспортерах орудий. О боги пустоты! Ближайшая к нам машина пытается сделать разворот, но ей мешают лежащие повсюду пехотинцы. Заднему БТРу повезло больше – он смог провести маневр, стремясь занять безопасную позицию за пригорком. Тот рыдван, из которого выскочил я, вынужден пятиться, поливая гряду далеких холмов рваными очередями.
Враг бьет в ответ. Нас плотно обстреливают, не давая поднять головы. Прижали да еще отсекли от единственной возможности добраться до окруженных.
Кто-то крупно облажался, решив, что высадить именно здесь группу подкрепления хорошая идея. По мне, так это просто куча дерьма. Что мешало БТРам проехать еще метров сто? Тогда мы получили бы шанс закрепиться в овраге посреди долины.
Между нами и окруженным 9-м батальоном – полоса хорошо отутюженной земли, которую хушаны  продолжают тщательно обрабатывать из плазменных орудий. Всякий раз, когда детонирует заряд, ночь становится ярко-синей на несколько секунд. Плазма раскаляет почву. Из-за дыма и пыли ничего не видно, шлемные сканеры почти ослепли…
Внезапная передышка падает на нас оглушающей тишиной, и долина погружается в кромешную тьму.
В такие моменты понимаешь, что война производит слишком много шума.
– Слушай приказ, – рычит голос сержанта в эфире. – Взвод-три, обеспечить прикрытие, остальные выдвигаются в направлении контрольной точки.
Я не в третьем взводе, так что заранее занимаю позицию для старта.
– Вперед!
Окруженные позиции 9-го батальона молчат, стрельбы не слышно. Может быть, произошло худшее, и парней нам уже не спасти. Связь отсутствует, поэтому сержанту приходится шевелить мозгами.
Что бы сделал я? Думаю, то же самое.
Вскакиваю на ноги и бегу вместе со всеми. Трусим, увеличивая темп. Тем временем наши БТРы отползают за пригорок, оставляя отряд на открытой местности практически без прикрытия. Теперь хушанам ничего не стоит прихлопнуть нас.
Все, что мы можем, – бежать, надеясь достичь оврага быстрее, чем враг решит, каким способом красочнее размазать нас по земле.
Никто из тех, кто меня окружает, не новичок, мы все зарабатываем на жизнь войной. Но это не значит, что нам не страшно. Через бронезабрало мне хорошо видны лучи фонариков, выхватывающие из тьмы силуэты фигур в боевой экипировке. Никто не говорит ни слова.
Едва мы отбегаем метров на пятьдесят, как взвод-три снимается с места и следует за нами.
Враг потерял терпение уже через несколько секунд. На этот раз ему пришла в голову «великолепная» идея – попытаться захватить нас в плен; так как проделать подобный фокус можно было лишь с помощью превосходящих сил, края долины буквально закипели. В небо с шипением устремились ракеты, снова стало светло. В дрожащем злом свете мне были видны нестройные шеренги наступающих.
Они снова это делают – невероятно!
– Занять оборону, – кричит сержант. – В круг!
Проклятые хушаны умеют появляться неожиданно. Мостаф они знают куда лучше нас и недаром считают его своим, но при этом славятся и нелепой привязанностью к тактике психологических атак. Словно это может всерьез испугать тертого наемника. Бросившись на землю, я смотрю на врага через прицел штурмовой винтовки. Хушаны наступают в открытую, постепенно сжимая круг.
Примерно так же они смогли втиснуть остатки 9-го в распадок на краю Ффор.
– Огонь! – командует сержант. Тянуть смысла нет. Если враг подставляется, глупо отказывать ему в ответной любезности.
Ночь разрывают серии ярких вспышек. Мы палим из всех стволов, хорошо видя, как пули косят наступающих, как те падают. Выстрелы в ответ довольно беспорядочны. Из опасения попасть по своим на противоположной стороне хушаны долгое время не могут по-настоящему ответить на наш огонь. БТРы подключаются через несколько секунд после нашего залпа. У южной части долины каменистая земля превращается в сплошное месиво. Залпы башенных орудий сметают несколько десятков террористов, остальные беспорядочно отступают.
Сержант командует атаку, отправляя второй взвод закрепить успех. У меня было что сказать по этому поводу, но сержант не тот, кто любит обсуждать свои приказы, к тому же когда, по его мнению, победа близка. Нет осла упрямее среди людей, чем бывалый хибраниец-ветеран.
Второй взвод преследует хушанскую пехоту, отступающую вверх по холму. Врагу удается добраться до скалистой гряды, но не более. Мертвые тела скатываются по усеянному булыгами склону под нестройный треск импульсных винтовок «хозяев» Мостафа. Их попытки отстреливаться безуспешны.
Не ожидавшие такого шага с нашей стороны, террористы начинают отступление по всей протяженности своей линии. Мы продолжаем бить по бегущим.
Наверное, боги войны в ту ночку решили повеселиться, не иначе. Уже через минуту наша удача испарилась. Хушаны умеют показывать зубы – мы как-то выбросили это из головы, увлекшись азартом преследования. Думаю, не забудь сержант про овраг и не потеряй время, все сложилось бы иначе.
Нашим не дали взобраться на гряду, открыв огонь сверху из крупных калибров; неся потери, взвод-два начал отступление. Их погнали в нашу сторону, мы пытались помочь огнем, но не могли эффективно поражать засевших на высоте пулеметчиков из-за баррикады из камней.
Снова говорят минометы и пушки. Прямо на нашей позиции рвутся заряды. Я чувствую, как земля раскачивается подо мной.
Ощущение, что ты мышь, попавшая в пустое ведро, и рано или поздно одна из петард, которые внутрь швыряет ребенок, разорвет тебя на куски.
Именно это и происходит с другими наемниками. Правда, благодаря броне, не всех осколки шинкуют, но силы взрывов достаточно, чтобы убить любую начинку внутри даже самой совершенной скорлупы.
Куски земли вместе с солдатами и частями тел взлетают в воздух, освещаемые резкими вспышками, перегружающими визор.
– Сержант мертв… – крик непосредственного свидетеля события тонет в дьявольском гуле и реве разрывов.
Командование может подавиться своим планом. Тем, кто уцелел, пора срочно валить. Ни о каком организованном отступлении больше не может идти речи.
Очень быстро долина становится одним кипящим котлом, мы разбегаемся кто куда, стараясь найти в земле хотя бы трещинку, чтобы забиться в нее. Это нелегко. Я же просто бегу, одержимый одной мыслью: если направление взял верное, то выход из долины – лучший вариант. Оттуда мы прибыли, там же, за глубокой седловиной можно спрятаться.
БТРы, стоявшие за пригорком, как-то сумели вырулить под огнем на открытое место. Я замечаю один из них случайно, когда выскакиваю из облака пыли. Боковая дверь транспорта открыта, некоторые солдаты пытаются забраться внутрь.
Пока я целую секунду размышляю, попытать судьбу или дуть дальше, БТР разлетается на куски. Буквально. Хушаны врезали по нему прямой наводкой чем-то тяжелым.
Взрывной волной, едва не сорвавшей броню с тела, меня отрывает от земли и бросает в пустоту. Я лечу какое-то время, ослепший и оглохший, а потом падаю. Помню еще, что качусь по камням… а там и чернота забытья.
Для большинства солдат на поле боя это означает конец пути, но мне везет. Да, боги войны в ту ночь повеселились на всю катушку, играя нашими жизнями. Многие не вернулись из долины Ффор, но я оказался в числе тех, кому выпал хороший жребий.
Наверное, мне нельзя было умирать.
Я должен был встретить Джнахина.

Глава 1

Мостаф. Сии-зор. Временный перевалочный пункт Восточной группировки армии Нимая .
Несколько часов спустя 
Он был просто одним из наемников и удостоился внимания лишь потому, что команда медтехов хотела убедиться, что у него все в порядке.
Выживших оказалось примерно полторы дюжины из сорока пяти. Десять тяжело раненных, почти без шансов. Таг мог с ходу определить, кому из них уже не светило когда-нибудь покинуть Мостаф.
После того как штурмовика подобрала спасательная команда, его и многих других привезли в Сии-зор и запихнули в громадный ангар, примыкающий к посадочной площадке. Она была достаточно велика, чтобы принимать транспортные корабли. Взлет и посадка каждого из них сопровождались гулом и вибрацией, пробегающей по перекрытиям строения.
Последствия контузии ощущались до сих пор; хибраниец огляделся.
Уже мертвых солдат роботы из медкоманды раскладывали возле стены. Выглядели трупы неважно, некоторые добрались до Сии-зор по частям и не в полном комплекте. Их броня и оружие валялась кучей в углу, и никому не было дела до вещей мертвецов. Таг удивился, что вообще кто-то стал тратить время на сбор этого мусора.
Раненых устроили с другой стороны. Возле коек-каталок суетились военные медики с Нимая. Работа шла споро. Диагностика, оказание необходимой помощи и отправка в стационарный госпиталь. Тех, кого лечить было бесполезно, клали в сторону, накачивая обезболивающими, после чего они поступали в распоряжение военных чинов. Бюрократы в форме должны были позаботиться о судьбе умирающих согласно букве контракта.
– Боец… – Человек в спецовке медкорпуса нимайских вооруженных сил стоял прямо перед Ирганом. – Боец…
Хибраниец оторвал взгляд от мечущегося под манипуляторами робота-санитара раненого. Дженар вопил и мяукал, словно громадный кот. В сущности, дженар и есть кот.
– Да…
– Вас проверяли? – Нимаец держал в руке сканер быстрой диагностики.
– У меня все нормально… – Тагу показалось, что он кричит. Контузия, кажется, повлияла на его слух.
Нимаец кивнул, разглядывая графические данные на дисплее, затем посмотрел на броню наемника. Покачал головой.
– Вам повезло…
Он знал, что случилось с отрядом, посланным на выручку 9-му батальону, и хотя слухов было больше, чем официальной информации, никто не сомневался, что командование облажалось.
Или разведка – на нее удобнее всего свалить всю вину. Никто не знал, что хушаны готовили ловушку, никто не знал о хорошо укрепленных позициях на краю Ффор и орудиях, спрятанных за скальными гребнями.
Что мешало дронам-шпионам прочесать местность с высоты?
Таг ничего этого не знал, у него было чувство, что некоторые свои части он оставил на поле боя. Детали броска в долину, высадки и боя хибраниец помнил лишь фрагментарно, зато в памяти отлично отпечатался взрыв, едва не отправивший его к праотцам.
Год назад Ирган хорошо тряхнул мошной, чтобы купить свою нынешнюю экипировку. Сегодня ночью она спасла ему жизнь, хотя, кажется, придется теперь ее выкинуть. Большая часть сегментов, принявших на себя удар взрывной волны, термического воздействия и осколков, пришла в полную негодность.
На взгляд медика, Таг – внешне, по крайней мере, – мало отличался от мертвеца. Лицо покрыто грязью и копотью, волосы слева подпалены почти под корень. Шлем был разрушен взрывом, но он позаботился о голове, с честью выдержав испытание.
– Вы использовали ПМК ?
– Да… – кивнул Ирган. Все было как во сне, из которого не вырваться.
Нимаец заглянул ему в глаза.
– Кажется, сотрясения мозга у вас нет, но я бы рекомендовал вам пару-тройку дней покоя. Скоро прибывает транспорт, который отвезет вас и… других… в Осми. Там формируют новые подразделения. – Оглянувшись на выживших, сидевших кучкой посреди ангара, человек нахмурился. – Ждите. Скоро подвезут горячее питание. Если почувствуете себя плохо, обращайтесь.
Таг пообещал, что обязательно воспользуется приглашением. Нимаец, наконец, ушел, оставив его одного.
Лишившись оружия – в куче хлама его винтовки, увы, не оказалось, – наемник чувствовал себя как без рук. Бросив взгляд на оставшихся в живых товарищей, хибраниец поморщился.
Выжили не лучшие представители его ремесла. Пятеро людей были откуда угодно, но только не земляки Тага, а еще брайши, дженары и один ломар. Они пришли сюда за длинным кредитом, когда Нимай начал набор для кампании на Мостафе, но кто из них был настоящим экспертом? Таг неплохо знал лишь некоторых бойцов из своего подразделения. Никто из них не вернулся. По иронии судьбы, счастливчиками оказались форменные неумехи, сэгази , «пушечное мясо», типичные самоуверенные новички, каких пруд пруди.
Любое командование на любой войне обращается с такими одинаково небрежно.
У Тага не было никакого желания разговаривать с кем-либо, поэтому он остался на месте, у пирамиды контейнеров с военной маркировкой. В свою очередь, наемники не обращали внимания на него. Никто не издавал ни звука. Одни сидели, тупо уставясь в стену блестящими глазами, другие лежали на полу, пытаясь уснуть, кто-то хмуро начищал части брони, лишь бы чем-нибудь себя занять. Время тянулось невыносимо долго.
Таг почувствовал тошноту. Несмотря на противошоковые препараты, входящие в ПМК, его так и норовило вывернуть наизнанку. Особенно когда на него накатывала стоявшая в ангаре вонь мертвой плоти, крови и страха.
Сев на пол и обхватив руками колени, Таг Ирган закрыл глаза. Внутри его до сих пор билась дрожь, а перед внутренним взором стояла ослепляющая вспышка, в которой погиб транпорт с полудюжиной солдат.
Таг не мог видеть человека, вошедшего в ангар со стороны посадочной площадки.
Сделав несколько шагов, гость остановился, чтобы осмотреться. В руке у него был шлем, свет ламп отражался от черной, с серым отливом брони, характерной для большинства хибранийских файканн . Волосы коротко стрижены, виски смазаны сединой, профиль орлиный, у левого глаза небольшой шрам. Прищурившись, незнакомец с четко различимой эмблемой на левом наплечнике скользнул взглядом по ангару. Знак – скрещенные секиры под тремя звездами – указывал, что файканн не просто наемник, а командир своего собственного отряда. Как говорили соплеменники Тага: вениар.  На современном хибо  это слово значило просто «вожак» и было очень старым, не употребляющимся больше ни в каких иных случаях.
Незнакомец сошел с места. Его шаг был легким, движения отрывистыми и ловкими. Уже через несколько секунд он очутился в той зоне ангара, где раненым оказывали помощь. Заговорил с медтехом, который здесь командовал. Тот бросил взгляд на гостя, недовольно помотал головой. Незнакомец повторил вопрос. Нимаец махнул рукой в сторону кучки выживших, заглянул в свой инфопланшет и что-то сказал. Гость кивнул, поблагодарил и отошел.
Обойдя наемников стороной и особо ими не заинтересовавшись, он вдруг заметил сидящего в пространстве между ящиками Тага. Убедившись, что солдат не видит его, подошел ближе. Ожидание длилось почти полминуты. Незнакомец оказался терпелив.
Наконец, почувствовав, что уже не один, Таг поднял голову. Он успел даже задремать, но дрема слетела с него в один момент.
– Здравствуй, сынок.
Первым делом Таг убедился, что перед ним не офицер-нимаец, перед которым ему полагалось соблюдать субординацию, а следовательно, остался на месте. Но, тем не менее, напрягся – человек в черной броне говорил на хибо.
И вообще – чутье Тага не могло ошибаться – он сам был хибо с ног до головы.
– Добрый день, – буркнул Ирган.
Странно. Словно какой-то сон.
– Позволишь? – спросил незнакомец, подходя ближе.
Штурмовик кивнул.
– Меня зовут Фаррел Джнахин.
Его выговор был «центральным», классическим, следовательно, он с Хибрании. Таг бросил взгляд на эмблему на его плече и ее дубликат меньшего размера на нагруднике у сердца.
И вот этот самый Фаррел Джнахин, появление которого навсегда изменило жизнь Иргана, присел рядом и положил шлем перед собой.
Словно они были давними приятелями.
– Таг Ирган…
Кивок.
– Вижу, ты остался один.
– Да. Наших положили сегодня ночью в долине. – И добавил: – А я даже не помню, как здесь очутился.
Вблизи у Фаррела обнаружились темно-серые глаза. Они не были колкими, но это не значило, что им не дано было заглядывать в самую глубину.
Смутившись, Таг отвел взгляд. Он чувствовал стыд, что остался жив.
– К вам шла помощь, – сказал Джнахин, – но, увы, несколько запоздала. Когда вас накрыло, «Стервятники» были в паре минут от долины и сразу вступили в бой. Обстрел прекратился, когда накрыли огнем с воздуха артиллерию хушанов.
– Нимайцы облажались, – сказал Таг.
– Да. К их чести, они это поняли довольно быстро. Насколько я знаю, возникла путаница. Связь была плохой, и сержант, который командовал вами, не так понял приказ.
– Он высадил нас раньше?
– Ты это и сам понимаешь, сынок.
Тагу не очень нравилось, что файканн называет его так.
– А 9-й батальон?
– На них давили слишком сильно, – пожал плечами Фаррел. – Вы все равно ничего не смогли бы сделать. Парни погибли.
Все четыре роты, подумал Таг. Там было немало наших. Проклятье.
Он попытался вспомнить имена друзей. Не сумел. Может, это было и к лучшему, Таг просто не успел обзавестись крепкими связями, ибо на Мостаф попал относительно недавно.
– Сколько ты здесь? – словно прочтя его мысли, спросил Фаррел.
– Два месяца.
– Ваш полк сейчас расформирован. – Джнахин покосился на его броню, от которой осталось фактически одно название. – В Осми собирают новые подразделения для операции на мысе Нитаб. – Наемник не смотрел на него, а разглядывал кучку выживших. Таг пробовал понять, о чем этот человек думает на самом деле. – Я тоже буду участвовать. Я и мои люди.
Таг взглянул на узор из мелких царапинок на шлеме Фаррела. Словно это были письмена, имеющие определенный смысл.
– Знаешь, – сказал Джнахин, – у меня всегда был нюх на людей… тех, с кем я могу сработаться…
Ирган перевел на него взгляд.
– А еще я верю в судьбоносные встречи, – добавил наемник. – Такие, как эта…
Таг хмуро молчал, не в силах еще собрать мысли воедино. Он не понимал, к чему клонит Фаррел.
– Хочешь присоединиться ко мне?
– К вам?
– У меня в некотором роде отряд. «Секиры». Ничего особенного, но работаем. Сейчас нам не хватает одного. Ты ведь штурмовик?
– Да.
– Отлично. Если согласишься, будешь шестым.
Таг покосился на скрещенные секиры и звезды на наплечнике Фаррела.
– Так вы здесь за этим?
– Да. Не искал конкретно тебя, Таг, но определенно хотел присмотреть кого-нибудь из наших.
– Но командование…
– Не беспокойся об этом, у меня карт-бланш. Могу взять любого бойца из любого подразделения, если захочу, однако, откровенно говоря, предпочитаю своих.
Хибранийцы всегда и везде старались держаться вместе, чем бы ни занимались, а основным занятием их была война или свободная охота. Нередко и то, и другое.
Фаррел ждал. Кажется, времени в запасе у него была вечность.
– Откуда вам знать, гожусь я или нет, – сказал Таг.
– Чутье, – кивнул тот. – И потом – ты все равно будешь на испытательном сроке, сынок. Мыс Нитаб покажет, насколько ты хорош. Учти, работы будет немало.
Ирган пристально взглянул на него.
– И все же: вы прибыли сюда за мной? Вы меня  искали?
Вокруг глаз Фаррела резче обозначились морщинки.
– Браво, солдат. Ладно, сдаюсь, ты вывел меня на чистую воду… Да, я наводил справки и прилетел посмотреть на тебя… – Джнахин вынул из поясного отделения брони брикет черного шоколада и предложил Тагу. Штурмовик отказался. – Я знаю, что ты учился у Тэйнора Ээла. С десяти до двенадцати лет. Затем у Расы Ботуджа. С тринадцати до восемнадцати.
Фаррел действительно знал, но в этом не было ничего удивительного. Любой хибраниец за пределами родного мира и общин в других колониях знает, куда обратиться за информацией. У файканна, очевидно, связи были куда разнообразнее, глубже и крепче, чем у простого наемника.
– Раса оформила ведлеск  на твое имя, верно?
– Да.
– Она также оформила брак.
– Раса… – Фаррел копнул глубоко. – Мы поженились, когда мне было семнадцать, а через год она погибла. – Таг не любил откровенничать с чужими, но этот чужой был совершенно особым; штурмовик поймал себя на мысли, что подспудно думает о Фарреле как об отце, которого никогда не видел. Все решили какие-то минуты. – Ее убил один ублюдок… брайши Прак Лису.
– Который потом погиб странной смертью, – улыбнулся наемник. – Точнее, исчез бесследно.
Таг бросил на Фаррела злой взгляд.
– Он исчез, – подтвердил штурмовик. – После того, как я нашел его в одном из притонов на окраине Сарго Бенида . Брайши не узнал меня, да и не мог, но я напомнил ему Расу.
Джнахин улыбался, но его глаза были холодны, как бездна космоса.
Никто не может упрекать хибранийца, мстящего за мать, жену или сестру. Это право священно и имеет силу закона согласно Сумеречному кодексу .
– Я позаботился, чтобы Лису умирал долго, – добавил Таг.
Фаррел помолчал, но понял, что Ирган не стремится открывать карты. Но кое-что файканн знал и сам.
– Ты покинул Ширну  и с той поры воюешь. И ни разу не работал в качестве свободного охотника.
– Не работал. Мое место на поле боя.
– Из-за Расы? – Ботуджа была немало известна среди собратьев умением выслеживать добычу и решать возникающие проблемы быстро и эффективно. Хотя за ликвидацию, если к этому ее не подталкивала нужда, бралась редко. Когда Фаррел услышал, что Раса взяла ученика, то был удивлен. Ему казалось, она не из тех, кто связывает себя обязательствами. Охотница не относилась к числу этсаран , и таких женщин в нынешние времена становилось все больше. Хибранийки выбирали независимость, однако материнский инстинкт нередко заставлял их совершать неожиданные поступки.
Единственный ученик Ботуджи сидел теперь рядом с Фаррелом, и Фаррел был рад, что парень выжил. Раса могла его многому научить, да и кампаний Таг провел немало за эти пять лет. Чего только стоит заварушка, называемая «экваториальным инцидентом», на Маммише , где на маленьком острове у побережья группа солдат удачи три недели держала оборону против регулярных сил маньяков из Священного Ордена Джамога .
В общем, Таг давал понять, что о своей жене говорить больше не собирается. Он был типичным рано повзрослевшим хибранийцем-нобар , выбравшим традиционное для своего народа ремесло. Таким, как Таг, жизнь редко предлагала широкий спектр возможностей в выборе карьеры. Сам Фаррел никогда не слышал о своих соплеменниках, ставших учеными, музыкантами или банкирами. Основная часть хибо всю жизнь проводила в боевой броне.
Молчание затягивалось.
Фаррел понимал – Таг просто не расположен говорить. Несколько часов назад он пережил такое, что имеет право побыть в одиночестве.
– Сейчас я ненадолго уйду, – сказал Джнахин, поднимая с пола шлем и разглядывая его с интересом, точно впервые. – А когда я вернусь, ты дашь мне ответ. Поверь, сынок, это твой счастливый шанс. – За этим последовал панибратский хлопок по плечу.
Фаррел встал, потянулся и сделал несколько шагов.
– А что за работа на мысе Нитаб? – спросил Таг, не сдержав любопытства.
Хибраниец обернулся, держа шлем в опущенной руке.
– Самая обычная. Скрытая высадка, проникновение, ликвидация.
– Я никогда не был в спецгруппе, – напомнил Ирган, облизнув сухие губы.
Предложение Фаррела было дьявольски соблазнительным, но природная осторожность мешала штурмовику дать ответ немедленно. Про частные отряды говорили много, попасть в них мечтал каждый второй хибо, но счастливый билет выпадал далеко не всем. Особенной удачей считалось, когда капитан сам предлагал тебе контракт. Таг лишь сейчас осознал, каким везунчиком заделался. Уже то, что он выжил в долине Ффор, было феноменальной удачей, и никто в здравом уме на большее рассчитывать просто не мог. Но, видят духи и боги войны, это случилось! Ему выпал треклятый джек-пот.
Фаррел задержал на нем взгляд, ожидая еще какого-нибудь вопроса. Старый пес видел штурмовика насквозь.
Тагу пришло в голову, что, наверное, старик хорошо знал Расу и даже имеет перед ней какие-то обязательства. Такое в среде профессионалов не редкость. Подняв глаза, он обнаружил, что Фаррел исчез, просто испарился.
Поводив взглядом, хибраниец увидел ту же самую картину. В ангаре все вели себя так, словно ничего не случилось. Для остальных он словно бы умер и стал призраком, неинтересным настолько, что никто даже не смотрел в его сторону.
Подобное чувство одиночества Таг испытывал только однажды, когда потерял первого учителя, – Тейнора Ээла. Разглядывая труп наемника, на короткое время заменившего ему отца, Ирган ощущал себя песчинкой в громадном океане, где вес воды неимоверен и безжалостен. И еще был страх, тот самый, от которого трудно избавиться даже отчаянным храбрецам. Первобытный страх. Нерассуждающий. В долине Ффор Таг снова попробовал его на вкус… и это было нормальным. Раса Ботуджа говорила, что не боится только мертвец. В первую их встречу Таг подумал, что какая-то богиня снизошла до него и решила взять под свою опеку. Ээл не учил мальчика управлять страхом, только подавлять, но Раса действовала иначе. Сразу почувствовав, что ребенок нуждается, прежде всего, в заботе и ласке, Ботуджа сделала все, чтобы избавить его от чувства вины. Таг был уверен, что учитель погиб из-за его нерасторопности. Конечно, он ошибался, однако Расе понадобилось немало времени и терпения, чтобы убедить его в обратном. Таг был ей благодарен.
Фаррел Джнахин появился подобно другим наставникам – в критический для Тага момент. А потом исчез, оставив штурмовика размышлять о неведомом промысле судьбы. Словно решил преподать Иргану свой первый урок…
Судьба.
Это было то, во что традиционно верят хибранийцы, для которых, тем не менее, предопределенность событий никогда не была поводом для капитуляции. Многие считали их чокнутыми из-за их феноменального упрямства в борьбе с фатумом и желании все равно поступить по-своему, несмотря на бессмысленность борьбы. Хибраниец не бежит с поля боя, он предпочитает смерть. Так – в шутку или всерьез? – утверждает Сумеречный кодекс. Трусость неприемлема для народа-бойца, и это первое, что объясняют ребенку, готовому взять в руки оружие.
В долине Ффор все было иначе.
Таг бежал, он спасал свою жизнь, не раздумывая, отдавшись на волю того самого первобытного страха; было ли это правильно? Наверное, да, потому что есть разница между суицидальной безрассудностью и глупостью и настоящей отвагой. Иногда ради победы приходится и отступать… так говорила Раса Ботуджа, которая, в отличие от прямолинейного и жесткого Ээла, предпочитала гибкость и импровизацию.
Сколько прошло времени, Таг не заметил, но Фаррел снова возник перед ним, неслышно, незаметно. Раз – и уже стоит и смотрит выжидающе.
– Что? – спросил Ирган.
– Я утряс все формальности. С этого момента ты поступаешь в полное мое распоряжение, – сказал файканн. – Ты работаешь только на меня, подчиняешься только мне. Считай, сынок, что я и в самом деле твой отец.
Вот так сразу. Это было в манере и Тэйнора Ээла. Тот сразу обозначил свою роль, предлагая либо смириться, либо разойтись в разные стороны.
Таг помедлил.
Проклятый Фаррел знал, каков будет ответ.
– Если, – тем не менее, добавил он, – ты согласен.
– Согласен, – ответил Таг.
Судьба. Когда она благосклонна к человеку, в нее поверить куда легче.
Фаррел широко улыбнулся и снова хлопнул штурмовика по левому наплечнику, похожему на кусок обгорелого папье-маше.
– Что ж, добро пожаловать на борт, сынок. Кстати, справим тебе новый костюмчик. Не возражаешь?
Таг поднялся с пола, чувствуя себя странно. Он шел за Фаррелом к посадочной площадке через весь ангар и ловил на себе чужие взгляды. Наконец, на хибранийцев обратили внимание. Уцелевшие наемники с удивлением смотрели на эту странную пару, словно на самом деле здесь их была целая армия, готовая к параду. Таг кивнул своим бывшим сослуживцам. Подумав, махнул рукой. В ответ было лишь хмурое молчание. Никто не проронил ни слова, никто не пошевелился.
Выйдя за пределы ангара, штурмовик увидел садящийся в клубах пыли старый военный транспорт.
– Мой скоггер… – Джнахин указал на дальний край площадки и, не взглянув на Тага, свернул влево, чтобы обойти зону погрузки-выгрузки стороной. Роботы под надзором теха укладывали контейнеры в аккуратные пирамиды.
Штурмовик пристроился за своим новым капитаном.
Капитан. Теперь, наверное, так Иргану следовало называть Фаррела. На этот счет у наемника пока уверенности не было.
Слушая сухой дребезжащий гул старого двигателя грузовика, он обернулся. Разумеется, никто не вышел пожелать ему счастливого пути, да штурмовик этого и не ждал; только убедился, что все идет своим ходом.
Для большинства наемников в Галактике хибранийцы были не очень желанными персонами. Тех же брайши, державшихся обособленно, считали едва ли не аристократами, хотя именно эти фисташковые и есть самые настоящие снобы.
Хибо никогда ни на кого не смотрели как на существ ниже себя. Понятие «другой» для них не равнялось понятию «хуже». Тэйнор Ээл говорил Тагу: «Если хибранийцы и есть… чужие… но на этом зацикливаются все, кроме нас, поэтому не бери в голову, парень. Все, что от нас нужно работодателям, – это хорошо выполненная работа».
Таг прищурился от пыли, бьющей в глаза. Она пахла металлом и чем-то органическим, словно транспортник долгое время использовали для перевозки провизии.
Пока хибранийцы не добрались до скоггера, Фаррел не проронил ни слова. Казалось, он просто гуляет и ему нет никакого дела, что на Мостафе война и вокруг прифронтовая территория.
– У тебя разве нет вещей, сынок? – спросил файканн, задержавшись у люка, опустившего язык пандуса.
– Нет.
То, что оставалось в казармах полка в Тойбрене, не имело для Тага никакой ценности. Мелкие личные вещи он носил с собой в отделениях брони, а на войну никогда ничего не брал настолько большого, чтобы оно мешало или привязывало к какому-то месту.
И уж точно Таг не будет горевать о паре гигиенических наборов и сухом пайке, положительно самом дрянном из тех, что когда-либо получал от нанимателя.
– Отлично.
Фаррел забрался в свой трехместный скоггер, Таг последовал за ним. Корабль был не новый, но так лишь казалось на первый взгляд. Начинку, как заметил штурмовик, сменили целиком, нашпиговав посудину кучей крутых девайсов. Ирган подумал, что лодчонка эта в самый раз для вольного охотника, проводящего жизнь в скитаниях по Галактике. Неказистая с виду и смертоносная на практике, способная вести бой в космосе и в атмосфере, а не только удирать. Большинство наемников-одиночек предпочитают именно такие. Раса Ботуджа не была исключением, и после ее смерти скоггер «Откровенность» достался Тагу.
Штурмовик устроился в кресле, застегнул ремни. Фаррел что-то насвистывал, словно забыв о новом пассажире. Включив борткомп, капитан взялся за штурвал и поднял корабль в воздух.
Таг некоторое время смотрел на голоэкран, где отражался вид с наружных камер скоггера. Ангар и посадочная площадка уменьшались, пока не стали неразличимыми, скрывшись в клубах пыли. Вскоре скоггер оказался среди облаков.
Штурмовик закрыл глаза.

Пространство Неприсоединения. Фаастен. 
Окрестности Шосс-ми-ми. 
Точка – сто тринадцать метров над уровнем моря. 
Год до начала Изианской кампании 
Второй спутник, круглый и красный, как глаза лигонской змеи-циклопа, показался из-за гряды холмов всего несколько минут назад, но успел взобраться довольно высоко в небо. Спутник побольше, первый вступивший в гонку, давно облюбовал местечко у зенита и взирал на западное полушарие Фаастена с молчаливым презрением.
Красный и желтый цвета лун смешивались, создавая чудной окрас сумерек.
Асура Ким пролежала на животе почти три часа кряду и чувствовала теперь скованность в плечах. Мышцы начали деревенеть.
Осторожно повернувшись на правый бок, хибранийка подтянула колени к груди, сжалась как можно сильнее в позе эмбриона, задержав дыхание.
Распрямившись, проделала то же самое на левом боку. Кровь резвее побежала по жилам, в голове слегка прояснилось.
Вернувшись в исходную позицию, Асура коснулась пальцем визора, опоясывающего голову. Перед глазами развернулась тактическая голосетка. Сканер показывал то же, что и раньше. Клиент до сих пор не появился. Рабочие на площадке, усердно вкалывающие целый день, готовились сворачиваться.
В бригаде состояли исключительно фаастенские туземцы-джудеки, похожие на рептилий. Их выносливость и непритязательность по части условий труда чрезвычайно нравились местным воротилам-омнаисам , успевшим прибрать к рукам всю местную сельскохозяйственную сферу. Асура пробыла на Фаастене три дня и видела всегда одну и ту же картину. Джудеков использовали в качестве умной рабочей скотины. В отличие от роботов, требовавших ремонта и как минимум одного теха-бригадира, туземцы могли позаботиться о себе сами и были чрезвычайно неприхотливы в «обслуживании».
А еще они хорошо строили омнаисам особняки в живописных местах, подобных этому.
Асура не могла не признать, что существо, которое ей поручили убить, обладает вкусом. Небольшая долина, покрытая нежно-лазуритового оттенка травой, холмы, густо усаженные мелкими деревцами, сеть серебристых ручьев и крошечных заводей – все это стоило немало, если учесть, что в будущем хозяин особняка планирует продать свою скромную хижину.
Место для нее выбрали тщательно, чтобы как можно меньше вторгаться в ландшафт. Свою задачу строители поняли великолепно, да и кто лучше туземцев позаботится о природе родного мира? По всему выходило, джудеки и в этом отношении выгоднее роботов-строителей.
Сквозь голограмму Асура наблюдала за рабочими и их деловитой суетой. Охотница уже знала каждого из аборигенов в лицо и могла сказать, кто как работает и у кого какие привычки. Откровенно говоря, вид этих постных чешуйчатых физиономий стал ей надоедать. Она устала от бездействия и с трудом выдерживала томительное ожидание.
Не очень хорошая черта для профессионального снайпера – Лам Лаа этого бы точно не одобрила.
Снайпер не тот, кто умеет метко стрелять, учила она, но тот, кто способен дождаться нужного момента…
Да, все верно, только вот иногда этого момента приходится ждать слишком долго. Если ты не на поле боя, где целей полным-полно, можно просидеть в засаде несколько суток, не сходя с места. И все ради одного-единственного выстрела.
Что ж, Лам Лаа – ее Нийока, Мотылек, – конечно, была права. Она отлично умела заставить Асуру чувствовать себя неумехой.
Винтовка стояла на сошках, наемница взялась за приклад и взглянула в оптический прицел. В нем не было электронной начинки, ее научили работать в старом стиле, безо всяких примочек, облегчающих поиск цели. Только глаз, только твердая рука и спокойное дыхание.
Рабочие сложили свои пожитки в механические тележки и взобрались на них сами. Двое уселись за рычаги управления.
Асура на миг прикрыла глаза, ощутив приступ злости. День насмарку! Информация, данная ей заказчиком, либо неверна, либо у Юбнона Стойма поменялись планы на сегодня.
Она поводила винтовкой из стороны в сторону, активировала на визоре функцию инфракрасной подсветки, надеясь в сумерках увидеть транспорт с омнаисом. Но в долине были только рабочие и она сама, лежащая в засаде, – в самой удобной точке, откуда можно вести огонь по стройплощадке. Сто тринадцать метров над уровнем моря, кустарник, камни, удобная ложбинка, где, собственно, Асура устроила огневую точку. Позади нее была даже расщелина в скале, словно нарочно приспособленная для ночлега.
Найти столь удачное место получается отнюдь не всегда. Здесь, по крайней мере, сухо и не воняет, как в некоторых дырах, где раньше Асуре приходилось ждать добычу.
Охотница видела, как тележки с джудеками тронулись с места. Рабочие возвращались в свой лагерь в окрестностях городка Шосс-ми-ми; можно было слышать в тишине их хриплые булькающие голоса. Небольшой караван обогнул озерцо у западного края долины и исчез за стеной зарослей.
Асура снова посмотрела на стройплощадку, сверилась с показаниями сканера. Аборигены уходили все дальше, и, если не считать их, она была одна в радиусе как минимум пяти километров.
Тихо выругавшись, Асура надела защитный колпачок на объектив и окуляр прицела и убрала винтовку в специальный футляр.
Перевернувшись на спину, несколько минут она лежала, глядя на звезды, большую часть которых затмевал свет лун.
Если Стойм изменил свое расписание, значит, что-то случилось. А именно? Омнаис посещал стройплощадку раз в неделю и в одно и то же время; заказчики уверяли – по нему можно часы проверять. И вот этот паршивый сквалыга взял и не появился. Может, почувствовал, что визит не кончится ничем хорошим?
Случалось, секретная информация утекала, и клиент, узнав о готовящемся покушении, просто брал ноги в руки. Само собой, заказ аннулировали. Исполнитель получал долю гонорара в качестве компенсации и отваливал – если, конечно, заказчик не прочь был заплатить еще. Искать беглеца на просторах Галактики непросто, но для профессионала вполне осуществимо. Правда, сама Асура поисками никогда не занималась. И Лам Лаа тоже. Снайперка и так кормила ее неплохо.
Теперь нет нужды маскироваться. Асура встала и проделала несколько упражнений, чтобы восстановить форму и разогнать кровь. Ночной ветер гладил ее отросшие после последнего бритья под ноль волосы.
Фаастен был планетой с мягким климатом, где большую часть года на обоих полушариях царствовало лето. Омнаисы, обожавшие комфорт, не напрасно выбрали именно ее.
Асуре тут нравилось, Фаастен напоминал ей родную планету, ту, где она родилась и где жила до десяти лет, пока не встретила Лам Лаа. Обстоятельства этой встречи нельзя было назвать обычными. Если бы не наемница, Асура погибла бы в тот злополучный день… при благоприятном развитии событий. В ином случае ее ждали бы года рабства и медленная и мучительная смерть в конце.
Асура стремилась выбросить из головы тревожные воспоминания. Иной раз они накатывали, поглощая сознание и вызывая дурноту. Даже спустя столько лет старые раны нет-нет да и давали о себе знать.
Потратив несколько минут на сбор валежника, Асура разожгла в ямке небольшой костер. Ночная тьма пошла неровными сполохами, дрова тихо затрещали.
Хибранийка вытащила из сумки саморазогревающийся паек, дождалась, когда пища достигнет нужной температуры, открыла клапан. Желудок, с утра не получавший даже воды, болезненно сжался.
Медленно, смакуя каждый кусочек жаркого, Асура съела все и, сытая, уселась возле расщелины с фляжкой в руке. Отпивая по глотку смесь кулонского белого кофе с добавлением коньяка, она смотрела на догорающие дрова. Тепло расползалось по телу.
На Фаастене можно застрять еще как минимум на три дня. Ровно такой срок указан в ее контракте на случай неявки клиента. Стрелок ждет трое суток, после чего имеет полное право собрать манатки.
Однако при таком раскладе Асура теряет кучу денег, и это нехорошо. Мысленно подсчитав барыши, грозившие помахать ей ручкой, охотница прошептала проклятие.
Дерьмовая работка, халтура. Будь у нее другие предложения, она бы никогда не связалась с омнаисами и их тугими кошельками. Больше всего Ким ненавидела работать на деляг, но, увы, таких в Галактике пруд пруди и услугами вольных охотников они пользуются чаще других. Криминальные разборки, борьба за передел собственности и сфер влияния, устранение конкурентов и бывших партнеров по бизнесу – тучные нивы, на которых, как считается, пасутся наемники разных мастей. Асура солгала бы, сказав, что никогда не бралась за такие заказы, но ей нравилось убеждать себя в том, что ее винтовка уменьшает зло. Она могла убить одного бандита по заказу другого, следовательно, одним бандитом будет меньше. Эта нехитрая логика помогала и Лам Лаа мириться с неизбежными моральными издержками ремесла. В конце концов, убивает оружие, а не человек, а хибраниец со стволом – оружие, вдвойне опасное.
Юбнон Стойм был одним из тех, кто наживался на Фаастене и его туземцах. Омнаисы взяли планету себе в собственность и беспрестанно перекраивают ее, деля прибыли. Когда-то и Юбнон нанимал охотников, чтобы тихо устранить пару-тройку конкурентов; теперь вот настала его очередь; в обществе трансгалактических воротил это было в порядке вещей. Убив Стойма, Асура никогда не станет сожалеть о содеянном.
Раздражала необъяснимая непунктуальность клиента. Увы, Асура не обладала таким железным терпением, как Лам Лаа, и вынужденное безделье сводило ее с ума.
Вынув винтовку из чехла, охотница принялась разбирать ее; разборка и чистка всегда помогали переключить мысли в другом направлении, однако на этот раз было иначе. Воспоминания стали только ярче. Асуре казалось, не ее руки ловко перебирают модули оружия, а Лам Лаа… Еще немного – и в тишине зазвучит негромкий голос Нийоки, который нельзя спутать ни с каким другим. Голос матери нельзя забыть; Лам Лаа и была ею, от первого до последнего дня.
Хибо редко умирает в своей постели, и охотница не стала нарушать традиции. От нее осталось совсем немного.
Асура часто думала о том, что так и не стала прилежной ученицей. Всегда что-то мешало, что-то шло не так. Лам Лаа ни разу не говорила ей, но девушка догадывалась: все дело в том, что она не хибранийка. Не настоящая. Предки Ким были фермерами невесть в каком поколении. Смысл их бытия заключался в постоянной борьбе за существование, но никто из них не мог и помыслить о нарушении привычного порядка.
Она помнила своих родителей, молчаливых, привыкших к тяжелой, отупляющей работе людей, чурающихся всего непонятного и нового. Замкнувшись в собственном мирке, они просто пытались выжить в той среде, которая досталась им по праву рождения.
Асура опустила взгляд на тлеющие угли…
На Лимее говорят, что там нет климата – настолько он изменчив и непредсказуем. В тех широтах, где фермеры занимались выращиванием хлебных деревьев, погода постоянно преподносила сюрпризы. Неделя жары резко сменяется неделей ледяных ветров и осадков. Посреди зимы может внезапно наступить лето, когда от перепадов температуры в тридцать и более градусов в течение дня начинают трескаться скалы. Асура хорошо помнила этот звук. Камни стонали под нещадно палящими лучами оранжевого солнца, а со склонов гор стекали потоки воды. И это происходило лишь на памяти Асуры, тогда еще маленькой девочки, трижды.
Отец, которому она помогала в поле, говорил, что местные духи гневаются, и частенько приносил им жертвы. Он бросал куски мяса сиго  в расщелины скал в надежде умилостивить невидимых хозяев Лимеи, но духи, похоже, не желали прислушиваться к его молитвам.
Асура никогда не понимала, как можно выбрасывать еду, но не отваживалась возразить. Отец был суров и жесток настолько, насколько невежественен. Его жена, мать Асуры, как часто бывает, представляла собой полную его противоположность. Сейчас охотница назвала бы ее забитой и униженной, женщиной без души и собственного мнения, существом, больше похожим на тень. Она жила незаметно, безропотно выполняя всю работу по дому. Наемница даже не помнила ее лица. Только тихий, похожий на шепот голос. Голос призрака.
В конце концов мать и стала им. И отец. Духи убили их обоих, разгневавшись, или… просто погода решила преподнести фермерам очередной сюрприз… Так ли это важно сейчас?
Они мертвы. Их пожрал огонь, спустившийся сухой осенью по склону горы. Их дом, сарай с инструментами и амбар со скотиной. Все это исчезло той жаркой ночью.
После целого дня работы девочка спала глубоким сном без сновидений. Обычно, пока ее кто-нибудь не будил, она до последнего момента пребывала в забытьи. Так и в этот раз. Кто-то больно схватил ее за плечо.
Асура коротко вскрикнула. Повернув голову, она увидела силуэт отца, склонившийся над ней.
– Вставай! Живо! Надо выводить сиго!
– Что?
– Повторять не стану – шевелись!
Отец стиснул ее плечо еще сильнее, боль помогла сбросить сон.
Что-то происходило. Словно в доме вдруг откуда-то взялась толпа людей. Асура бросила взгляд на матрац в углу, где спала мать. Он был пуст. За тонкой деревянной стенкой кто-то бегал, топая босыми пятками.
В воздухе витал странный запах. Сначала Асура не понимала, что это значит, но потом ужас нахлынул на нее холодной волной и перехватил дыхание.
Теперь ясно, откуда исходит этот кошмарный рев.
Он накатывал с севера, с гор, и становился все громче. Сейчас Асура могла бы сравнить это с грохотом набегающей штормовой волны, но тогда она была только испуганным ребенком, никогда не видевшим, как стремительно несется по сухому лесу стена огня.
Отец вскочил и выбежал прочь; Асура устремилась за ним, позабыв о том, что босая. Оказавшись в соседней комнате, самой большой, девочка остановилась.
За окном ночь превратилась в оранжевый ад. Это был еще не сам огонь, но его яростные отблески, пронизанные мечущимися искрами, разносимыми ветром.
Грохот нарастал, было похоже, что кто-то дует в громадную трубу.
– Мама! – крикнула Асура, пытаясь дотянуться до человеческого силуэта, промелькнувшего перед ней.
Женщина-тень просто ускользнула, не сказав ни слова.
– Мама…
Уже ничего не было слышно. Асура уловила вскрик отца – или, может, ей почудилось. Она помчалась наружу, выскочила во двор и замерла.
С горы наступал огненный вал, пожирающий все на своем пути: лес, траву, кусты, даже камни. Высота этого вала, казалось, достигала неба. Языки ревущего пламени тянулись к звездам, чтобы сжечь их.
– Асура…
Дым в считаные мгновения заволок двор, стал есть глаза. Девочка заметалась.
– Асура…
Мать появилась из ниоткуда, схватила ее за руки.
– Уходи! Беги! – прошептала женщина, прижав ребенка к груди. – Мы попытаемся спасти скот и некоторые вещи…
В объятиях матери Асура превратилась в деревянную куклу.
Ей было хорошо видно, как вспыхнул амбар с животными, в котором находился отец. Пламя буквально спрыгнуло с каменной гряды и обрушилось на хозяйственные постройки.
Асура ощутила толчок и упала на пятую точку, удивленно глядя на мать.
– Беги!
Наверное, именно интонация заставила ее вскочить и помчаться сломя голову прочь от дома.
– Мы нагоним тебя… у ручья…
Она бежала, не оборачиваясь. Пламя с оглушающим ревом рухнуло на дом и двор, выжигая все и вся. Словно торжествуя, несколько секунд оно лизало небеса длинным извивающимся языком.
Позже Асура гадала, действительно ли мать успела крикнуть эти слова или во всем виновато ее воображение. В тот миг девочка просто бежала, не раздумывая. Она чувствовала дыхание огненного шторма у себя на затылке и понимала, что волосы начинают гореть.
Свернув с извилистой дороги, что вела к плантации хлебных деревьев ватша , Асура побежала по крутому склону. При других обстоятельствах она бы ни за что не решилась на такой отчаянный трюк, но инстинкт гнал ее вниз.
Ей удалось каким-то образом избегнуть камней и расщелин; легкая на ноги, девочка смогла удержать равновесие и не упасть. Так выиграла пару минут.
Перескочив через ручей, огибающий край поля, Асура обернулась.
Гора пылала, превратившись в подобие солнца. Ночь стала светлее дня. Лес и ферма в считаные минуты обратились в пепел, разносимый ветром.
Но пламя не останавливалось, оно ползло дальше, жадно поглощая саму землю.
Развернувшись в безотчетном ужасе, Асура помчалась прямо через поле. Она не замечала, как сбивает и топчет еще не окрепшие саженцы ватша, как босые подошвы наступают на твердые пупырчатые корни хлебных деревьев. Она думала только об озере за холмом. Если успеет добежать, то спасется.
Гонка продолжалась, кажется, целую вечность. Фора, которая была у Асуры, быстро сократилась до минимума. Взбесившаяся огненная стихия уже наступала ей на пятки. Окружающий мир превратился в раскаленную печь.
Девочка ощутила, как нагревается и дымится ее ночная рубашка.
Последние пятнадцать метров Асуре пришлось бежать, спотыкаясь, вверх по холму, в то время как пламя кусало ее волосы. Она закричала, сделала последний рывок, выбегая на вершину.
Вот и озеро. В воде отражались громадные танцующие столбы пламени. Асура прыгнула вперед, споткнулась и кубарем скатилась к воде. Ладони впечатались в топкую грязь у берега. Девочка на четвереньках поползла вперед; что-то зашипело – наверное, одежда, загоревшаяся на спине.
Ее окружала вода. Асура работала конечностями, стремясь уйти как можно дальше.
Да, ей повезло. Огонь охватил сухие прибрежные кусты и в одну секунду превратил их в ничто.
Асура отважилась обернуться. Спасена. Огонь встал стеной, расползаясь дальше по берегу, но вода ему была не по зубам.
В каком-то полусне девочке удалось переплыть озеро и очутиться на противоположном берегу. Огонь постепенно добирался и сюда. Выбившись из сил, Асура вновь ввязалась в смертельную гонку. Она понимала, что любое промедление кончится тем, что пламя возьмет ее в кольцо.
Асура двинулась на юг. Ночь пылала и ревела за ее спиной.
Спустя несколько часов девочка добралась до Ущелья призраков, через которое можно было попасть на заросшее лесом плоскогорье.
Не так давно погода снова резко переменилась, пошел сильный дождь, вызывавший сход со склонов селевых потоков. В один из таких Асура попала по недосмотру, и ей крупно повезло, что ее не затянуло в низину. Перемазавшись, получив несколько ощутимых ударов камнями, она выползла на свободное место. Дождь хлестал ее по голове и спине.
В Ущелье призраков Асура переждала непогоду, затем двинулась дальше. Пожара можно было не бояться, но страх по-прежнему гнал ее вперед.
Лес, занимавший южнее хребта почти все плоскогорье, встретил Асуру новыми звуками и незнакомыми запахами. Она никогда не была так далеко от дома, все ее знания о внешнем мире заканчивались в Ущелье призраков. Но Асура все же надеялась отыскать людей, поэтому продолжала идти. По словам отца, на юге живет куда больше народа, чем в их глухомани, и там даже есть города. Асура с трудом понимала, как так много людей могут жить в одном месте и не мешать друг другу. Где их плантации ватшу и где в городе держать соги?
Уставшая, голодная, с прыгающими темными пятнами перед глазами Асура забралась под ближайший куст и уснула. Открыв глаза, казалось, уже через пять минут, девочка увидела, что наступило утро.
Роса блестела на листьях. Холодный воздух продирал до костей. По лесу струился туман.
Целый час Асура потратила на поиск чего-нибудь съедобного, но не нашла ни ягод, ни грибов. Ей достались только молодые побеги и почки. Во всяком случае, в этих растениях она была уверена, что они не ядовиты.
Немного утолив голод и напившись из ручья, она пошла дальше… и шла следующие два дня, останавливаясь на ночлег и питаясь тем, что могла найти. Из листьев она соорудила неуклюжее подобие плаща, но он не мог спасти ее от ночного холода. Однажды Асуре посчастливилось найти большое дупло в стволе дерева. Забравшись внутрь, девочка увидела злые глаза животного. Существо, устроившее себе здесь дом, зло зашипело, и ей пришлось бежать.
Утром болело горло, в теле поселилась ломота, голова шла кругом, но девочка продолжала идти на юг.
Теперь вся ее работа сводилась к тому, чтобы просто переставлять ноги.
Внезапно тихие голоса заставили ее остановиться. Асура прислушалась. Нет, не голоса, а как будто звуки механизмов. Она направилась к их источнику, и не успела сделать и десяти шагов, как путь ей преградило незнакомое существо.
Девочке показалось, что ожило покрытое корой дерево. Разумеется, она никогда не видела хитиновой брони, целиком закрывавшей тело.
Пришелец обладал немалым ростом и во всем походил на человека, кроме головы. Она была странной формы, длинной, изогнутой назад и вниз, напоминающей какое-то ужасное насекомое. Глаз оказалось больше двух, хотя Асура не сумела сосчитать их все. В каждом имелся зрачок, что производило весьма неприятное впечатление.
Пришелец что-то проклокотал. Его голос напоминал крик хищной птицы. Правую руку он протянул к Асуре, словно призывая не бояться и подойти.
Девочка попятилась. Хитиновый снова что-то сказал – неужели надеялся, что она поймет?
Монстр был не один. Едва краем глаза Асура заметила еще двоих, выходящих из зарослей, она приняла единственно верное решение – побежала.
Издав злобный вибрирующий рев, первый пришелец рванул вперед, но промахнулся.
Асура помчалась через заросли куда быстрее, во всяком случае, поначалу. Трое хитиновых бросились следом.
Обернувшись на ходу, беглянка поняла, что чудовища нагоняют. Ноги их были длиннее и сильнее, чем у нее, голодной и смертельно уставшей.
Почувствовав, а не увидев, что хитиновый собирается схватить ее на бегу за волосы, Асура упала на траву. Пришелец пронесся над ней, едва не наступив двупалой ногой девочке на голову.
Беглянка почувствовала идущий от пришельца запах, который не могла бы сравнить ни с чем, что знала.
Перевернувшись на спину, Асура еще надеялась, что сумеет воспользоваться моментом и ускользнуть, но ее окружили. У одного пришельца в руке было оружие. Они стали переговариваться.
Тяжело дыша, покрытая потом, крупными каплями скользящим по лбу, Асура слышала только, как бухает сердце в груди. Лес раскачивался перед глазами, фигуры чудовищ стали терять четкость.
Но в следующую секунду все изменилось. У одного из них голова вдруг исчезла, на ее месте возник взрыв из крови, мозга и хитиновых осколков. Пришелец – это был тот, кто первым нашел Асуру, – безвольно повалился вперед, слегка скособочившись.
Второй успел обернуться. Верхняя часть его черепа сошла с места и кувыркнулась в воздухе, обзаведясь хвостом из крови. Третий монстр выстрелил наугад, целя по деревьям, прыгнул почти на три метра, но пуля догнала его в точке приземления. На этот раз уродливая голова чудовища просто отделилась от шеи.
Асура видела, как мертвец бьется в конвульсиях. Долго не могла отвести взгляд. Наконец закованное в хитин тело замерло.
– Жива?
Вопрос задала женщина. Асура повернула голову.
– Эти твари ничего тебе не сделали? О боги… ребенок, как ты до сих пор ходишь?
Женщина тоже была чужачкой. Возможно, она прилетела со звезд, ведь только там носят такие красивые боевые доспехи.
И она совершенно не походила на мать Асуры, в ней ничего не было от безмолвной испуганной тени, боящейся произнести при муже лишнее слово.
– Ну? – Чужачка присела перед Асурой на корточки, аккуратно положив на траву свое оружие. Девочка, конечно, не знала, что такое снайперская винтовка. Оружие казалось ей каким-то мистическим предметом, вроде шаманского посоха, которым задабривают духов. – Скажи что-нибудь!
Женщина трогала ее, проверяя, нет ли переломов, вывихов или ран. Осмотрела ноги, руки, все эти царапины, порезы, ссадины, ожоги. Увидев, в каком состоянии лодыжки и подошвы беглянки, она нахмурилась.
– А худая… – проворчала незнакомка.
Асура молчала; все, что сейчас она могла, так это просто смотреть в эти темно-серые глаза.
Эта женщина – воплощение доброго духа?
– Так… похоже, твои дела плохи. Ты одна? Родители? Братья, сестры?
Асура молчала.
Мир плавно покачивался в ее сознании, в голове гудела кровь, она даже с трудом слышала незнакомку, а ее акцент мешал понимать эти отрывистые слова.
Оглядевшись, женщина в броне поднесла к шее руку и пальцем коснулась горлового микрофона.
– Возвращаюсь в лагерь. Не одна. Нужна медпомощь. Усильте охранение – у нас компания.
Что ей ответили, девочка не услышала, но заметила, что незнакомка кивнула.
– Значит, так. Оставлять тебя здесь нельзя, – сказала она, забрасывая снайперскую винтовку за спину, – если здесь дакины , дело дрянь… Хм, так ты от них убежала? Где-то неподалеку селение?
Асура промолчала и в этот раз. Обняв незнакомку за шею, она прижалась к ее нагрудной пластине и зажмурилась. Холодный, похожий на металл материал доспеха давал подзабытое уже чувство защищенности.
Погладив девочку по голове, незнакомка еле слышно ругнулась.
– Кстати. Меня зовут Лам Лаа, – сказала она спустя несколько минут, когда поляна с мертвыми хитиновыми осталась позади. – Для тебя просто Лам.
Асура еле расслышала ее слова, а спустя минуту потеряла сознание.
Разумеется, она не могла видеть продолжения. Женщина ускорила шаг, однако идти ей пришлось довольно долго.
Лам Лаа достигла края лощины, длинной и узкой, словно улыбающийся рот. Замаскированное охранное устройство просканировало ее, дав разрешение на проход. Наемницу ждали. Двое мужчин в доспехах и шлемах материализовались из густой листвы с оружием в руках. Они посмотрели на грязного окровавленного ребенка, которого держала Лам. Не сказав ни слова, все трое отправились в лагерь.
Другим своим концом лощина выходила на широкую лесную проплешину, в центре которой стоял довольно неуклюжий с виду бочкообразный корабль с потертой обшивкой. Опознавательных знаков не было. Рядом расположились несколько навесов, стояли пластиковые контейнеры, частью открытые. Еще в стороне горел костер, возле которого на корточках сидел человек, тоже в броне, и жарил что-то, насаженное на палку. Два робота суетились возле большой цистерны, стоявшей на колесном погрузчике-платформе. Над роботами, точно строгий папаша, возвышался гигант, в доспехе похожий на статую. Еще несколько людей занимались разными делами, включая ремонт корабельного оборудования, но все они бросили их и мгновенно окружили Лам Лаа. В воздухе пахло едой и дымом. Обычный запах бивака. Для хибранийцев, всю жизнь проводящих в пути, это означало возможность найти приют.
– Дорогу! – Толпа мигом расступилась, пропуская невысокого мужчину с седыми волосами. На его лбу был шрам, лицо с орлиным профилем казалось асимметричным и даже отталкивающим. – Разойдись!
Наемники послушались, расширив круг, но не разойдясь далеко. Большинство не снимали шлемов, и можно было лишь догадываться, о чем они думают.
В руке седого очутился медицинский сканер для экспресс-диагностики. Хватило пяти секунд, чтобы получить всю основную информацию о состоянии девочки.
– Она вся горит, – заметила Лам Лаа. – А еще, похоже, около недели бедняжка ничего не ела. Одни кости остались.
Гигант, до того разговаривавший с машинами насчет починки цистерны для воды, указал на Асуру.
– Откуда ты ее взяла?
– Здесь дакины, – ответила охотница, – наверное, промышляют в ближайших селениях. Я увидела, как трое гнались за ней. Я их убрала.
Седой сделал знак. Двое наемников расступились, и Лам Лаа положила девочку на гладкую поверхность контейнера. После этого люди снова образовали кольцо; могло показаться, они никогда не видели десятилетних детей и сейчас рассматривали Асуру как диковинку.
Известие о дакинах было серьезным поводом усилить меры безопасности. Оказывается, даже эта дремучая глушь способна привлекать злодеев… хотя, может, потому и привлекает, что местные фермеры легкая добыча. Противостоять хорошо вооруженным командам охотников за рабами они не в силах, а средств нанять охрану у колонистов нет. Дакины и им подобные ради добычи способны забраться куда угодно.
Для хибранийцев это означало, что как минимум надо держать ухо востро. Чешуйники найдут тела и сделают правильные выводы.
Гигант отдал несколько приказов; пятеро наемников оторвались от общей массы и отправились в лес.
Шестой отошел в сторону, открыл ящик и вытащил дрона-шпиона. Поколдовав немного, он активировал механизм, и тот закружил в воздухе; сделав пару пробных кругов над головой человека, шпион взмыл небо и включил световой камуфляж. Теперь хибраниец мог следить за всем, что он видит и слышит, через голо-интерфейс, тускло светящийся на панели левого наруча.
Лам Лаа заглянула седому через плечо. Предвидя вопрос, тот сказал:
– У нее воспаление легких. Состояние ухудшается. Неси ее в лазарет, Лам.
Женщины в доспехах принялись переговариваться на хибо. Лам не обратила на них внимания; разумеется, они хотели помочь и могли, но решающее слово было за Корином Зенном.
Охотница подхватила Асуру и понесла, совершенно невесомую, в корабль. Лазарет оказался пуст. Опередивший Лам седой наемник уже суетился возле оборудования. Он приготовил койку, на которую женщина положила девочку, и помог снять одежду. Под изодранной в клочья и обожженной ночной рубашкой и сплетенным из листьев и лиан плащом оказался обтянутый кожей скелет.
Быстро подключив датчики, Зенн бросил взгляд на монитор и открыл контейнер с препаратами. Зарядив инъектор, он быстро сделал Асуре укол в плечо.
Вскоре Лам заметила, что красные метки на голограмме начали желтеть и вскоре стали зелеными. Седой знал свое дело; на памяти Лам никто не умел так быстро справляться с проблемами в полевых условиях.
– Состояние нормализовано, – сообщил медик, – сейчас антибиотики работают над инфекцией. В ближайшие два часа, думаю, я смогу переломить ход болезни. – Он взглянул на охотницу, стоявшую у стенки. – Ей повезло… Как ее зовут?
– Она ничего не сказала.
– Ясно… – Наемник потер щетинистый подбородок, он любил изображать профессора. Для своих соплеменников, по крайней мере, Корин действительно был им, даже если речь шла о том, в чем любой хибо настоящий мастер – убийстве живых существ. Лам знала, на что способен этот эскулап с ножом в руке. – Ты спасла ей жизнь. И успела, надо сказать, вовремя.
– Дакины сделали бы ее рабыней. Или что похуже.
– Да, но я не об этом, – кивнул седой, – о болезни. Ты застала ее в момент наступления кризиса, и теперь я могу дать кое-какие гарантии.
Лам слушала.
– С инфекцией я закончу к вечеру, дело нехитрое. Но затем ей нужен уход. Понимаешь? Хорошее питание как минимум, – сказал наемник, сцепив руки на нагрудной пластине.
Охотница не сводила глаз с девочки.
– Теперь в ответе за этого ребенка и не можешь ее бросить.
Лам кивнула. Она знала.
– Мы, разумеется, поможем, – добавил Зенн. – Это наш долг. Но… ты уверена, что у нее нет родителей? Что ее не ищут?
– Не знаю. В лесу, где я охотилась, не было никого в радиусе двадцати миль. Это не считая нас и дакинов, – ответила Лам, поведя плечами. – Сканер отреагировал на появление чешуйников, и я двинулась в их сторону, думая, что это дичь. – Подойдя к койке, женщина погладила Асуру по соломенным волосам, слипшимся от грязи и обгоревшим. Девочка еще не пришла в сознание, но была близка к этому. Лам показалось очень важным, чтобы первым делом она увидела именно ее лицо, а не седого. – Она моя.
Зенн прищурился.
– Хочешь стать йемаран?  Не очень похоже на тебя…
– Почему бы нет? – бросила охотница через плечо.
– Когда прибудем за Окизи , можно отдать ее в кадо .
Лам отрицательно покачала головой.
– Не хочу, чтобы она была такиэр . Нет, она моя!
– Как знаешь.
Наступила пауза. Потом охотница сказала:
– Смотри, на рубашке и на волосах сзади следы огня. Ожоги на спине и шее.
Седой наклонился над Асурой.
– Дакины жгут селения, которые вычистили полностью.
– Да. Но помнишь пожар, который бушевал на севере отсюда несколько дней назад? Может быть, девочка пришла оттуда. Ее дом мог уничтожить огонь, – сказала Лам. – Ей повезло спастись, и она пошла на юг.
– Далековато, – отозвался медик, – но все возможно.
– Это объясняет ее состояние. Она бежала не из этих мест. А раны на ногах? Ей пришлось идти несколько дней босиком.
Корин Зенн совсем забыл о роботе, занимавшемся ранами на лодыжках Асуры. К этому времени механизм обработал ткани и накладывал повязки, попутно ставя противостолбнячную сыворотку. Его ловкие гибкие манипуляторы плели сложный узор движений.
– Тебе придется поговорить с Аддоем. Он тут главный, как-никак.
– Без проблем, – бросила Лам, направляясь к двери.
…Обо всех этих подробностях Асура узнала позже и, повзрослев, много думала о прихотливом стечении обстоятельств.
Группа наемников тогда возвращалась с Вонгера. Как раз закончился их полугодовой контракт на охрану бокситовых разработок, принадлежавших концерну «Чилсам и партнеры». В пути старая посудина, носящая гордое название «Император», начала показывать характер. Цистерны с водой прохудились и дали течь. В результате оказался затоплен грузовой отсек; вдобавок вода повредила часть проводки системы обогрева, что грозило хибранийцам весьма крупными неприятностями. У Аддоя Хорна, старшего группы, не оказалось иных вариантов, пришлось делать посадку на Лимее. Так наемники оказались на захолустной планетке в каких-то десяти световых годах от Окизи, в глухих лесах.
К тому моменту, как Лам Лаа и Асура встретились, прошло уже четыре дня. Хибранийцы работали над ремонтом «Императора», а заодно и пытались привести в чувство роботов в надежде заставить их решить проблему с водой. Два техника, не считая самого Аддоя, потратили почти сутки на реанимацию давно не используемых механизмов. Требовалось также починить погрузчик, на который наемники рассчитывали водрузить пустой бак для воды. И это было не все – машинам предстоял поход к реке, текущей в низине к северу от лагеря. Аддой искренне считал, что роботам такое не под силу, и пытался состряпать другой план.
Как раз в этот момент в лагере появилась Лам Лаа. Появление ребенка вызвало настоящий ажиотаж; к найденышам и сиротам у хибранийцев традиционно особое отношение, странно трепетное – на взгляд постороннего, – если учитывать, что все хибо, как считается, отъявленные головорезы. Каким бы примитивным и жестоким ни казалось их общество, у наемников не было беспризорных и брошенных детей. Всем находилось место, кров, пища и толика заботы. В силу вполне очевидных причин едва ли не каждый третий ребенок-хибо в родном мире или в колониях-общинах рано или поздно оставался сиротой. В этом случае его брали на воспитание коллектив или отдельная семья; чаще даже один-единственный человек, наемник, нуждающийся в ученике. Неожиданно и Лам Лаа постигла эта участь. Сама воспитанная приемными родителями, охотница отлично знала, что значит вдруг остаться одной. Асура разбудила в ней то, чего не было раньше и к чему Лаа относилась пускай и с уважением, но довольно прохладно. На хибо это называлось сэхоретт  – то есть «долг кормящего»; человек, защитивший сироту, обязан был взять на себя заботу о нем или как минимум проследить за тем, чтобы он поступил под опеку общины. В этом случае ответственность за найденыша, принятого в общество, ложилась на окружающих.
Корин Зенн был удивлен выбором Лам. Нийока, как ее называли соплеменники, что в переводе значило «мотылек», всегда отличалась подчеркнуто независимым нравом. По мнению Зенна, она слишком много сил тратила на то, чтобы поддержать выбранный образ, и тут не было ничего крамольного. Все хибранийки рождены для войны, но не все – быть матерями. Просто иной раз случается что-то, навсегда меняющее жизнь человека. Судьба или случайность – не имеет большого значения. Зенн видел такое не единожды. Хибо может сколько угодно быть жестоким и безжалостным, но бывают моменты, когда из него можно вить веревки. В этом была сила хибо. И их слабость.
Когда Лам Лаа ушла, Корин вернулся к своей пациентке. Если девочка выживет, у нее появится шанс начать новую жизнь. Совсем не такую, о какой помышляли ее родители-фермеры. Лам будет хорошим учителем.
Позже Нийока рассказывала Асуре о том разговоре с Аддоем Хорном. Громадный наемник без энтузиазма встретил новость и поначалу дал понять, что на «Императоре» не место детям, особенно в такой обстановке.
Конечно, он был прав, однако именно по этой причине Лам продолжала настаивать на общем голосовании. Когда дело касалось соплеменников, хибранийцы традиционно решали проблемы коллегиально.
Аддой сдался. Не ему было оспаривать заведенные порядки, и если Лам Лаа официально объявит себя йемаран, община должна сказать свое слово.
Мэду  беспокоило совсем другое. Дакины.
Лам не стала тянуть и созвала собрание немедля. Наемники словно ждали этого и скучковались возле «Императора». Те, которых Аддой отправил в патруль, вернулись без проволочек, их присутствие было обязательным.
Йемаран всегда вправе рассчитывать на помощь со стороны своих, будь то защита принятого ею ребенка или иные услуги. Лам нисколько не сомневалась в выборе, который сделает община, но не могла избавиться от волнения. Это было потруднее, чем в первый раз выстрелить в живую цель. Не пожалеет ли она о своем поступке? Охотница встречала немало сирот, но никогда не думала брать их себе и учить. С чего бы ей это делать сейчас?
Однако, стоя перед людьми, Лам поняла, что потеряет честь и уважение, если отступит. И предаст свои собственные принципы, один из которых формулировался просто: раз начав – иди до конца, каким бы он ни был.
Нийока объявила себя йемаран по стандартной формуле, при пятнадцати свидетелях, и попросила у общины помощи. Община хибо – это любое количество их, начиная с двух, в любом месте и в любое время; общиной считался даже коллектив, совершенно случайно собравшийся в одном месте. Главное, чтобы он состоял только из своих.
Голосование проводили открытое, и, на удивление Лам, никто не стал возражать, даже скептически настроенный Аддой. В конце концов, он наверняка решил, что одной маленькой девочки мало, чтобы нанести серьезный урон их съестным припасам. Другое дело, дакины, о планах и численности которых наемники пока ничего не знали.
Если чешуйники на Лимее собирают большой урожай, они рано или поздно вычислят лагерь и придут поквитаться. Охотники за рабами никогда не упускают шанса отомстить, когда позволяет численность.
Собрание завершилось. С этого момента у Лам Лаа появилась дочь, а хибранийцы обзавелись пополнением. Девочке предстояло вырасти одной из них и взять в руки оружие.
Корин и Лам получили у Аддоя разрешение не присутствовать на военном совете и вернулись в лазарет. К тому времени Асура пришла в себя и лежала, бездумно глядя в пластиковый потолок.
– Она под препаратами, – сказал медик, проверяя показания приборов.
– Для нее тут все чужое, – заметила Лам.
Асура не выказывала признаков страха или смятения, в ее глазах было пусто; успокоительные действовали. Хорошо. Это даст возможности мозгу девочки усвоить больше информации без помех со стороны бунтующих эмоций.
Охотница положила ладонь на лоб Асуры. Та перевела взгляд, сосредоточив его на лице Лам.
Никакой явной реакции.
– Что ж, кажется, лекарство сработало, – сказал, наконец, Корин Зенн. – Она почти здорова.
– Ты молодец.
Медик потер подбородок.
– Меня для этого здесь и держат, чтобы я справлялся с подобными проблемами, верно? Когда не выпускаю чьи-нибудь потроха.
Лам улыбнулась краем рта.
Если Корин шутил, что случалось нечасто, то шутки были довольно мрачными. Вот уже четыре года он не работал на одиночных заказах, посвятив себя целиком полевой медицине. Когда-то Зенн считался одним из лучших охотников за головами – в прямом смысле слова. Некоторые его экстравагантные заказчики требовали, чтобы он приносил им головы своих врагов. Корин делал свое дело без сучка без задоринки. Работа есть работа, ничего личного. Зенна сравнивали с легендарными героями, проча ему место в анналах среди лучших из лучших, пока он просто не послал все по хорошо известному адресу. Была ли причиной личная трагедия или банальная усталость, Корин не говорил; никто и не спрашивал, ибо, как минимум среди своих, подобное любопытство не считалось приличным. У Корина была семья на Окизи, почти взрослые дети готовились стать охотниками, жена выбрала хозяйство и не покидала колонии. Лам не видела причин бросать доходную работу, но Корин бросил. Может быть, он считал, что слишком стар.
Вскоре, так и не сказав ни слова, Асура вновь погрузилась в сон. Лам могла быть уверена теперь, что девочка, ее фаа , поправится без последствий.
В конце концов Корин выгнал охотницу из лазарета, посоветовав заняться пока чем-нибудь полезным. Лаа подчинилась.
Едва она вышла из корабля, как ее поймал Аддой Хорн. В руке он держал штурмовую винтовку. В стороне группа из семи бойцов проверяла амуницию и давно лежавшие без дела стволы.
– Дроны нашли несколько подозрительных объектов в двух километрах от нас, – сообщил Аддой. – Хотим проверить.
– На разведку с оружием против целой армии? – нахмурилась Лам.
Один хибо доставал из ящика осколочные гранаты и пристраивал их в бронеячейках на поясе.
– Лучше подстраховаться, – прогудел через шлемный микрофон гигант. Склонив голову, он оглядел ее сквозь визор. – Можешь пойти с нами, если хочешь.
– Пожалуй, нет. Если не будет приказа, – ответила она.
– Мне лучше, чтобы ты осталась здесь за старшего. Роботы скоро вернутся с водой. Если они все сделают верно, нам хватит ее на обратный полет и непредвиденные расходы.
– А что с проводкой? – Лам бросила взгляд на тушу «Императора». Часть секций обшивки сбоку корабля была снята, на их месте зиял прямоугольный проход, из которого доносились характерные «звуки ремонта». В тесноте технических отсеков двое наемников пытались с помощью отборной ругани выработать общее мнение.
– Как видишь, пока неважно, – скривился Аддой. – Если придется быстро сматываться, могут быть проблемы.
Хорн всегда был пессимистом. Такие разговоры в его духе.
– Я останусь, – проговорила Лам.
Раньше она бы сделала все, чтобы набиться в рейд. Аддой помедлил, словно пытаясь уложить в голове образ новой Нийоки, которую он всегда знал отчаянной сорвиголовой. И лучшим снайпером, во всяком случае, в общине на Окизи.
– Хорошо. Бери командование.
Гигант повернулся и широким шагом приблизился к группе. Хибранийцы выстроились полукругом, они были готовы. Еще раз определив задачу и роли бойцов, Аддой повел их в лес. Лам видела его шлем, возвышающийся над головами. Вскоре восьмерка исчезла под кронами деревьев. Остальным оставалось работать и ждать.
Проводку починили примерно через час, роботы привезли на погрузчике цистерну с водой еще раньше. Корин Зенн ввел в посудину обеззараживающий реагент и проследил за перекачкой воды в уже залатанные баки «Императора». После того как съемные фрагменты обшивки вернули на место и протестировали герметизацию, на связь впервые вышел Аддой Хорн.
Лам Лаа доложила, что окрестности лагеря чисты, сканеры не регистрируют никого, кроме случайных животных. Новости «с фронта» были не столь обнадеживающими. Наемникам удалось напасть на след дакинов. Точнее, эти следы сами нашли людей, когда те вышли через пару километров к небольшой реке.
Когда-то на берегу стояла деревушка, на месте которой теперь чернели развалины. Нападавшие сожгли дома и хозяйственные постройки, увели людей и животных. Правда, нашлись несколько трупов, в основном мужчин. Их расстреляли из импульсных винтовок и только одного зарубили чем-то похожим на мачете.
– Типичная картина, – прокомментировал Хорн, – они сопротивлялись, дакины предпочли их убить, чтобы не возиться с буйными. Забрали остальных.
Лам Лаа бросила рассеянный взгляд на бойцов. Наемники ждали, ловя каждое слово командира по громкой связи.
– Как давно?
– Пепелище холодное, к тому же пепел вымочен дождем, а он шел два дня назад. След не очень свежий.
Лам представила, как хибо расхаживают по черным руинам.
– Что показывает воздушная разведка? – спросила охотница.
– Ноль, поблизости дакинов нет. Не знаю, что раньше фиксировали сканеры. Может, это ошибка… Может быть, они давно ушли из этого района…
Верилось с трудом. Лам все же была склонна думать, что чешуйники не откажутся от мысли отомстить.
– Возвращайтесь, – сказала она. – «Император» готов, нам тут нечего больше делать. Мы не можем гоняться за дакинами по всей Лимее. Это не наша работа.
– Да… точно. – Аддой помедлил. – Хорошо, мы идем назад.
Для находящихся в лагере потянулось томительное ожидание. Лам распределила караулы и ушла в лазарет посидеть возле Асуры. Девочка спала. Следя за показателями медсканера, охотница думала, с чего ей начать разговор, когда беглянка проснется, какие выбрать слова. Какой она вообще будет матерью и наставницей. Лаа боялась, что не справится, и стыдилась этого страха; что ни говори, а ребенок – прежде всего ответственность…
На обратном пути группа Аддоя слегка отклонилась от маршрута, чтобы проверить неясный сигнал воздушного разведчика, и напоролась на засаду. Дакины умели прятаться и бить наверняка, и если бы не опыт наемников, отлично разбиравшихся в подобной тактике, вряд ли кто-то вернулся бы в лагерь живым.
Первым делом дакины применили гранаты, но броня спасла людей от осколков и контузий. За взрывами, превратившими участок леса в небольшой ад, последовал плотный кинжальный огонь. Хибранийцев прижало к земле. Выбрав не очень удобную позицию для стрельбы сверху, чешуйники напрасно расходовали боеприпасы. Высоты было недостаточно, и большая часть игловидных пуль шла только по касательной, вонзаясь в стволы деревьев и кося кустарник.
Заметив прореху в обороне противника, Аддой отдал приказ атаковать. Под огнем трое наемников совершили бросок вверх по склону и сцепились с дакинами врукопашную. Чешуйники яростно сопротивлялись натиску, но, даже превосходя людей числом, с треском продули схватку. Их добили штурмовыми ножами.
Оставшийся отряд поднялся с земли и перешел в атаку. Дакинов прижали по всему фронту; ситуация повторилась – даже при численном превосходстве у них не оказалось шансов противостоять хибо, и после нескольких минут сражения большая часть засады полегла. Оставшиеся трое бросились бежать сквозь заросли. Далеко им уйти не удалось.
Аддой Хорн опустил штурмовую винтовку и, подойдя к еще дергающемуся трупу чешуйника, наступил ему на спину. Дакины по своему строению и физиологии были, в сущности, насекомыми. Большими, человекообразными, с этими карикатурными уродливыми головами. Возможно, к людям и другим теплокровным они относились с таким же отвращением, но Аддоя это не волновало. Дакины были чужими, и охотой за рабами в отдаленных колониях практически ограничивались их контакты с внешним миром. Где их планета и чем они там занимаются, никто не знал. Ходило много слухов, но что с того? И, откровенно говоря, Аддоя не интересовали подробности жизни этих тварей. Он убил еще нескольких, отомстив за лимейских фермеров, – и это было хорошо.
– Проверьте здесь все, – приказал Хорн, – они могли вызвать подкрепление. – Сорвав лист с дерева, наемник вытер от крови штурмовой нож и сунул его обратно в ножны на бедре. – Выдвигаемся через пять минут…
Пока бойцы обшаривали окрестности, Аддой проверил тела, надеясь разыскать что-нибудь полезное. Он был не сторонником мародерства, но в этом случае не видел ничего зазорного; работорговцы это заслужили, и от мертвецов не убудет.
Вскоре Аддой сделал открытие. У дакинов не было карманов. Их хитиновая броня вообще не имела отделений. Все, что они брали с собой, крепилось прямо к поясу, груди, спине или бедрам при помощи чего-то клейкого. Хорн с отвращением перевернул нескольких мертвецов, чтобы убедиться в верности гипотезы. Мертвые дакины пахли, особенно те, что потеряли много крови. Она была скорее оранжевой, чем красной, и походила на варенье.
Аддой выпрямился. Даже то, что чешуйники приклеивали к себе, не имело особой ценности; запасные магазины, у одного запасные детали для штурмовой винтовки. Ни сканеров, ни передатчиков. Хорн понятия не имел, каким образом дакины общаются с базой и кораблем. Поговаривали, что эти красавцы побывали в самых удаленных и опасных частях Галактики и нашли много неизвестных технологий, принадлежавших мертвым расам. Иногда они якобы продавали их тем, с кем изредка контактировали, или же обменивали на разную ерунду.
Аддой не верил россказням. Просто у дакинов есть пара-тройка лишних трюков в рукаве, и он бы мог разгадать их, если бы не время.
Бойцы вернулись. Хорн приказал собрать все оружие, – за него на барахолке можно было кое-что выручить, – и группа выдвинулась в лагерь; на этот раз обошлось без приключений. «Император» был готов к вылету, и Аддой отдал приказ стартовать…
Асура узнала обо всем этом позже, когда повзрослела и когда невидимые шрамы худо-бедно затянулись. Девочка прибыла на Окизи уже как часть общины, фаа Лам; ее приняли, ей уделили внимание, теперь каждый наемник-хибо был ее соплеменником – и не имело значения, откуда именно он родом, из родного мира или колоний, раскиданных по всему космосу.
Они все были семьей. Большой, шумной, непонятной для чужаков. Потеряв родителей в огне, девочка обрела нечто большее. Пускай и не по своей воле, но ей удалось вырваться за пределы Лимеи и того образа жизни, что был единственно возможен для нее раньше.
Но привыкла Асура не сразу. Еще почти две недели она безвылазно сидела в комнате в доме Лам. Ела совсем чуть-чуть и не говорила ни слова. Не могла. Всякий раз, когда слова рождались в мозгу, горло словно сдавливала незримая рука и перед глазами сразу возникал образ: мать стоит посреди двора, охваченного огнем. Она тянет к ней руки и тает, словно восковая кукла… Разумеется, Асура никогда не видела этого, но детская фантазия была беспощадной.
Вот если бы она что-то сделала, если бы проснулась раньше и почувствовала запах дыма, если бы…
Лам Лаа понадобилось время, чтобы убедить Асуру, что вины ее тут нет. Никто не мог предотвратить пожар, и пора перестать об этом думать. Прошлое осталось в прошлом, сказала Нийока. Она была терпеливой, хотя позже и признавалась, что ей эти первые дни тоже давались нелегко. Лам помогали советом бывалые женщины, но основной груз, конечно, она несла сама. Ни один, даже самый сложный заказ не доставлял ей столько проблем. Чтобы излечить ребенка от шока, нужно было столько терпения, которого у Лам не было. Так казалось. А потом, в одно прекрасное утро Асура просто вышла из комнаты и попросила стакан воды. Она помнила свои ощущения: словно очнулась от долгого сна или миновал кризис затяжной болезни. На мир она смотрела уже совсем иначе.
Она выздоровела.
И вот, годы спустя, Асура сидит у догоревшего костра и сонно перебирает в уме воспоминания.
То, что она осталась в одиночестве после смерти Лам, было в высшей степени несправедливо. Асура не примирилась до сих пор и думала, что вряд ли сможет когда-нибудь.
Над ней пролетела ночная птица. Охотница машинально потянулась за ножом на бедре. Ложная тревога. В этой глуши она по-прежнему одна. Ни друзей, ни врагов.
Растянувшись на спине, Асура некоторое время сонно взирала на гонки спутников на ночном небе. Наваливался сон. Охотница перевернулась на бок. Сканер разбудит, если возникнет необходимость, электронике не нужен отдых в отличие от нее. Лам говорила, что на войне или на задании надо всегда пользоваться возможностью. Советы Нийоки никогда не подводили.
Утром тихий сигнал в ушной микрофон известил Асуру, что рядом обнаружено движение. Открыв глаза, она моментально сбросила сон. Ей потребовалось не больше семи секунд, чтобы достать винтовку, поставить ее на прежнее место и залечь на позиции.
Не успел воздушный транспорт показаться из-за гряды, но Асура уже точно знала, кто пожаловал в гости. Электронная сигнатура машины совпадала с той, что ей дали заказчики. На этом роскошном ховере-яхте путешествовал по Фаастену только Юбнон Стойм.
Хотелось думать, что сейчас, наконец, все и закончится.
Яхта с легким, почти неслышным гулом выплыла из-за холмов, огораживающих долину. На ковер из лишайников и трав легла длинная тень корабля, образованная еще низко висящим солнцем.
Асура проверила данные, поступающие со следящих устройств. Яхта шла без сопровождения, следовательно, если у Юбнона и есть охрана, то она на борту. Заказчики сообщали о четверых илламиках, которые не отходят от хозяина ни днем, ни ночью. Вышколенные профессионалы, чрезвычайно опасные в близком контакте, они уже предотвратили два покушения в прошлом году. Впрочем, очевидно, это были плохие покушения, ибо в противном случае они не провалились бы.
Илламики Асуру не впечатляли. Гибкостью разума они не славились, их козырями была отменная реакция и нюх на опасность; скорее животные, чем разумные существа. Богатеи в Пространстве Неприсоединения в последнее время часто брали их на работу.
Охотница наблюдала за яхтой в оптический прицел, как та медленно обходит кругом стройплощадку и на палубе появляются фигуры. Зум позволил ей разглядеть двоих телохранителей. Они выставили головы, глядя вниз. Рабочих еще не было, и это, очевидно, стало темой для разговора между двумя боевиками. Через несколько секунд они исчезли.
Асура ждала. Будет очень скверно, если Юбнон удовлетворится осмотром сверху. Еще хуже, если этот паршивый омнаис вообще не выйдет из каюты и просто воспользуется внешними камерами.
Охотница ждала, вслушиваясь в ритмичный стук своего сердца.
Наконец, зависнув ненадолго, яхта сдвинулась влево от стройплощадки и начала снижение.
Асура медленно выпустила воздух из легких.
Это неплохая новость. Говорили, Юбнон славился дотошностью. Неужели он упустил бы шанс рассмотреть каждую деталь поближе и собственными глазами?
Джудеки опаздывали. Лишний повод Стойму остаться и устроить им разнос.
Яхта коснулась земли и замерла. Вслед за этим на палубу вышли четыре илламика. Сам Юбнон появился спустя несколько секунд, когда часть борта разошлась и трап спустился к земле.
Омнаис одевался в облегающую одежду и выглядел франтом, его роговые наросты на голове, похожие на плавники, были окрашены по последней моде в зеленый и желтый цвета. С узких плеч свисал оранжевый плащ с высоким воротником-стойкой.
На секунду замерев на верхней ступени трапа, омнаис повел головой, оглядывая долину и свой будущий дом. Асура видела в прицел, как скривилось его лицо.
Она была готова сделать выстрел. Ветра нет. Видимость стопроцентная. Дистанция смехотворна – даже дилетант не промахнется.
Охотница чуть надавила на сенсорный спусковой крючок, но тут же отпустила. Юбнон начал спуск по трапу, уйдя с линии огня, телохранители двинулись за ним.
Судя по всему, подвоха они не ожидают. Насторожены, как всегда, но идут спокойно, оружия пока не касаются.
Юбнон направился к стройплощадке, причем с таким видом, словно прогуливается по своему дворцу. Однако физиономия его выражала отнюдь не благодушие. Насколько Асура могла судить, омнаис зол; как бы ни шли у него дела за пределами долины, он намеревался задать кому-то взбучку. Телохранители для этого, очевидно, не годились, а джудеки запаздывали.
Омнаис остановился, заложив руки за спину, под плащ, и оглядел стройплощадку со стороны. Был готов фундамент и практически закончен первый этаж начерно. Строители успели установить несколько несущих стен и перекрытий. Небольшой кран застыл с поднятой вверх стрелой с краю будущего особняка. Антигравитационный подъемник стоял на земле с другой стороны. На все это омнаис смотрел, словно впервые.
Наконец, он вошел «под своды» своего будущего загородного дома и стал буквально вынюхивать, лично проверяя качество работы. Джудеки отличались аккуратностью, на площадке не было мусора, и все стройматериалы лежали на своем месте. Любой другой заказчик был бы этому рад, но Юбнон только злился.
Через минуту он зло пнул стену и что-то сказал телохранителям. Один из них ответил, пожимая плечами.
Асура поняла, что сейчас лучший момент для стрельбы. Юбнон стоит к ней затылком, размахивает руками и все больше заводится… что ж, отлично… внимание илламиков поглощено разъяренным боссом – и это довольно непрофессионально.
Как только Юбнон перестал дергаться, Асура выстрелила. Голова омнаиса лопнула, обрызгав содержимым четырех телохранителей. Сознание стрелка на краткий миг зафиксировало эту картину. Илламики не успели ничего понять, несмотря на их хваленые реакции.
Асура выстрелила еще четыре раза, аккуратно укладывая ненужных свидетелей одного за другим; это было как в тире. Заказчики ни словом не обмолвились о побочных жертвах, оставив их на усмотрение наемницы. Лам Лаа в таких вопросах была категорична и, не мешкая, прикончила бы телохранителей. Асура так и сделала.
Они узнали бы, откуда пришла пуля, начали бы поиски, подняли шум. В такой обстановке трудно уйти незамеченной, если находишься на открытой местности. Убедившись, что цели нейтрализованы, Асура поднялась, сложила винтовку, сунула ее в футляр и забросила на спину. Три секунды. На то, чтобы собрать вещички и прикрыть темное пятно от костра куском заготовленного дерна и камнями, ушло еще четыре.
Бросив взгляд на стройплощадку, – омнаис, лежащий на животе, и телохранители, каждый из которых получил иглу точно промеж глаз, – Асура перескочила через невысокий гребень над расщелиной и побежала на юг. Если в рубке управления яхты есть пилот, он вряд ли ее заметил.
Спустившись с холма, она преодолела шагов сто и остановилась перед группой невысоких скал, в тени которых стоял ее замаскированный двухместный скоггер. Одновременно с отключением светомаскировки, делавшей корабль невидимым, откинулся фонарь кокпита.
Охотница проделывала все операции не задумываясь. Ей нужна как можно большая фора, чтобы успеть покинуть Фаастен и уйти в гиперспейс.
Автопилот поднял корабль. Асура включила стелс-режим, позволяющий стать невидимкой для радаров и любопытных глаз. Фаастен, конечно, глушь, но осторожность никогда не бывает лишней.
Лишь после того, как скоггер вышел за пределы атмосферы и отдалился от планеты на миллион километров, Асура смогла поздравить себя с удачно выполненным заданием. Можно было расслабиться.
Скоггер ушел в подпространственный скачок без помощи человека. Охотница затенила стекло кокпита до состояния полной непрозрачности и откинула спинку сиденья. Как шезлонг на пляже. Асура намеревалась на этот раз выспаться по-настоящему.
У нее есть еще три часа.

Глава 2

Пространство Неприсоединения. Пилитран. Скану Оджимур .
Северный сектор, паб «Заря визиары». 
Три недели до начала Изианской кампании 
Фаррел Джнахин гадал, откуда владельцы подобных заведений черпают свои гениальные идеи, придумывая названия. Не иначе из бутылок с пойлом, которое продают любителям невзыскательного отдыха.
Визиарой называли на Пилитране животное, напоминающее свинью. Подобно свинье, визиара любила грязь и питалась всем, чем угодно, вот только любой хрюшке давала сто очков вперед по части вони; но мясом притом славилась отменным. Его считали деликатесом во многих системах и экспортировали за пределы планеты под чутким надзором местных сельскохозяйственных кланов, больше напоминающих отлично вооруженные мафиозные группировки.
Так или иначе, а при чем тут «заря», Джнахин не мог понять до сих пор, и у кого ни спрашивал шутки ради, никто не знал. Даже владелец паба Шунна Тик-Дилл, желчного вида брайши.
Остановившись перед входом, наемник ощутил идущий изнутри паба запах. Запах множества существ, потребляющих алкоголь и закусывающих всякой дрянью.
Очень знакомо. В сущности, здесь никогда ничего не менялось: ни качество питья и еды, ни цена – рекордно низкая во всем Северном секторе. Одна из причин популярности «Зари».
Второй причиной была близость к захламленному космопорту Скану Оджимура.
Со стороны он очень напоминал большую помойку, которая, несмотря на ужасающий внешний вид, отлично справлялась с грузопотоком. Это обстоятельство ставило в тупик многих местных экономистов, но никто из них, жителей богатого центра города, не стремился проверить на практике, как и что здесь работает. Северный сектор не славился респектабельностью.
Прямо с одной из посадочных площадок любой звездный странник мог сделать всего пятьдесят шагов и очутиться здесь. В «Заре визиары» ему предложат промочить горло и будут внимательно следить, чтобы он вел себя прилично. Прилично означало не драться, не провоцировать на драку, не воровать и не блевать на пол. Отряд вышибал, работающих на Шунна Тик-Дилла, строго следил за соблюдением этих правил и не разменивался по мелочам, если требовалось кого-то приструнить. Джнахин слышал о бузотерах, заплативших за свое легкомыслие самую высокую цену.
Все остальное в «Заре визиары» не порицалось, и это не могло не нравиться разным темным личностям, болтающимся в районе космопорта. В пабе заключались сделки, сколачивались банды, делилась добыча; Шунна Тик-Дилл лишь требовал свой процент – за предоставление переговорной площадки. Чисто символический. Говорят, брайши заносчивы и жадны, но владелец «Зари» своим примером опровергал этот стереотип. А все дело в том, считал Джнахин, что фисташковый не хватал звезд с неба и не зарывался. Оттого его нивы были тучными, а карманы полными.
Нередкими гостями в пабе были и хибранийские наемники, залетавшие на Пилитран в поисках работы. Бросовой халтуры, во всяком случае, тут всегда было навалом. Фаррел и сам, бывало, появлялся здесь в надежде срубить пару лишних кредитов. Часто это оказывалась работа из того разряда, о которой не говорят даже самые отъявленные головорезы; слишком грязная. Но такова участь солдата удачи – часто выбора просто нет. Либо принцип, либо урчащие животы твоих детей.
К счастью, как считал сам Джнахин, детьми он так и не обзавелся.
Сегодня в пабе и поблизости от него было оживленно. Ближе к вечеру народ подтягивался смочить горло, посудачить о том о сем, перетереть последние новости. Галактика велика, всегда есть, о чем поговорить свободным пилотам, охотникам и просто бродягам, бесцельно валандающимся по звездным трассам. В таких местах Фаррел всегда чувствовал дыхание космоса. Эта вонючая дыра была окном в громадную вселенную, настоящим перекрестком миров, где разнопланетная жизнь бурлила в полную силу. А еще Джнахин чувствовал ностальгию. Нет, не здесь, но в другом, очень похожем месте, он получил свою первую работу в качестве охотника-одиночки.
И это было давно.
Сегодня у входа дежурил Аграб, так называли все этого здоровенного, страшного на вид андроида, неподвижно стоящего в специальной нише в стене. Робот не шевелился, его роль здесь заключалась в том, чтобы наблюдать. Лишь когда на входе образовывался очередной инцидент, Аграб оживал и включался в работу… по этой причине его и боялись и уважали. Кто лучше всего справится с этим? Только машина, которой плевать, кто свой, а кто чужой. Аграб, если требовалось, без разбора колошматил и завсегдатаев, и новичков; даже тех, кто водил знакомство с Шунной Тик-Диллом. Практичность брайши тоже была достойна поговорки.
Фаррел знал Аграба лет двадцать, не меньше, но тот почти не изменился. Все тот же истукан.
Наемник шагнул к арочному входу и сделал приветственный знак. Красные глаза андроида задержались на нем.
Никакой реакции. Аграб не мог не узнать его, но появление Джнахина в «Заре визиары» после пяти лет отсутствия на машину впечатления не произвело.
Разминувшись с двумя пилотами, болтающими на ходу, Фаррел вошел в паб.
Сплошное дежавю. Даже столики, сработанные из местного «каменного дерева», те же самые и стоят на тех же местах. Та же духота. Бросив взгляд по сторонам, хибраниец заметил, что публика состоит, в основном, из людей. Обычный для этого времени суток и времени года сброд.
Джнахин поймал официантку – робота-андроида по имени Джиа – и заказал пиво на столик пятнадцать, после чего двинулся направо, пересекая зал по диагонали.
Посетители пили, закусывали, говорили, и хотя никто из них не претендовал на звание самого послушного мальчика или девочки, могло сложиться впечатление, что здесь пансион. Страх – он был и остается лучшим стимулом к дисциплине.
Фаррел нашел нужный сектор и задержался у перегородки, чтобы рассмотреть людей, сидевших за круглым столом. С этой троицей он не виделся довольно давно, но хибо казались такими же, как много лет назад. Почти. Просто чуть больше шрамов, чуть больше ледяного космоса в глазах. Они умели выживать в переделках, что и доказывали своим присутствием в этой зловонной дырище. Для людей, сражающихся всю жизнь, они протянули достаточно долго.
Фаррел выдохнул. Глупо, наверное, но он ощутил близость дома.
Хибрания была далеко – и все же вот она.
Импульсное оружие, включая пистолеты, сдано на хранение специальному человеку – еще одно правило, но все остальное было при них. Шлемы стояли посреди стола. Джнахин заметил на сегментах брони наемников немало новых символов; это как татуировки, только снаружи, и многие головорезы обожают хвастаться ими. Кроме того, частенько символы означали принадлежность к какому-нибудь клану или боевой группе, вроде той, чьим командиром был Джнахин. Но сам Фаррел не любил показухи; неприметность, считал он, неплохой камуфляж.
Его заметили. Первым поднялся тот, чья лысина блестела в свете ламп словно стеклянная.
Титус Фанн. Славен своими подвигами на ниве охоты за опасными преступниками. Говорили, он неуязвим и даже никогда не был ранен во время заданий, хотя дело имел с самыми отпетыми негодяями, террористами и убийцами всех мастей.
Россказни. Неуязвимых не бывает. Бывают удачливые, и Титус входил в их число. А еще он был – в хорошем смысле – безбашенным. Брался за работу, которая по плечу лишь группам, но умудрялся добывать по дюжине клиентов за раз, чем снискал немалое уважение не только среди соплеменников. В свою очередь, галактический криминалитет был не в восторге от Фанна и мечтал заполучить его в свои руки.
В конце концов Титус немного сменил род деятельности и решил стать капитаном. Свою группу, состоящую из десяти штурмовиков, он назвал «Стальной шлем» и почти целиком переключился на войну.
Вроде той, что намечалась, по слухам, совсем скоро.
– Если Галактика крутится, значит, Джнахин жив, – сказал Фанн, заключив наемника в объятия.
Доспехи глухо лязгнули.
– Старый демон тем он крепче, чем старше, – заметил, подходя, Роваш Метьяри.
Он оглушил Джнахина смехом в левое ухо и уступил очередь Саво Кабилу, белому, почти бесцветному человеку с красными глазами. Альбинизм Кабила служил его визитной карточкой; наемник гордился своей внешностью, несмотря на то что она явно демаскирует его в толпе и облегчает врагу запоминание. Пока, впрочем, Саво как-то выкручивался.
Метьяри и Кабил тоже были капитанами и продавали оружие своих солдат за деньги.
Старые добрые деньки, подумал Фаррел.
– Слышал, твоим ребяткам начикали на Симеде-3, – сказал он. – Ай-ай…
– Глупость, наветы, – расплылся в широкой улыбке Саво, – интриги завистников…
– А… – Фаррел заметил краем глаза, что Джиа принесла пиво и ждала, когда люди натешатся ритуалами приветствия. Для робота, должно быть, все это казалось лишенным смысла.
Метьяри, большой, коренастый, похожий в доспехах на жука, ткнул альбиноса в наплечник кулаком.
– Фаррел, этот тип просто набивает себе цену. На Симеде-3 он драпал.
– Тактическое отступление, дурень! – фыркнул Кабил. – Посмотрел бы я на тебя и твоих храбрецов.
– Тактическое отступление? – Роваш надул губы и поглядел на потолок, покрытый толстым слоем грязи. – Не, в моем лексиконе такого нет.
Титус Фанн шутливо схватил обоих за края броневоротников и подтолкнул к столу.
– Ладно, мальчики, хватит мериться самым ценным. Лучше выпьем за встречу. Сколько лет прошло, Джнахин?
– Семь.
Наемник принял у Джиа свое пиво и сел за стол. Робот-официантка ушла, качая бедрами. Устраиваясь, хибраниец заметил несколько обращенных к столику взглядов.
Ничего особенного, простое любопытство, но всегда держи ухо востро, верно?
– Ну, хотя такое пойло даже неприлично пить за здоровье, но будем считать, это репетиция будущей вечеринки, – сказал Саво, подняв кружку.
Наемники чокнулись, сделали по глотку. Фаррел хмыкнул. Альбинос прав – пойло, ничуть не изменившееся за эти годы. Интересно, какое пиво пьет сам Шунна?
В этот вечер брайши стоял за стойкой. Невзирая на свой вес в обществе, Тик-Дилл не брезговал простой работой, она явно доставляла ему удовольствие. Уловив взгляд брайши, Джнахин слегка кивнул. Шунна был глазастым и заметил это. Фаррел входил в разряд посетителей, которые никогда не нарушали правил паба, а значит, был у хозяина на хорошем счету.
Шунна сделал знак, переплетя пальцы: приветствовал.
– Ну, рассказывай новости, – сказал Роваш Метьяри, завладевая вниманием Джнахина.
– Я здесь для того, чтобы услышать их от вас, – отозвался наемник.
– Узнаю, – пробурчал альбинос. – У Фаррела слова лишнего не вытянешь. Почему ты не стал шпионом, брат? С твоим-то талантом молчать.
Это была старая-старая шутка. Джнахин всегда славился умением держать язык за зубами, за что когда-то заработал прозвище Немой. И еще одно – Шпик.
– Ладно, – махнул широкой дланью Метьяри, – неважно. Дела пока идут неплохо у всех нас, но…
– Хотелось бы лучше, – хором закончили Саво и Титус.
Да, многое осталось прежним, и плоский бородатый юмор тоже, подумал Фаррел.
– Наших много на Пилитране? – спросил он.
– Человек двести наберется, – ответил Саво.
– Ого… Я так понимаю, все серьезно? – прищурился Джнахин.
Титус подался вперед, понижая голос.
– У реки есть большие ангары, сдаваемые в аренду. Там у нас временный лагерь или сборный пункт – как хочешь, назови.
– А город? – спросил Джнахин, попивая пиво маленькими глотками.
– А что город? Здешний мэр любит кредиты, – сказал Метьяри. – И какая ему разница, кто арендует площади?
– Раньше он не любил чужаков.
Роваш картинно отшатнулся.
– А, так ты не в курсе? У Скану Оджимура другой мэр, гораздо более гибкий в таких вопросах. Для него трущобы вроде Северного сектора не просто клоака, а клоака, способная приносить доход в казну города. Она и приносит.
– Выходит, этот новый и разрешил, – сказал Джнахин, прислушиваясь к монотонному гулу голосов в пабе. – Вопреки старым запретам.
– Ага, – ответил Титус. – Экономика, брат.
– Ясно. Так что?
– Люди прибывают, только сегодня прилетели пятнадцать душ вольняшек, – сказал Метьяри, откидываясь на потертую спинку стула. – И это только наши. Есть и другие.
Джнахин заглянул в свою кружку. На горизонте замаячил неплохой заработок для «Секир».
– Какова ситуация с Изианой? – спросил он, остановив взгляд на Фанне.
Наемник обычно знал больше других, информация так и липла к нему.
– Если совсем кратко, то войнушка неизбежна, все говорят. Слишком лакомый кусок эти алмазные копи, а стороны договариваться явно не умеют. Они готовы рискнуть, чтобы заграбастать все. Лишь бы не делиться…
…Джнахин навел подробные справки по Изиане, просто сейчас хотел удостовериться, что не зря заплатил за информацию; заодно не мешало проверить, насколько осведомлены капитаны о планете, куда собираются отправиться.
Все началось примерно сорок лет назад, когда некие богатеи с Ворфазы решили купить на аукционе несколько кусков земли в северной части одного из континентов Изианы. Вероятно, они подозревали, что именно покупают, ибо, как сказано в документах, могли владеть инсайдерской информацией. Цена на участки была бросовой еще и по причине, что эта область континента оказалась свободной от колонистов-мэйдиан. Почти. Пара-тройка селений вдоль реки Сорам серьезной помехой не считались.
Богатеи прибыли вскоре после окончания аукциона, привезли с собой группу геологов для комплексной оценки перспективности месторождения. Это могло бы показаться безумием и напрасной тратой средств, но покупатели не прогадали. На одном из участков были найдены алмазы, причем в немалом количестве. Разработку месторождения начали без проволочек и успели наварить довольно много, когда алмазы закончились. Вот так сразу. Владельцы срочно заказали еще одну экспертизу, но та показала, что первоначальные оценки были завышены как минимум, вдвое. Слишком много вложившие в предприятие ворфазийцы едва не разорились. Быстро продав участок по символичной цене, они помахали Изиане ручкой. Теперь эта планета была не их заботой.
Спустя десятилетия один из фермеров, чье хозяйство находилось вблизи границы заброшенного рудника, нашел в земле блестящий камешек. Он отнес его в город, где и сплавил за неожиданно большие деньги. Скупщик подвернулся не дурак и быстро слил информацию заинтересованным лицам. Ими оказались братья Тоссини, вожаки местной криминальной группировки. Прибыв на место, они убили фермера-счастливчика, сожгли его хозяйство и застолбили территорию, не заботясь об истинном владельце земли. За пару месяцев Тоссини организовали добычу алмазов и начали расширять свое влияние в регионе. Став сильнее за счет притока наемников, которых покупали на денежки от продажи камней, бандиты в конце концов привлекли к себе внимание.
За годы владельцев у земли сменилось множество. Участки продавали, покупали, выменивали. Так произошло и в последний раз. Помимо прочих активов, скупаемых Транспортной Лигой, почти монополизировавшей в Центральном Кластере все грузоперевозки, в собственности Совета директоров оказался и злополучный рудник. Как только информация дошла до правления, на Изиане появились уполномоченные лица. Братья Тоссини, не исключавшие подобной возможности, были готовы встретить делегацию. К удивлению транспортников, бандиты согласились сесть за стол переговоров, где вели себя вполне по-джентльменски. Переговоры длились три тяжелых дня, но стороны остались при своем. Тоссини требовали долю либо астрономические отступные за уход с месторождения. Транспортники не соглашались. Земли принадлежали им, и идти на уступки самозванцам Лига считала ниже своего достоинства. Совет директоров шел до конца. Тоссини тоже. Расплевавшись, стороны разошлись, но транспортники выдвинули ультиматум. Криминальные боссы и их люди должны покинуть рудник в течение семи дней, иначе Лига прибегнет к силе. Тоссини лишь рассмеялись в ответ на угрозу.
Однако преамбула конфликта включала и еще одного игрока, пожалуй, самого главного: законного владельца Изианы. Тоссини выпустили его из вида, Лига же действовала на свой страх и риск, обделывая делишки втайне. Разумеется, это не могло ускользнуть от внимания Эмадины и ее правительственных верхов.
Эмадинская разведка появилась на Изиане как раз в тот момент, когда делегации разъехались, обменявшись «любезностями». Недолгий сбор данных лег в основу экстренного доклада, результатом которого была посылка на планету роты десантной дивизии и трех эсминцев орбитального базирования. Эмадина сделала шаг, логичный для всякого хозяина, который вдруг обнаружил, что в его доме завелся вор. Войска быстро заняли рудник и окрестности, арестовали и разоружили всех бандитов. Следом правительство Эмадины сделало официальное заявление, в котором напомнило, что Изиана находится под ее протекторатом уже больше двухсот лет и никто в обход установленных правил не может вести на ней дела.
Транспортная Лига совершила ошибку, срочно требовалось что-то предпринять. Выбор оказался невелик: либо отступить, либо и дальше настаивать на своем праве на владение месторождением. Формально Лига была права, но Эмадина имела приоритет в подобных вопросах и могла аннулировать любые соглашения, заключенные без ее ведома на ее территории.
Что и было сделано в рекордные сроки, быстро и с полным соблюдением трансгалактического законодательства. Лига получила постановление суда о том, что лишается всех прав на разработку алмазов и не должна приближаться к Изиане ближе чем на парсек.
Братья Тоссини, как говорят, сошли со сцены; они исчезли, и не исключено, что не без помощи эмадинской разведки, получившей приказ очистить территорию от криминала, чтобы не путался под ногами. Во всяком случае, точно о братьях никто ничего не знал.
Джнахин думал, что все было предсказуемо. Дело шло к войне. Вероятно, не будь Лига столь могущественной, влиятельной и богатой, она бы просто отошла в сторону и сделала вид, что ничего не случилось. Но она была именно такой – могущественной, богатой и влиятельной. В Центральном Кластере каждый пятый груз перевозился ее кораблями, в том числе грузы Эмадины. Как только Совет директоров решил, что сдаваться не намерен, она сразу почувствовала на себе ответный ход транспортников.
Все контракты с Эмадиной были разорваны, а буквально на следующий день на Изиане пролилась кровь. Группа вооруженных до зубов наемников атаковала лагерь десантников и уничтожила почти всех. Выживших захватили в плен. Одновременно с этим находящиеся на орбите эсминцы подверглись атаке неизвестных кораблей, начиненных ядерными фугасами. Внезапность и дерзость нападения не оставили эмадинцам шанса. Звездолеты были уничтожены.
Пользуясь суматохой и вбрасывая по всем каналам большие дозы дезинформации, Лига заняла участок снова и начала готовиться к обороне. У нее было достаточно денег, чтобы купить столько людей, сколько потребуется. Более того, ее корабли, куда более современные и хорошо вооруженные, чем у противника, встали на подступах к Изиане и в первом же бою, когда Эмадина в отчаянии нанесла ответный удар, разбила вражескую эскадру в пух и прах.
Совет директоров Лиги показал зубы, и они оказались чрезвычайно острыми.
Стало ясно, что малой кровью конфликт не обойдется. Противники готовились к новой схватке. Для наемников это было лучшее время, и все ждали, когда Лига официально откроет набор. Но транспортники тянули до последнего, вероятно, полагая, что взяли врага на испуг. Оценки военного потенциала сторон были явно не в пользу Эмадины, которая ни в какое сравнение не шла с мирами Элуанского Союза ни в экономическом, ни в политическом отношении. Транспортники рассчитывали, что эмадинцы не решатся воевать за Изиану, уже потеряв часть флота и живой силы.
Совет директоров ошибся. Делая вид, что колеблется, Эмадина готовила свой ход. В это же время Большая Пятерка, от которой логично ждали комментариев, заявила, что не намерена вмешиваться в конфликт до той поры, пока это не затронет ее интересов.
Некоторые сразу усмотрели в этом уловку, ибо «интересы» Пятерки теоретически могли распространяться на весь Центральный Кластер, а то и за его пределы. Другие аналитики утверждали, что Лига, несомненно, имея связи в верхах Элуанского Союза, успела убедить его не вмешиваться. В обмен на некие бонусы.
Впрочем, тонкости большой политики Джнахина не интересовали.
Он был капитаном специального подразделения, воюющего за деньги, и, естественно, заботился о выгоде для своих ребят и себя.
– Лига закрепляется на Изиане, подтягивая все больше сил, – сказал Саво Кабил, когда Метьяри закончил распинаться; здоровяк был неплохо осведомлен, куда больше, чем большинство тех, кто стремился получить профит в заварушке. – Эмадина не отстает и готовится нанести еще один визит.
Фаррел кивнул и подозвал Джиа, чтобы заказать еще выпивки.
– Значит, эмадинцы уперлись…
– Игра стоит свеч, – отозвался Титус Фанн, барабаня пальцами по столу. – Лига набирает подразделения и одиночек и сразу перебрасывает их на Изиану. Говорят, там уже не меньше тысячи.
– Меня интересует Эмадина, – сказал Фаррел.
– Нас тоже, – заметил альбинос.
– Выбор сделан?
– Да.
– Я не с Лигой, – сказал Метьяри.
– И я, – поднял руку Фанн.
– Я как все. Ненавижу торгашей. Да-да, банально, но хотя Лига и швыряется деньгами по всем сторонами Галактики, я близко к ним не подойду, – прибавил Саво Кабил.
– Полагаю, у вас царит полное согласие? – спросил Фаррел.
Он имел в виду солдат, что воевали под началом капитанов.
Метьяри ощерился.
– У меня да.
– Не об этом речь, Фаррел, – помотал головой альбинос. – Все хибо собираются воевать за Эмадину… ну, не считая разных психов.
Джиа принесла пиво. Хорошая девочка. Назвав ее «золотцем» – за цвет блестящих вставок корпуса, – Джнахин отстегнул роботу чаевые. В счет Шунна, конечно.
– Так откуда у Эмадины деньги? – спросил он, по очереди оглядев наемников.
– Проще простого. Заем у Центрального банка Нарджи. Немалый заем, надо сказать, – ответил Саво.
– Думаю, эмадинцы рассчитывают расплачиваться алмазами, – сказал Метьяри. – Ни под что другое нарджи не дали бы такую сумму. Что такое Эмадина по меркам Большой Пятерки? Нищеброды…
– Выходит, Нарджи уверена в победе, – подвел итог Фаррел.
– Выходит, так, – кивнул Титус.
Джнахин не был банкиром, но понимал, что риск велик.
Лига могла выбить из Эмадины на Изиане все дерьмо. И тогда плакали нарджийские монетки…
Кабил точно угадал, о чем думает Фаррел.
– Транспортники делают ставку на количество, – сказал альбинос. – Армия Эмадины не так велика и не так боеспособна, чтобы вести долгую войну.
– Масштабную войну, – поправил Титус Фанн.
Саво продолжил:
– Поэтому Лига рассчитывает порвать эмадинцев на тряпки как можно быстрее да еще сэкономить. Показательная порка и хороший пинок под зад. Стратегия Лиги очевидна. Она не воспринимает Эмадину всерьез.
– В смысле? – поднял бровь Джнахин.
– Лига берет всех подряд, всех, кто думает, что умеет воевать, включая толпы обычных уголовников, не имеющих понятия о дисциплине и выучке. Это сброд. Насколько нам известно, ни одна уважающая себя группа не пошла под знамена Лиги. Причины разные, но, в основном, деньги.
– Хочешь сказать, Эмадина делает по-другому?
– Именно. В их Генштабе не дураки сидят. В отличие от транспортников, генералы понимают, что успех в войне на поверхности – это малочисленные профессиональные группы. То есть мы. В первую очередь эмадинцы обратились к нам.
Фаррел кивнул, признавая, что здравый смысл здесь есть.
– Им нужны профессионалы, и они готовы платить, – сказал Саво Кабил. – И это все, что лично мне надо знать.
– И скольких Эмадина уже приняла? – спросил Фаррел, ощущая легкость в голове. Пиво работало.
– Кажется, десяток групп точно, – ответил Роваш.
– Например?
– Исмею Дарру. Помнишь?
– Змею? Еще бы, – улыбнулся Джнахин. – Ей бы подошло прозвище Демоница.
– Рьяти Никас, – подсказал Фанн.
– Он еще жив? – Фаррел искренне удивился. Этот сумасшедший тип всегда лез со своими парнями на рожон и частенько огребал по этой причине гору неприятностей.
– Есть и другие, – вставил Метьяри. – Заключив с нами контракт, Эмадина не прогадает.
– И вы?
– Да. Вербовочный пункт находится на Орбитоне. Большинство народу вылетает прямо завтра. Так что ты вовремя. Ты один?
– Пока один, – ответил Фаррел. На Пилитран он прибыл прямо с Хибрании, где его «Секиры» отдыхали после очередной поездки в местечко, лишь немногим отличающееся от преисподней.
Угораздило тогда Фаррела взяться за работу.
Эта ошибка стоила ему бойца. Теперь группа нуждалась в снайпере, и Джнахин ломал голову, где его взять.
Наемники допили пиво. Метьяри рыгнул, прикрыв рот.
– Что скажешь, Немой? – спросил альбинос.
– Я не люблю, когда меня так называют, – буркнул Джнахин.
– Успокойся, ты останешься крутым вне зависимости от прозвищ, – успокоил его Саво.
Фаррел ответил кислой усмешкой.
Если говорить в целом, то заварушка на Изиане дурно попахивала и сулила массу неприятностей; но наемник не должен рассуждать о подобных вещах, верно?.. Его задача отрабатывать деньги, отсыпаемые щедрой рукой нанимателя, и вопросов не задавать. Но Джнахин хотел выбрать правильную сторону.
– Когда вылет? – спросил он, ставя на стол пустую кружку.
– Завтра в четыре по местному времени.
При посадке Фаррел заметил, как много кораблей в порту. Значит, они хибранийские.
– Ладно.
Титус Фанн рассмеялся, почесывая щеку.
– Тряхнем стариной, а? Мои детишки давно ждали такого.
Джнахин сравнил его с драчливым подростком, не упускающим случая помахать кулаками.
Саво Кабил и Роваш Метьяри поднялись одновременно, отодвинув стулья.
– Мы в лагерь у реки. Хочешь с нами? Нехилая пьянка намечается. Куча народа друг друга не видела, и есть, что отметить…
Кого-то война разлучает, кого-то сводит. Для многих соплеменников Фаррела она была часто единственным поводом собраться ненадолго вместе.
– Иду. – Джнахин взял шлем.
Вечеринка вечеринкой, а ему нужен снайпер; пока есть время, капитан собирался заняться поисками.
Наемники забрали свое оружие и вышли из паба в теплую пилитранскую ночь. Северный сектор накрыла тьма. В основном территория вне сияющего огнями космопорта была неосвещенной. У подавляющего большинства местных нет средств оплачивать лишнее электричество; вдобавок Джнахин слышал, что свет может привлечь бандитов из городского дна, считающих, что раз кто-то может себе позволить такую роскошь, у него найдется, что взять.
Поэтому идти по немало шумным, но темным улицам было странно. Хибранийцы взяли курс к реке. Джнахин прислушивался к болтовне Кабила и Метьяри, не вступая в разговор, и улавливал речь на хибо. Встречавшиеся тут и там одиночки и группки нередко оказывались соплеменниками. Впрочем, и не только. Наемники других рас тоже стремились попытать счастья под знаменами Эмадины. Джнахин думал, что большинству ничего не светит; если заказчики делают ставку на настоящих профессионалов, то шантрапе лучше занять сторону Лиги либо отвалить. «Счастливчиков» Лига без колебаний пошлет на убой.
Так всегда было и так всегда будет, пока существует Галактика.
Пройдя несколько темных кварталов – свет ярко горел лишь в питейных заведениях и игорных домиках, – хибранийцы свернули к реке. Космопорт Северного сектора скрылся за вершиной холма, застроенного бедными, но крепкими на вид каменными домами. Фаррел повернул голову налево. Он заметил, что корабли продолжали прибывать. На пять новеньких приходился всего один, покидающий планету. Небо было полно движения.
Титус, Саво и Роваш о чем-то спорили всю дорогу до лагеря. Джнахин не вникал. Что-то о достоинствах товаранских дробовиков, кажется.
Наконец, плывущий с кухонь под открытым небом запах дал понять, что пришли.
Здесь было, на что посмотреть.
Хибранийцы превратили арендованные площади – три больших ангара и территорию рядом, до самой реки, – в небольшой город; даже раскошелились на электричество, чтобы не топтаться в потемках. Джнахин осмотрелся. На фоне окружающей тьмы лагерь наемников выглядел ярким звездным скоплением – это издали; вблизи любой сравнил бы его с шумной стоянкой кочевников. Или даже, подумал Джнахин, передвижным цирком.
Так оно, в сущности, и было. Хибрания там, где твои соплеменники.
– Ну, чего стоишь? – Метьяри пихнул Фаррела в бок. – Чувствуй себя как дома. Мы обосновались в том ангаре.
Капитан проследил за рукой. Это крытое гофрированным армопластом помещение он окрестил про себя «номер один». Другие два располагались вдоль реки справа, как вагоны монорельса. Ворота были нараспашку, внутри все клубилось. Фаррел видел людей в броне и изредка без нее, в основном гостей. Громадное помещение ангара перегородили для разных нужд, создав что-то вроде комнат, где хибранийцы занимались своими обычными делами. Кто-то выпивал перед готовящейся большой вечеринкой, кто-то отдыхал после долгого перелета, кто-то играл в карты, кто-то просто трепал языком, вспоминая старые времена. Этим занимались, по большей части, убеленные сединами ветераны. Дети и подростки, которых, к удивлению, тут было немало, носились по лагерю, устраивая обычный для себя гвалт. На них не обращали внимания, и даже не каждая потасовка требовала внимания взрослых. Драки среди детей всегда носили, скорее, ритуальный характер, как в стае хищников, где щенкам позволялось оттачивать свою агрессивность.
Новый порыв ветра снова донес до ноздрей Фаррела запах еды, теперь он был куда гуще и разнообразнее. Получить порцию традиционной кухни хибо мог любой желающий, чем и пользовались особенно охочие до бесплатного угощения охотники; все с пылу с жару – капитан почувствовал, как рот наполняется слюной.
Проклятье, как же давно он не ел приличной пищи! Даже привыкнув к пайкам и концентратам, нелегко забыть вкус родной кухни.
«Становлюсь сентиментальным. Ностальгирую».
Фаррел шел следом за друзьями и чувствовал самую настоящую робость. Столько соплеменников сразу – когда в последний раз он видел столько народу, говорящих на хибо? Кажется, только на Войне Детей . А было это десять с лишним лет назад…
Повсюду боевые доспехи разных расцветок, украшенные эмблемами спецгрупп, самопровозглашенных кланов и просто рисунками и надписями, результатами индивидуального творчества. Некоторые бойцы напоминали ходячую стену, исчерканную граффити. Джнахин со своими секирами и звездами смотрелся рядом с ними невзрачным старым вороном на фоне пестрых тропических птиц.
Здесь собрались хибо со всей Галактики, и они счастливы, словно идут не на войну, где могут погибнуть, а завтра вылетают на пикник.
Фаррел пожалел, что не взял на Пилитран своих ребят. Им было бы полезно развеяться после последней заварушки и гибели Дирка Фогуа.
Наемники привели капитана в ангар «номер один». Народ до сих пор прибывал, внутри стало шумно, но никого это не напрягало. Втянутый в пестрый водоворот, Фаррел обнаружил себя в компании давних знакомых. О многих из них он не вспоминал годами, а о многих слышал, что они мертвы и похоронены – кто с почестями, а кто сгнил в общей могиле с чужаками в далеком проклятом мире; о других же болтали, что они перестали быть воинами и осели где-то, обзавелись семьями и богатством. Но жизнь, как всегда, оказалась коварной стервой и снова доказала, что ей плевать на все. Фаррел встретил друзей, ему было достаточно.
Спустя примерно полчаса Джнахин, уже подавленный наплывом впечатлений, вышел вдохнуть свежего воздуха. Шум начинал его утомлять.
Под открытым небом разворачивалось гулянье. Из города только что подвезли несколько пятисотлитровых бочек с пивом и грузовик закусок. Фаррел уселся на пластиковый контейнер, стоящий возле вездехода с пыльными колесами, чтобы понаблюдать за действом, и подумал, что своим гвалтом наемники скоро перебудят весь Северный сектор. По этой причине – крайней раскованности в том, что касалось «правил приличия», – хибранийцев с неохотой принимали на «цивилизованных» планетах. Оседлые не любят бродяг, занимающихся грязной работой, не умеющих, по их мнению, ни общаться, ни отдыхать. Так повелось с начала времен, Фаррел не видел способа заставить чужаков думать о хибо иначе, разве что изменить саму Хибранию. Это казалось невозможным.
Он хотел побыть чуть в стороне, но все равно шум был повсюду. На выпивку народ повалил валом, обещая скоро превратить это место в настоящий сумасшедший дом. Организаторам и добровольцам, следящим за порядком, придется изрядно поработать, чтобы не допустить хаоса. Нелегкое дело, учитывая, каков здешний контингент.
Старый мэр Скану Оджимура ни за что бы не допустил на территории города, даже в этих трущобах, такого безобразия.
Но легче сменить мэра, чем поменять натуру хибо, верно?
Наконец, кто-то включил музыку. Пульсирующие низкие частоты принялись бить по земле.
– Фаррел Джнахин?
Краем глаза он заметил чью-то фигуру. Повернув голову, капитан увидел девушку в боевой броне, шлем она держала под мышкой. Фаррелу хватило одного быстрого взгляда. Экипировка явно не из дешевых, модернизирована под нужды хозяйки и сидит ладно на отличной высокой фигуре.
И никакой символики.
– Капитан? – приподняв бровь, снова спросила незнакомка, которой на вид было не больше двадцати пяти. – Я не ошиблась?
– Он самый. – Джнахин повернулся так, чтобы сидеть лицом к ней. Свет от фонарей отразился от ее гладко выбритой головы. – Вопросы?
Незнакомка решила сразу приступить к делу, оставив знакомство на потом.
– Я слышала, вам нужен снайпер. Хочу попасть в вашу группу.

Глава 3

Пространство Неприсоединения. 
Пилитран. Скану Оджимур. Северный сектор, временный лагерь хибо. 
Три недели до начала Изианской кампании 
Асура знала, что есть охотники настолько ленивые, что работают они лишь тогда, когда пустеет их банковский счет. Встречались ей и субъекты, полагавшие себя истинными художниками, далекими от меркантильных интересов. На поверку они оказывались всего лишь банальными трусами, боящимися провала и смерти; Асура не могла взять в толк, зачем в таком случае они выбирают это ремесло, ведь существует много куда более безопасных способов подстегнуть адреналин, не рискуя, что тебе отстрелят голову.
Да, она знала, как это бывает. Однажды ей довелось увлечься таким человеком. Поначалу он показался ей настоящим романтическим героем, из тех, у кого благородная тоска во взгляде и пламень в сердце. И он был красив – как породистый зверь, гибкий, страстный, опасный.
Так Асура думала до некоторых пор, пока не поняла, что, пожалуй, кроме хорошего секса, этот чудо-самец не может дать ей ничего. У него было отличное снаряжение, отличное оружие и, по его словам, отличная клиентура… а еще трусливая душонка позера.
Стоило спасть любовной пелене, Асура вмиг поняла, что на самом деле стоит этот тип. Дело было не в том, что он родом с Мэйди. Она не терпела, когда кто-то лжет, чтобы набить себе цену, и бежит в кусты при первой опасности.
Удивительно, какую власть чувства иногда имеют над разумом. Разве Асура с первой минуты не поняла, кто перед ней? Наверное, да, просто не хотела себе признаваться. Хотя бы на время ей требовалось чего-то подобного… – окунуться в омут с головой и забыть об осторожности.
Чудо-самец еще пытался все исправить, но Асура не поддалась. В романтических отношениях она рвала связи сразу и навсегда.
Ее любовник тоже работал, лишь когда приспичит. Он был из богатой семьи, но жил самостоятельно, не завися от их финансов, и это могло бы служить хорошей рекомендацией. Но Асура знала, что чудо-самец всего лишь избалованное дитя. Все его контракты были не опаснее работы охранника в каком-нибудь дворце, но и за них он брался с величайшей неохотой.
Асуре, выросшей в иной среде, это казалось отвратительным. Она не могла целыми днями лежать на диване и смотреть в потолок, от отсутствия работы, казалось, кровь застаивалась у нее в жилах. Охотнице нужно было постоянно двигаться и что-то делать, иначе ее разум грозил взбунтоваться. Возможно, это лишний раз указывало на отсутствие должного терпения, но Асуре было плевать. Она искала заказы где только можно, и бывали минуты, когда жалела, что не завела себе агента где-нибудь на Пакс Тинаке. Но тогда пришлось бы отдавать этому сквалыге приличный процент, а то, что все агенты сквалыги, к гадалке не ходи. Родившаяся в семье полунищих фермеров и ведя позже аскетичную жизнь ученицы Лам Лаа, Асура не имела шансов научиться быть небрежной с деньгами. Кто-то назвал бы это жадностью. Что ж, такова жизнь.
С Фаастена работа обходила ее стороной. Асура прикладывала немало усилий, чтобы найти какую-нибудь лазейку, но тщетно. Было место в службе охраны на Тридже-10, но его занял более ушлый наемник. Еще несколько потенциальных заказов тоже сорвались у нее прямо с крючка.
Шли бесполезные бессмысленные дни; Асура либо гуляла, бесцельно слоняясь по улицам города, либо сидела у окна, глядя на живописный вид.
В конце концов охотница стала всей душой ненавидеть планету, на которой жила последние пять лет. Когда-то Коллайтрис понравилась ей строгой изысканностью природы и мягким климатом. Этот мир был чуть в стороне от оживленных зон Центрального Кластера. Наемнице иногда требовалось побыть в одиночестве, и он отлично подходил на роль пещерки, где можно укрыться. Однако все время сидеть на Коллайтрис и ждать у моря погоды она не могла.
Асуре оставалось только стиснуть зубы и переживать вынужденное безделье как болезнь. И, конечно, продолжать поиски.
Примерно за полторы недели до прилета Фаррела Джнахина на Пилитран с ней связался Аддой Хорн. Прямо с Окизи.
Охотница собирала вещи, чтобы прошвырнуться по рынкам наемников – она решила, что хватит сидеть на одном месте, и упаковывала рюкзак.
Настольный коммуникатор мигнул, разворачивая голограмму.
– Привет, – сказал Аддой, удивленно глянув на кровать, где лежали сегменты боевой экипировки. – Кажется, я вовремя.
– Не совсем, – по-шакальи улыбнулась Асура. – Мне пора. Если я проведу здесь еще хоть день, я окончательно свихнусь.
Ее депрессия, кажется, всерьез взялась за дело.
Аддой задумчиво склонил голову набок. В кои-то веки он носил самую обычную домашнюю одежду, а не доспехи.
У него был дом на Окизи, была семья. Гигант считался ветераном, вдобавок пару лет назад потерял левую руку. Ее заменили, нарастив идентичную, но для Хорна это стало поводом притормозить.
Асура подозревала, что Аддой, как все старики, боится будущего.
Старый добрый Большой Хорн.
– Ясно. Черная полоса.
– Чернее не бывает. – Асура демонстративно уперла руки в бока, разглядывая вещи. Втайне она надеялась, что нежданный гость отвалит и оставит ее одну.
– Со всеми такое случается, – сказал Аддой.
– Знаю.
– Тут такое дело. Тебе нужна работа?
Асура едва не подпрыгнула. Да он издевается?
Воззрившись на голограмму, охотница пожалела, что не может дать Хорну по морде. Наплевать, что это выглядело бы чрезвычайно неподобающе с ее стороны.
Гигант улыбнулся.
– Информация надежна, но пока о ней мало кто знает. Мы надеемся, все надеемся, скоро получить хорошую работу.
Асура облизнула губы. «Мы» и «все» могло значить, что грядет большая заварушка.
– Слышала об Изианском кризисе? Инфоканалы Экстрагала, по крайней мере центральные, его уже освещали.
– Слышала. – Она села на подлокотник кресла. – Рассказывай.
– Будет война. Эмадина и Лига всерьез сцепились после той выходки – с начиненными ядерными бомбами грузовиками, – сказал наемник – В сущности, Лига объявила войну суверенному государству. Вчера вечером Эмадина ответила, но снова потерпела поражение. Ее эскадру разбили.
Асура покачала головой. Кажется, боссам Лиги изменило чувство реальности.
– В общем, – прибавил Хорн, – транспортники знают, что Эмадина теперь всерьез завязла в этом конфликте. Они вынудили ее.
– Но у Эмадины нет хорошей армии, одно название.
– Теперь будет. На денежки нарджийцев она намерена нанять профессионалов.
Асура понимала, что это значит. У хибо будет много работы.
– Когда? – спросила она.
– Мы не знаем, но, думается, в ближайшие дни ситуация прояснится.
Охотница имела в виду место сбора, куда бы она могла отправиться.
– А Лига? Может, она заплатит больше?
– Вряд ли, – поморщился Аддой. – Транспортники хотят решить дело быстро и думают, что количество войск имеет решающее значение. Поэтому по дешевке они скупают всякий мусор. Насколько я знаю, от Лиги нашим ни одного предложения пока не поступало. Группы или даже одиночки берут слишком дорого. Прилетай на Окизи, все обсудим. – Аддой посмотрел куда-то в сторону, Асура заметила, когда он был в профиль, как сильно Большой Хорн постарел. – Никто не хочет раскола, и отряды не пойдут воевать друг против друга. Если мы хотим заработать в этой кампании, нам придется выбрать Эмадину.
Асура понимала. Опасность встретить по другую сторону баррикад своего соплеменника всегда была велика.
– Окизи, – сказала она. – Я вылетаю немедленно.
– Все будут рады, – помолчав, отозвался Аддой. – Ты нас забыла, но мы нет.
Охотница отвернулась.
– Ладно. Там и поговорим. Привет семье.
– Хорошо. Ждем.
Они распрощались, и Асура с удвоенной силой принялась собираться. От депрессии не осталось и следа.
Теперь у нее была цель, и жизнь обрела подобие смысла. Охотница закончила со всеми делами за пятнадцать минут; быстро и тщательно проверила, в порядке ли квартира, и вышла. Консьержу она отдала ключи с поручением вернуть их хозяину дома. При этом заплатила вперед за три месяца. Если подтверждение, что она вернется занять место, не придет по окончании срока, пускай хозяин сдает квартиру кому угодно.
Конечно, она не сказала, что отправляется на войну. Здесь никто не знал, чем она занимается, и, в общем, никому не было дела. На Коллайтрисе обыватель нелюбопытный.
С легким сердцем Асура вышла на улицу. В ее рюкзаке было все необходимое, включая сложенную броню и оружие.
Город, где наемница жила пять последних лет, назывался Эолия. Довольно красиво для откровенно сонного уголка, населенного учеными и студентами из местного университета. Здешняя публика была всегда погружена в решение вселенских проблем, а потому невнимательна и ненаблюдательна. Эолия напоминала Асуре оранжерею, где в неге и холе растут разумные растения. Идеально, чтобы спрятаться и избежать вопросов. У нее была легенда, на случай расспросов: она свободный художник, специалист по агротехнике, работает по контрактам, не покидая своего жилища, и лишь иногда вылетает в командировки, если ее присутствие требуется на месте. На всякий случай Асура даже проштудировала кое-какие материалы по теме, чтобы не ударить в грязь лицом. Однако до сих пор никто не проявлял к ней в Эолии особого интереса и не лез под кожу. Пара-тройка поверхностных знакомств, немного игры в обывателя – и довольно. Иной раз охотница чувствовала себя шпионкой. Довольно забавное ощущение.
Поймав воздушное такси, Асура добралась до космопорта. Своим скоггером решила не пользоваться, а добираться до Окизи на перекладных. Главное, попасть на Табартум, откуда на ее вторую родину регулярно ходят пассажирские суда.
Уже через два часа она покидала Коллайтрис на небольшом частном судне, хозяйка которого согласилась подкинуть ее за двадцать световых лет, на край ближайшего звездного скопления. Корабль пропах цветами, чьи запахи многократно перемешались за годы перевозок, но Асура не обращала на это внимания.
Скоро она увидит Окизи. Свой дом, о котором, как выяснилось, скучала все это время.
Грузовик довез ее до планеты Квон, откуда она, тоже на частном корабле, в обмен на присмотр за некоторыми пассажирами, попала на Зелату. Зелата была пыльной из-за частых бурь, суетной, но малонаселенной. Здесь добывали железную руду, и половина населения занималась только этим; другая обслуживала ее. Прождав полтора дня – тридцать пять часов по местному времени, – Асура, которой казалось, что пыль забила каждую пору ее кожи, наконец села на пассажирский лайнер до Миша.
Это не был комфортабельный лайнер, его переоборудовали из большого рефрижератора, где возили мясо. Уровень удобств был соответствующий. Жесткие сиденья, вонь; из-за плохой регулировки антигравитационного генератора, создающего эмуляцию тяготения, корабль постоянно встряхивало. Было чувство, что Асура сидит в фургоне, который едет по кочкам. Бывалые пассажиры терпели, их больше раздражали крики животных и детей, по обыкновению устроивших гвалт в салоне. Охотница попыталась отрешиться, и ей в конце концов удалось даже подремать. Помогла привычка, выработанная тренировками и практикой в полевых условиях. Асура представила довольное лицо Лам Лаа.
Миш был чистым и цивилизованным миром. Наемница задержалась на нем на трое суток, ей требовался отдых. Сняв номер в гостинице, Асура сделала несколько звонков, проверила информационные ленты и тщательно изучила новости по Экстрагалу. Увы, новой информации по Изиане не нашла. Лига и Эмадина готовились к войне, а эксперты всех мастей без конца мусолили последние события и высказывали авторитетные мнения, часто противоположные друг другу. Но все сводилось к одному сценарию. Выброшенные с Изианы, эмадинцы будут вынуждены действовать максимально жестко, и для начала им придется пробить карантин вокруг планеты. Изиана сейчас в кольце боевых кораблей Лиги, контролирующих все ближайшее пространство. Только мощный направленный удар позволит Эмадине проделать в этом панцире брешь и высадить десант.
Асура не была экспертом по космической стратегии, но и она понимала, что без больших жертв не обойдется. На пути к поверхности десант ждет много неприятных сюрпризов. Не все транспорты доберутся. Те, кто сумеет проскочить через игольное ушко в орбитальной обороне, познакомятся с наземными ПВО. В итоге до поле боя дойдет в лучшем случае половина. Подобные сценарии слишком хорошо известны, и генералы регулярных армий, как правило, ничего не видят плохого в том, чтобы использовать наемников как пушечное мясо.
Скверный расклад. Асуре стоило трижды подумать, прежде чем соглашаться. У наемников, заключивших контракт, не было выбора, но у нее – у них! – пока есть. Что решит общее собрание? Сумеют ли капитаны договориться и выработать выгодную тактику? Какие условия предложат вербовщики Эмадины?
Хорн сказал, что они делают ставку на профессионалов, а значит, готовы раскошелиться. Следовательно, генералы вряд ли станут ломиться напрямую, пуская в расход ценный военный ресурс.
Асура никогда не участвовала в столь крупной кампании и в составе больших соединений. Пробовала представить, каково это – масштабное поле боя; на нем роль снайпера кардинально отличается от той, что ей привычна. Там не будет долгого лежания в засаде, ожидания и томительной тоски. Там придется ежеминутно заботиться о выживании…
В конце концов она выбросила сумбурные мысли из головы. К чему торопиться? Может быть, война и не начнется. У сторон всегда остается возможность пойти на попятный.
Теоретически.
Но тогда тьма народа останется без работы.
Поняв, что, наконец, готова к последнему рывку, Асура покинула Миш и отправилась на Табартум. Эта захолустная планета считалась второй по численности соплеменников Асуры. Из двухсот пятидесяти тысяч колонистов больше четверти были хибо-нобар. Они занимались сельским хозяйством, точнее, скотоводством кочевого типа, и вполне хорошо себя чувствовали в этой роли.
Окизи была дырой, Табартум лишь немногим уступал ей. За время освоения на нем построили только один город – Фафи. Даже не город – перевалочный пункт для торговцев, перевозчиков и существ, странствующих в поисках удачи, включая хибранийских наемников.
Дикий, малоосвоенный мир встретил Асуру ветрами. На континенте, где располагался Фафи, была поздняя осень. Воздух пах снегом, по небу ползли серые тучи.
Асура не стала входить в город и полдня провела в терминале космопорта, где набралось удивительно большое количество разного народа. Были, конечно, и хибо. Некоторые заговаривали с ней, но большинство проходили мимо, вероятно, просто не замечая ее в толпе, ждущей своего рейса. Она думала об Окизи и словах Аддоя. После гибели Лам он всячески стремился оберегать Асуру, хотя его попытки иной раз не вызывали ничего, кроме желания расхохотаться. Вероятно, он считал ее своей третьей дочерью. Тогда папаша из него никудышный.
И все-таки Асура должна была поблагодарить Хорна. Она тяжело переживала потерю матери, и если бы не поддержка его семьи, кто знает, где бы Асура была сейчас. Именно Аддой отговорил ее от бегства с Окизи в неизвестность.
Это лишь кажется, что переживать боль в одиночестве и пустоте в чужих мирах легче, сказал он, но, поверь, есть лучший выход.
Семья Аддоя, в сущности, и стала ее новой семьей.
Они ее помнили. Она… думать об этом было мучительно – Асура ненавидела чувство вины.
Но ведь она пытается!
Глубокой ночью, когда над космопортом уже пошел снег, на ледяном ветру хибранийка стояла в очередь на посадку. Ей не было холодно в броне, но словно сам космос дышал ей в спину.
До Окизи лететь было почти шесть часов, иной раз казалось, эта планета расположена на самом краю вселенной. Порядком измученная перелетами, ожиданием и бессонницей, Асура, наконец, прибыла домой. Космопорт Вилук почти не изменился со временем, просто больше стало деловой суеты. Окизи тоже развивалась, несмотря на отдаленность. Некие личности, слышала Асура, собирались даже открыть на берегу Сухого моря курорт. Места там и правда были красивыми, рядом даже били минеральные источники.
Асура не стала предупреждать Аддоя о своем появлении, а прямо из Вилука, взяв такси-ховер, отправилась в сторону Дод Леквира. Заложенный чуть больше ста лет назад неизвестными людьми и вскоре брошенный, поселок однажды облюбовала группа хибо. Надолго наемники и их семьи здесь оставаться не собирались, но получилось иначе. Почему – не помнят даже старики. Так за пределами Хибрании образовалась еще одна община. Лам Лаа, Аддой Хорн и все, кто летел тогда на «Императоре», были настоящими окизийцами, свой мир-исток они увидели уже в зрелом возрасте.
Сюда привезли Асуру, когда «Император» вернулся из того рейса. Она помнила, что не хотела выходить из корабля, новый чужой мир казался страшным. Лам взяла ее на руки и вынесла наружу, в солнечный день. Асура спрятала лицо у нее на груди, боясь даже краем глаза взглянуть на этих незнакомых людей и незнакомые дома; отовсюду на нее смотрели с любопытством, но никто не задавал Нийоке лишних вопросов.
Отпустив такси, охотница взошла на травянистый холм, стоявший вплотную к Дод Леквиру. С его вершины был виден весь городок. Чувствуя себя героиней какой-то сентиментальной драмы, Асура ловила себя на странных ощущениях.
Блудная дочь возвращается домой… нет, полная чепуха…
С ее точки был виден дом Лам Лаа – в дальнем конце, почти у края, на пригорке. Это построенное еще первыми жителями здание из камня было поистине монументальным; строители не пожалели больших булыг, могучих бревен и раствора. Во всем облике дома навек отпечаталось нечто дикое, варварское. Таковы были все первые здания Дод Леквира, и, наверное, потому это место так понравилось наемникам: кто теперь знает?.. Асура помнила свой старый дом на Лимее, который с этим не шел ни в какое сравнение. Такие больше подходят для больших шумных семей, какие не редкость у хибранийцев, но после смерти Лам и отъезда Асуры никто не стал занимать его. Перед уходом охотница отдала ключ старейшине, разрешив использовать дом как ему будет угодно, однако, похоже, тот до сих пор стоял пустым.
Иногда хибо были излишне сентиментальны, когда дело касалось традиций. Асуру это забавляло. Не будь она воспитана в их среде, то никогда бы не поверила, что эти жестокие практичные люди способны на такие нежности.
Асура медлила. Сделать следующий шаг оказалось не так-то просто.
Здания, построенные позже, когда хибо обустраивались на новом месте, были на самом деле сборными полевыми боксами. Наемники приобрели их на какой-то распродаже, привезли на Окизи, поставили на фундамент, перестроили под нужды долговременного проживания. Получилось неплохо. Если не учитывать резкий контраст между каменными постройками и изделиями из армопласта, конечно. Этот контраст не заметил бы только слепой, однако общинникам было плевать на эстетику. Их требования к красоте мест стоянок никогда не достигали небес.
Асура подумала, что ничего здесь за эти годы не изменилось. Новых зданий не было, и даже скоггеры и грузовые корабли на посадочной площадке севернее городка остались теми же.
Охотница решилась. Извилистая тропинка вела с вершины холма вниз. Асура помнила, как бегала тут ребенком, играя со сверстниками. Большинство их разлетелись по Галактике; кто-то воевал, кто-то отлавливал добычу за звонкую монету, кто-то, наверное, осел и поставил крест на жизни в стиле хибо – случалось и такое. Кто-то погиб, не оставив родичам ни единой весточки. Галактика большая, и сгинуть в ней без следа довольно легко. Для хибранийца такой исход, увы, был не такой уж редкостью.
Со стороны Дод Леквир напоминал сонный провинциальный городок, но Асура чувствовала скопившееся в воздухе напряжение. За ширмой спокойствия вовсю бурлила жизнь. Воздух пах по-другому, голоса звучали иначе, а уж их обычную музыку охотница знала очень хорошо. Скрытое от неприученного взгляда движение ощущалось повсюду. Это означало только одно: наемники готовились к путешествию. Если все сложится удачно, у них будет хорошая работа и повод кое-что отложить на «черный» день.
В этот час улочки были тихими и пустынными, ветер свободно гулял между домами, поднимая облачка пыли.
Асуру заметили, еще когда она шла по склону, но никто не торопился встречать. Присматривались. Она миновала несколько домов-боксов и остановилась на углу кадо, тихой, явно свидетельствующей, что дети на тренировочном полигоне. Развернулась на триста шестьдесят градусов. За ней тайком наблюдали.
Здесь все как всегда.
А вот и Аддой. Охотница успела забыть, какой он на самом деле огромный. Он шел в ее сторону широким шагом, одетый в броню без шлема. Седоватые волосы трепал ветер.
Когда до Асуры оставался десяток шагов, наемник расставил руки в стороны и засмеялся.
– Все ушли на пикник? – спросила охотница.
Невесть какая шутка, но это первое, что пришло ей в голову.
– Нет, малышка, пикник впереди.
Он был прежним Большим Хорном и подтвердил это медвежьими объятиями. Асура подумала, что если бы не броня, ее ребра бы точно треснули.
Появились и другие. Охотница знала их, точно таких, как раньше, но в то же время изменившихся.
– Мы знали, что ты прилетела, – сказал Аддой, уперев руки в бока. – На Окизи от наших глаз не скрыться, малышка.
Асура кивнула, бросив взгляд по сторонам.
Здесь не хватало только Лам.
– Ладно, человек-гора. Где тут можно бросить кости и отдохнуть?
– Где угодно, девочка.
Старейшина Киох Артелл, человек изрядно поживший, а сейчас, на взгляд Асуры, и вовсе древний, подошел к ней и обнял. В общинах нобар старейшин избирали каждые три года, но Артелл был им уже двадцать с лишним лет. Жители Дод Леквира доверяли ему, несмотря на то что Киох никогда не воевал и не охотился за чьими-то головами.
– Твой дом… – Старик, чьей осанке позавидовал бы иной аристократ, вложил в руку Асуры ключ.
– Я же…
– Не начинай снова, – мягко прервал ее Киох, – ты не для этого сюда прилетела, верно?
Что правда, то правда. Она радовалась предстоящей бойне, как может только хибо.
Вскоре вокруг нее собралась небольшая толпа, Асура чувствовала себя не в своей тарелке. Ей не нравилось быть важной персоной.
– Отпразднуем, – сказал Аддой Хорн, обращаясь к горожанам.
Предложение, конечно, поддержали.

На Пилитран окизийцы прибыли за два дня до прилета Фаррела Джнахина, на четырех транспортных кораблях.
Ангары и территория возле них стали временным лагерем, откуда наемники должны были отправиться на Орбитон. Вскоре Эмадина прислала подтверждение об открытии там вербовочного пункта. Стала известна дата. Хибо вплотную занялись подготовкой. Рядовые бойцы и одиночки, которых – пока временно – распределяли в новые подразделения, занимались оружием и снаряжением, ремонтировали технику и контролировали подвоз боеприпасов. Поставщики из ближайших систем охотно брали военные заказы. Хибранийцы всегда платили исправно, и с ними было выгодно иметь дело.
Капитаны частных спецгрупп и ветераны взяли на себя решение оргвопросов и переговоры с Эмадиной. За время, которое наемники провели в Пилитране, состоялись три больших военных совета. Обсуждали возможную стратегию Изианской кампании; требовалось как можно больше информации, и ее добывали всеми доступными путями, в том числе и с помощью кредитов. Агенты на Пакс Тинак и торговцы данными не могли не нагреть на этом руки, но товар поставляли качественный, пускай иной раз сведений были сущие крупицы. Никто не ссорится с хибо, находясь в здравом уме.
Аддоя Хорна окизийцы снова избрали своим мэду. Так уж повелось – он не раз доказывал, что способен справиться с любыми проблемами, в том числе теми, что не касались непосредственно войны. Умение налаживать связи и решать бытовые вопросы не менее важно.
Сам Большой Хорн не был в восторге, потому что надеялся на иное решение общины. Ему пришлось смириться. Асуре он как-то сказал, что Изиана будет его последней войной. Выживет – сделается мирным обывателем, нет – хрестоматийная смерть в бою всегда предпочтительнее для воина любой другой.
Асуру он назначил своим телохранителем, в ее обязанность входило сопровождать его всюду, включая военные советы. На них она узнала много нового, особенно интересно было наблюдать за внутренней кухней командования. Охотнице никогда не доводилось раньше видеть столько капитанов вместе, да что там, столько бывалых вояк одновременно. Это впечатляло. От этих людей исходила мощь, уверенность, они были экспертами, специалистами высшего разряда в своем ремесле. Очевидно, транспортники сделали большую ошибку, поставив не на ту лошадку. Асура не знала, что Лига способна противопоставить такой силе.
Двое суток пролетели незаметно. Корабли наемников приходили регулярно, и количество хибранийцев увеличилось. И это были еще не все, кто собрался на Орбитон. Были капитаны, прибывшие одни, без бойцов, оставшихся ждать на отдаленных базах, включая Хибранию.
Накануне вылета наемники решили устроить последнюю вечеринку. Лагерь у реки стремительно превращался в грохочущий вертеп. Это было так по-хибранийски, так трогательно, что Асура, как правило, скептически настроенная к большим сборищам, невольно прониклась общим настроением.
Эти люди улетали воевать, и никто не знал, скольким не повезет и кто именно найдет на Изиане последнее пристанище. Хибо имели право на последнюю вечеринку.
Асура весь день находилась возле Аддоя, однажды даже ездила с ним в космопорт, где Большой Хорн утрясал какие-то вопросы с администрацией.
Охотнице нравилась эта суета. Теперь она с улыбкой вспоминала свои недавние мучения. Приятно все-таки чувствовать себя нужной.
Ближе к вечеру, когда хибо закончили основную часть работы и готовились хорошенько оторваться, Аддой отпустил ее. Одна из дочерей Большого Хорна, Нолла, позвала Асуру прошвырнуться по пабам Северного сектора. Та отказалась. Перекусив у одной из кухонь под открытым небом, охотница смочила горло парой бокалов местного вина, такого сладкого, что ломило зубы, и отправилась в ближайший ангар.
Под металлической крышей царил обычный бедлам – ни пройти ни проехать. Почти все было заставлено двухуровневыми койками для бойцов, ящиками, завалено разной технической дрянью.
Отыскав сектор окизийцев, Асура упала на свое место и уснула почти сразу. Ее не беспокоили крики, хохот и постоянные перемещения по ангару, под сводом которого каждый звук усиливался многократно.
Но ее разбудили – это был Аддой. Сигнал коммуникатора требовал видеосвязи. Асура быстро скинула дрему и увидела уменьшенную голографическую голову гиганта над своим левым предплечьем.
– Я нужна?
– Я по другому поводу. – Похоже, Хорн успел углубиться в процесс, и его взгляд стал излишне весел.
Асура быстро оглядела ангар. Пусто, народ почти в полном составе переместился на улицу, где уже гремела музыка.
– Помню, ты говорила однажды, что хотела бы попасть в какую-нибудь группу.
– Было дело, – сказала охотница, садясь.
– До меня дошла кое-какая информация. Ты слышала о Фарреле Джнахине?
– Один из капитанов? Да. Но не очень много.
– О… он один из лучших, малышка, поверь.
– И?
– Он прилетел сегодня проверить, что здесь и как. В его «Секирах» не хватает снайпера. Удачное совпадение, да?
Асура прикусила губу.
Большой Хорн в очередной раз решил позаботиться о «бедной девочке».
– Джнахин – один из лучших капитанов, его подразделение золотое. Думаю, тебе стоит попытать счастья. Сама знаешь, как непросто попасть в хороший отряд.
Все знали. Вопрос в том, хотела ли она.
На самом деле, Фаррел Джнахин, известный под разными кличками – например, Немой, Шпион, Призрак, – входил в число живых легенд. Рассказов и баек о нем Асура слышала много, хотя подозревала, что половина из этого – выдумки; и, как многие охотники-одиночки, мечтала оказаться под его командованием. Фаррел мог ее многому научить, что само по себе было весьма соблазнительно.
А что насчет вписать себя в историю, спросил внутренний голос.
Аддой терпеливо ждал.
Асура потерла лицо правой рукой. После вина она неважно соображала, тело стремилось вновь занять горизонтальное положение.
Гигант выбрал не очень удачное время. Но если судьба дает шанс, почему бы не попытаться?
Охотница почесала глаз.
– Что скажешь? – спросил Большой Хорн.
– Он знает обо мне?
– Нет. Сейчас ты найдешь его в погрузочной зоне, он сидит на контейнере, изображая старика, придавленного грузом лет… – Аддой расплылся в улыбке. – Ошибиться нельзя. Лови момент, малышка, – прибавил он бодро, – и держи меня в курсе.
– Поняла.
Для начала не мешало было бы спросить ее саму. Например, Асура видела себя в числе отряда, собранного только из окизийцев. Совет общины изначально постановил, что разделяться смысла нет, если, конечно, командование Эмадины не решит иначе. Большой Хорн сделал ход конем.
Охотница слезла с кровати и привела себя в порядок. Иной раз надо просто действовать, поменьше задумываясь над происходящим. Взяв в руку шлем, Асура направилась к выходу. Чем ближе был источник звука, тем сильнее она ощущала через пятки удары низких частот. В воздухе носился запах выпивки и еды.
Оказавшись снаружи, охотница свернула направо, прошла мимо поставленных у стены в ряд погрузчиков и трех роботов, занимавшихся ремонтом подвески вездехода. Обогнув машину, Асура увидела ту самую гору контейнеров, а на одном из них человека в темных доспехах.
Охотница подумала, что, если переодеть его в цивильную одежду, он запросто затеряется в толпе. Такая заурядная внешность не вязалась с образом крутого профессионала. Это не Аддой, бросающийся в глаза ростом и статью. Джнахина можно было принять за простого обывателя, всю жизнь проработавшего в какой-то малозаметной конторе. Конечно, если не считать взгляда, какого не бывает у простых смертных, и чего-то в его позе, наводящего на мысль о хищнике, готовом сделать прыжок.
Вздохнув, Асура на миг ощутила робость. Она сделала несколько шагов к пирамиде контейнеров и остановилась.
– Фаррел Джнахин? Капитан?
Он повернул голову.
– Я не ошиблась?
Наемник прищурился, его взгляд стремительно пробежал по ее фигуре. Взгляд оценивал, но Асура не ощутила в нем того, что обычно вкладывает туда мужчина.
– Он самый. – Джнахин повернулся. – Вопросы?
– Я слышала, вам нужен снайпер. Хочу попасть в вашу группу.
Фаррел посмотрел ей в глаза. Не зря она сравнила его с хищником.
– Это правда, я ищу хорошего стрелка, – подтвердил Джнахин, кивнув. – Кто передал тебе информацию?
– Аддой Хорн, – ответила Асура.
– Аддой… Он по-прежнему похож на ходячую башню? – Тонкие губы Фаррела разошлись.
– Похож, – подтвердила охотница.
Наемник бросил взгляд на веселящуюся толпу.
– Полагаю, он за тебя ручается?
– Так точно.
– Может, ты сначала назовешь свое имя, девочка? – Взгляд Фаррела стал жестче, и она поняла, что совершила ошибку. Представиться нужно было с первой минуты.
– Асура Ким-Лаа.
– Лаа? Дочь Лам? Нийоки?
– Приемная дочь.
– Ясно. И она учила тебя?
– Всему, что знала. – Асура готова была защищать честь матери. Ей почудилось на миг, что Фаррел собирается отпустить какое-то ядовитое замечание в адрес Мотылька.
– Слышал, она погибла, – вместо этого кивнул он.
– Так точно.
Джнахин смотрел в сторону.
– Как погода на Окизи?
– Отличная. Лето.
– А ты не очень разговорчива, да?
Асура пожала плечами.
– Что есть, то есть, капитан. Можно спросить?
– Да.
– У вас есть еще претенденты? Я должна пройти конкурс?
Джнахин спрыгнул с ящика и приблизился к ней. Они оказались одного роста. Молча обойдя охотницу кругом, наемник изобразил профессорскую задумчивость.
Он оценивал ее, как скаковую нуммалу .
– Ты хочешь посоревноваться с другими? – спросил Фаррел, становясь прямо перед ней.
– Считаю это нецелесообразным, капитан. Я достаточно хороша для любой спецгруппы.
– Опыт есть?
– Простите, капитан, но я работала одна. Правда, тренировалась вместе со своими на Окизи.
Фаррел думал, Асура разглядывала его секиры и звезды на левом наплечнике.
Идея была безумной. С чего Аддой взял, что ей это надо и что Фаррел возьмет ее?
Она была готова к отказу. В конце концов, не всем везет.
– Я потерял снайпера на Этохе – роковая случайность, знаешь ли. Он занял позицию на склоне каменистого холма, который обрушился, когда рядом рванула мина. Мой человек задохнулся. Просто не смог выбраться из-под кучи камней и земли.
Фаррел не назвал имени бойца.
– Мне жаль, капитан, но война полна случайностей.
– И банальных сентенций, – ворчливо отозвался Джнахин. – Так или иначе. А сейчас у нас некомплект. – Тема закрыта? Асура очень хотела услышать подробности; похоже, в ней говорило женское любопытство.
Фаррела словно что-то тревожило, не давало покоя.
– У меня нет времени заниматься поисками, – сказал он, – хотя здесь, уверен, найдется немало желающих. – Повернувшись к Асуре, капитан протянул ей руку, она пожала ее. – Испытательный срок – месяц. Жалованья пока получать не будешь. Подозреваю, оно нам на Изиане ни к чему будет, – подмигнул Джнахин, ухмыляясь.
До Асуры только что дошло. Ее взяли. Теперь она часть легендарной группы спецназа Фаррела Джнахина. Боец «Секир».
– Спасибо, капитан, – произнесла охотница. – Желаете испытать меня прямо сейчас?
– Нет, – ответил наемник. – Я верю тебе. Аддой не стал бы советовать тебе это, будь ты неумехой. К тому же я был знаком с Лам Лаа и видел, чего она стоит, так что если ты хотя бы вполовину так хороша – проблемы не вижу.
Асура подумала, не попытка ли это неудачно пошутить.
– Где мне расположиться, капитан?
– Пока нигде, остальная группа сейчас на Хибрании, – ответил, сцепив руки за спиной, наемник. – Думаю, я вызову их сегодня ночью, они отправятся сразу на Орбитон. Времени, чтобы делать крюк до Пилитрана, уже нет. – Он снова посмотрел ей в глаза, выискивая что-то одному ему ведомое. – Замужем?
– Нет, капитан.
– Отношения в данный момент?
– Нет.
– Дети?
– Нет.
– Не намечаются? – Фаррел опустил взгляд на ее живот.
Асура поняла только через секунду.
– Нет, капитан.
– Я должен знать все…
– Я не беременна.
Джнахин приподнял одну бровь.
Четкость, емкость и убедительность этой фразы внушили ему уважение.
– Хорошо. В любое другое время я заставил бы тебя представить медицинское заключение, но с этим можно подождать.
– Я здорова, капитан, но если говорить о досье, я сброшу его на ваш коммуникатор хоть сейчас. Данные об обследовании полугодичной давности там есть.
– Не стоит. Я понял, – поднял руку капитан. – Меня устраивает. Пока… – Он огляделся. – Пока ты свободна, веселись, пей, ешь. Может быть, на Изиане нам будет не до приятного времяпрепровождения. Кто-то там и останется.
Капитан сухо констатировал.
– И передай Аддою привет, если мы в этой толкучке так и не встретимся.
– А…
– Я сам найду тебя или пришлю сообщение. – Небрежный жест.
И тут же ушел, словно его кто-то срочно позвал или он просто стремился избежать встречи с кем-то.
Проводив взглядом спину капитана, охотница дождалась, когда он затеряется в толпе.
Часто судьбоносные события свершаются без лишнего шума и пафоса. Возможно, это как раз такой случай. Асура посмотрела на шлем, который держала в руке, пытаясь представить себе будущих коллег. Фаррел не сказал о них ни слова.
В конце концов, она последовала совету капитана – теперь «своего капитана», и это было чудно, – и нашла Ноллу. Старшая дочь Аддоя сидела у импровизированного бара в компании с другими наемниками. Они пили пиво и, перекрикивая музыку, травили байки. Все уже были порядком под градусом, впрочем, как большинство народа на празднике. Асура видела даже тех, кто успел переусердствовать и валялся просто на земле. Специальные люди, следящие за порядком, уносили спящих подальше и аккуратно складировали у стены третьего ангара.
Нолла быстро взяла ее в оборот, познакомила со своими друзьями. Все они были моложе их обеих, но определенно что-то собой представляли. После третьей кружки пива Большой Хорн вызвал ее и спросил, как все прошло. Асура ожидала, что он будет гораздо пьянее, чем раньше, но ошиблась. Физиономия Аддоя была как для парада, такому большому выносливому организму надо куда больше, чем обычно, чтобы выйти из строя.
Охотница отставила кружку. Как тут можно говорить, когда вокруг все орут? Она виновато улыбнулась мэду и дернула плечом.
– В порядке? – Асура поняла вопрос, читая по губам.
Она кивнула, надеясь, что он понял. Его идея сработала. Касательно же самой снайперши, то она не могла в этот момент сказать точно, нравится ей или нет.
Не исключено, что, проснувшись завтра утром, Асура пожалеет. Ирония заключалась в том, что назад пути для нее нет, не сейчас, по крайней мере. Пройдет время – и Джнахин может сказать, что она не годится, не умеет работать в команде, не знает азов – или еще что-нибудь обидное. И будет иметь право. Пока же ей оказана честь, которой удостаивались немногие. Заключена сделка. Слово, данное капитаном и бойцом, принятым в отряд, крепче любых бумаг.
Если она просто сбежит, о ее позоре, рано или поздно, узнают все хибо.
– Встретимся завтра, обсудим твой статус, – сказал Большой Хорн.
Она попрощалась и выключила коммуникатор. У стойки бара охотница была одна, за время разговора Нолла и другие наемники ушли на импровизированную танцплощадку. Асура была даже рада этому. Взяв свою кружку с пивом, она сделала большой глоток, бездумно разглядывая мельтешение тел в броне.
Чуть позже Асура поймала себя на том, что размышляет о Джнахине.

Глава 4

Окраина Центрального Кластера. Хибрания. 
Полуостров Миттен. Логово. Накануне вылета на Орбитон 
Когда отсутствовал капитан, в их маленьком хозяйстве командовал сержант Испал Шейо. Собственно, сержантом он был формальным. Единственной причиной, почему Фаррел оставлял его за старшего, было то, что рыжий дольше всех проработал в группе. Тагу Иргану Шейо казался древним патриархом.
Несмотря на отсутствие реальной власти, Испал любил пустить пыль в глаза и показать, что он чего-то стоит.
Первое за несколько дней собрание серж объявил этим утром.
Таг немного опоздал в «тронный зал» – так наемники называли комнату для совещаний в Логове – и занял свое место на пластиковом стуле позади Нойноя Варада. Разведчик-диверсант сидел нога на ногу и невозмутимо чистил ногти тонким ножом.
– Опаздываешь, – сказал Шейо, бросив на Иргана суровый взгляд.
Сообщать очевидные факты, по мнению сержанта, было частью работы начальника.
– Опаздываю, – кивнул штурмовик, устраиваясь поудобнее.
Сержант надулся от важности. На нем была серая полевая форма, какую носили члены группы Джнахина в Логове. В спину словно кол вбили. Ага – начальство должно подавать пример и держать осанку.
Таг спрятал улыбку. Испал был неплохим парнем, когда не задавался.
После отлета Фаррела с Хибрании наемники остались предоставлены сами себе. У них была работа, но с ней они расправились довольно быстро и в оставшееся время наводили лоск на снаряжение и поддерживали в бункере чистоту. Все, что можно было починить, отладить, отмыть и отполировать, было починено, отлажено, отмыто и отполировано. Осталось маяться бездельем, пялиться в Экстрагал и ждать новостей.
Таг проводил большую часть времени в тренажерном зале, перед заварушкой на Изиане он хотел быть в максимальной форме. Периодически компанию ему составляли то Зетам Ратьес, то Эки Доджон, большая любительница спаррингов. Для боевого инженера она владела рукопашным боем даже слишком хорошо и нередко выходила победителем, укладывая Тага на ринг, несмотря на разницу в весе. Эки умела выкручиваться из любых ситуаций и обращать их в свою пользу.
Ирган потрогал чуть припухшую скулу. Сегодня Доджон была, что называется, в ударе. Таг продул ей четыре боя подряд да еще лишился сотни кредитов, которые поставил в споре с Шейо, что уложит Эки одной левой. Но Эки уложила его. Таг помнил ногу, летящую к своей голове, потом краткий миг темноты и смех. Его самолюбие в очередной раз оказалось растерто в порошок, а скула болела. Наемница еще била не в полную силу.
– Смирись, – сказала она чертыхающемуся на полу Тагу и отправилась в душ.
После этого Ирган еще час проторчал в тренажерке, доводя себя до изнеможения. Смирись? К демону! Просто сегодня не его день.
Эки Доджон сидела возле Зетама Ратьеса в переднем ряду. Им двоим, кажется, не было дела до Испала и его надутых щек.
Словно давая сержу команду, что можно начинать, Нойной Варад спрятал свой нож и хрустнул суставами пальцем. Шейо покосился на него, кашлянул. Тишина в «тронном зале» озадачивала рыжего. Могло показаться, наемники что-то задумали.
– Итак, сегодня я получил вести с Пилитрана, – заговорил Испал. – Капитан сообщает, что принял решение присоединиться к коалиции.
– Наконец-то, – буркнула Эки.
Ратьес рядом с ней осклабился. Нойной Варад не изменил позы и наверняка даже не поменял выражения лица, оно всегда напоминало маску.
– Приказ таков. Погрузка и вылет на Орбитон завтра утром по местному времени. Точнее – семь утра.
– Транспорт? – поднял руку Таг.
– «Твердый» останется здесь. Нас заберет Лафана Дабх на своей «Вдовушке».
– Почему не «Твердый»? – запротестовал Варад. – Мы уже все погрузили.
– Выгрузим обратно, – невозмутимо произнес Испал.
Просто и ясно.
– Это приказ капитана, – добавил серж, почуяв недовольство. – Мне в голову не пришло докапываться до его мотивации.
Рыжий умел брызгать ядом сарказма.
Вариант с Лафаной Дабх был не самым плохим. На Хибрании работали много частных перевозчиков-универсалов; это те же наемники, но основной их работой было доставлять грузы или личный состав подразделений, а не беготня по полю боя. При этом рисковали они часто куда больше, чем пехтура. У пилота, кружащего в небесах под плотным огнем, больше шансов схлопотать неприятный сюрприз в виде ракеты или шального выстрела из пушки. Его выживание зависит целиком от искусства пилотажа и состояния посудины. У Лафаны посудина была быстроходная и крепкая, так что на этот счет беспокоиться не стоило.
Таг до сих пор помнил эвакуацию с добывающей платформы на Джеохаме – в семибалльный шторм, под обстрелом со стоявших в море кораблей. Наниматель сделал ноги, не предоставив «Секирам» транспорт для отхода, когда они выполнили свою работу, и только Дабх сумела вытащить группу из того демонического пекла. Жаркая была ночка.
С группой Джнахина Дабх работала трижды только на памяти Иргана. Возможно, теперь капитан просто заключил с ней контракт на всю кампанию. Штурмовик не возражал, хотя его никто не спрашивал.
Насчет мотивации командира, то Испал с таким же успехом мог рассказать бородатый анекдот. Джнахин просто приказывал, и ему было плевать, кто что думает. Приказ мог быть нелепым или тупым – на первый взгляд, – однако никогда ошибочным. Почти никогда. Джнахин относился к той породе лидеров, которые всегда, в любой ситуации знают, что надо делать. И что лучше в данный момент для группы.
– Когда высадка? – спросила Эки.
– Неизвестно. Мы еще не на Орбитоне, – ответил серж.
– То есть, – разглядывая свои ногти, вставил Варад, – нас могут и не взять?
– Вероятность небольшая, – мы не хуже других, – но надо быть готовым ко всему. – Рыжий покачивался с пятки на носок.
– Возьмут, – заявил Ратьес. – Положение у Эмадины аховое, так что никуда не денется. Лига нагнет ее, не моргнув глазом, а потом вывесит на просушку.
Даже сюда к ним доходило множество слухов. Бойцы знали всю историю конфликта на Изиане и заранее предсказывали, как будут разворачиваться события. Одно время, после возвращения с очередного задания, они перемалывали информацию сутки напролет. Пытались забыть о потере… Время лечит, и если нагрузиться повседневными заботами, утрата переносится легче, но это работает не всегда. Таг хорошо видел, как часто вдруг мрачными и неразговорчивыми становятся друзья.
Дирк Фогуа – его молчаливая тень – постоянно напоминал о себе. И о своей нелепой смерти на Этохе.
Таг видел это. В момент, когда склон холма съехал со своего места, погребая снайпера, он как раз пытался убедить его сменить позицию. Дирк замолчал на полуслове. Когда, спустя час, его извлекли из-под завала, он был мертв. Целый час, в течение которого группа вела отчаянный бой, стремясь отбросить врага и подобраться к товарищу.
Ирган никогда не видел Фаррела в такой ярости. Никто не видел. Капитан выл, как раненный зверь, но это был не плач: он не мог дать выход своему гневу. Это зрелище потрясло Тага сильнее, чем смерть Фогуа. Джнахин, такой спокойный и сдержанный, застегнутый на все пуговицы, походил на буйного шизофреника. Никто не решался подойти к нему, а Фаррел стоял на коленях у кучи земли и колошматил ее руками.
Им всем досталось в том бою, все они выглядели потрепанными и вымотанными после семи часов перестрелки. Что им оставалось? Держа в опущенной руке штурмовую винтовку, Таг тупо взирал на капитана и мертвого Дирка. Снайпер был мертв так же, как все те враги, которых «Секиры» уничтожили. Лицо Фогуа оставалось спокойным, точно он просто заснул, а какой-то тупой приколист насыпал ему земли на лицо.
Хуже смерти не придумать. Не вражеская пуля или нож отправили тебя к праотцам, а случайность. Никто не мог знать, что холм настолько сильно подмыт грунтовыми водами, никто, в том числе и Фаррел, отдавший приказ Дирку занять самую выгодную позицию для стрельбы. Это была ошибка. Одна из немногих.
Таг хорошо помнил и обратную перемену капитана. Внезапно он затих, затем поднялся как ни в чем не бывало и отряхнул наколенники. Затем деловито осмотрел свою броню, покрытую грязью и копотью. Его лицо было спокойным, неподвижным. Буря прошла. Ирган мог только догадываться, насколько глубокую рану она оставила на сердце старика. И сколько их там, старых, зарубцевавшихся или до сих пор кровоточащих. Фаррел скрывал свое прошлое. Даже хорошо знавшие его люди не могли сказать на этот счет ничего определенного.
Джнахин медлил и отправился на Пилитран едва ли не в последний момент. Вероятно, считал, что игра не стоит свеч, но, в конце концов, финансовые соображения пересилили осторожность. Фаррелу требовалось мнение других ветеранов, чтобы решить все окончательно.
Известие о том, что Джнахин улетает один, группа встретила без энтузиазма. Наемникам хотелось проветриться после долгого сидения в Логове, расслабиться за кружечкой пивка в каком-нибудь баре. На многое они не претендовали, однако Джнахин не обращал внимания на такие мелочи. Одна из неприятных сторон работы в подразделении – невозможность распоряжаться своим временем, свободой и финансами. Приказы капитана жестко нормируют жизнь бойца. Такую цену он платит за честь войти в элиту.
Первые полгода Тагу было тяжело смириться с подобными вещами. И не только у Фаррела. Всякий раз, попадая в подчинение к очередному офицеру на очередной войне, он чувствовал себя запертым в клетке. Его натура начинала бунтовать. Только тяжелые бои, только война помогали заглушить растущую неприязнь к порядкам регулярных частей, которые насаждались вояками-заказчиками в отрядах наемников. Когда заканчивался его контракт, Таг покидал место немедленно. При всей своей злобе он был достаточно благоразумен, чтобы не вступать в конфликты с командованием. В конце концов, работа есть работа, и начальник не обязательно должен быть душкой; об этом в документах ни слова. Однако менее терпеливые и сдержанные коллеги Иргана – не только хибранийцы – не гнушались рукоприкладства. Дело доходило до убийств, и, как результат, трибунал и долгий тюремный срок или казнь. В каждом контракте четко прописывается, что любое частное лицо, оказывающее военные услуги, подпадает в правовое поле нанимателя. Следовательно, и отвечать бунтарь обязан по закону, как если бы он был гражданином конкретного мира. Поэтому Таг терпел и презрительное отношение, и плохое питание, и плохие условия проживания. Раса Ботуджа приучила его к мысли, что никто не обязан нянчиться с вольняшкой и следить, чтобы у него всегда были чистые подгузники. Для большинства работодателей наемный стрелок всего лишь пушечное мясо, хороший и относительно дешевый способ сэкономить собственный личный состав. Все, о чем Ирган заботился на войне, – это о выживании – своем и своих соплеменников. Остальное – просто малозначащие детали.
Полтора года назад Таг попал в группу Фаррела и, несмотря на трудности – в том числе с адаптацией в коллективе, до сих пор не пожалел, что дал согласие. Не пожалел и Джнахин. Иргану удалось проявить себя в боях на мысе Нитаб на Мостафе, и его приняли в семью, где он занял место недавно погибшего штурмовика Инки Сайдала. На Нитабе Таг впервые увидел всю компанию: Зетама Ратьеса, Эки Доджон, Дирка Фогуа, Нойноя Варада, Испала Шейо. К тому времени команда была хорошо сработавшейся, где все отлично знали возможности и повадки друг друга. Тагу дали карт-бланш, но мыса Нитаб оказалось мало, чтобы окончательно завоевать доверие хибо. Понадобилось время. Иргану нелегко было смирить собственную бунтующую натуру, но он справился. Именно многочисленные ограничения, в силки которых он вдруг угодил, доставляли ему больше всего неудобств. Основную часть времени, когда группа сидела без работы, бойцы тратили на тренировки и поддержание в порядке снаряжения. И это было бы полбеды, если бы не основное правило Фаррела: нельзя без разрешения покидать базу. Поначалу Таг чувствовал себя как в тюрьме. Логово – так наемники называли свое жилище – казалось ему слишком тесным, слишком маленьким. Нарушение правил каралось первым предупреждением, с лишением жалованья за месяц. Второго уже не было – бойца просто исключали из группы без права восстановления.
Джнахин здесь был абсолютным диктатором. Если он давал своим людям увольнительную или отпуск – это одно. Если кто-то отправлялся в самоволку, то ему лучше было не возвращаться. Ирган соврал бы, сказав, что его ни разу не посещали мысли о разрыве контракта, но всякий раз штурмовик говорил себе нет. Он чувствовал себя обязанным Фаррелу. Капитан помог ему выбраться из дерьма после взбучки в долине Ффор, помог снова осознать себя и свое ремесло. Джнахин был не просто командиром, Таг испытывал к нему сыновьи чувства, и не только он. Не было человека, который бы не поддался магнетизму этого невзрачного субъекта, которого даже боевая броня не делала образчиком брутального солдата удачи.
Говорили про Изиану много, но Таг почти не участвовал в этих разговорах. Копившееся напряжение он сбрасывал на тренировках или в монотонной работе со снаряжением и часто просто избегал коллег. Но не только он ждал вестей с Пилитрана. Все ждали. Таг не мог не заметить, с каким облегчением хибо встретили слова сержанта. Наконец-то они выберутся отсюда и займутся настоящим делом. И как бы ни скрывали наемники свою радость, штурмовик видел их насквозь.
После реплики Ратьеса, что Лига просто поимеет Эмадину, если та не возьмет хибо, спор о шансах сторон возобновился с новой силой.
Болтовня на привычные темы помогала избавиться от тяжелых мыслей; наемники хватались за любую возможность.
Дирк Фогуа отодвинулся в тень. Надолго ли?
Серж прервал шум жестом руки.
– Сейчас время обеда. После него пятнадцать минут отдыха, а потом начнем разгрузку «Твердого». – Шейо обвел взглядом коллег, и Таг понял: что-то у него на уме.
Нойной Варад подал голос:
– Да выкладывай!
Как бы доморощенный сержант ни важничал, а его можно было читать без труда.
– В общем, капитан сказал, что у нас пополнение. Он нашел нового снайпера.
Ирган ожидал не такого, но, если говорить начистоту, не удивился.

Логово, чуть позже 
Для постройки своей базы Фаррел использовал старую шахту. Он укрепил и расширил ее, чтобы создать бункер, способный выдержать даже тяжелую бомбардировку. Место выбрал довольно глухое, малопосещаемое, выгодное с точки зрения обороны. Горный массив с востока не давал возможности потенциальному врагу подобраться к Логову по суше, скалы же мешали напасть с юга, а север и запад тщательно контролировались. Там лежала долина, ограниченная стеной комковатых с виду скальных вздутий. Они были полны замаскированных следящих устройств с большим радиусом действия. Информация с них поступала в диспетчерскую, спрятанную в недрах Логова, где ее обрабатывал искин. В долине имелась и посадочная площадка для нескольких небольших кораблей. При необходимости их можно было закрыть силовым куполом. Правда, еще ни разу никто не нападал на Логово, поэтому защитное поле использовалось пока лишь чтобы укрывать звездолеты от непогоды.
Впервые увидев эту подземную крепость, Таг поразился. На самом деле, она была вовсе не маленькой, в ней свободно разместилась бы рота солдат. Фаррел отличался предусмотрительностью, основательностью, осторожностью. Даже находясь на Хибрании, он держал ушки на макушке, словно ждал инопланетного вторжения. Бойцам было запрещено рассказывать о местонахождении Логова; база считалась секретным объектом.
Ирган до сих пор не знал, сколько Джнахину стоило построить все это. Наверное, целое состояние. Капитан сплошь состоял из загадок.
Вместе с Эки Доджон Таг вышел на поверхность.
Ходов, что вели в глубины Логова, было несколько. Через самый большой, центральный, спокойно бы протиснулся даже приличных размеров скоггер. От него к посадочной площадке тянулась выложенная из гранита-плитняка дорога. Все объемные грузы ввозили в Логово этим путем.
В очередной раз взглянув на дорогу и отметив, что она завалена хвоей – Фаррел начнет ворчать, – Таг вздохнул полной грудью. Полуостров Миттен находился в северном полушарии Хибрании. Наступала осень. Здесь, в горах, уже явно чувствовалось приближение холодов.
Как всегда, зима обещала быть мокрой, холодной и почти бесснежной. Снега много на юге, а здешний морской климат слишком теплый. Не для людей, конечно.
Наемники отправились к посадочной площадке, где высился силуэт «Твердого». Три скоггера стояли в стороне, словно угрюмые дети, взирающие на взрослого дядю, занявшего их место для игр.
Эки молчала, глядя себе под ноги. Таг чувствовал, что надо начать первым, и понимал, насколько это глупо.
Дирк был их другом, а теперь ему нашли замену.
Никто из группы слыхом не слыхивал ни о какой Асуре Ким-Лаа. Проклятье, она была даже не с Хибрании.
– Нечестно, – произнес Ирган. – Фаррел должен был предупредить раньше. – Штурмовик шел и пинал хвою.
Эки бросила на него взгляд через плечо. Даже в броне она казалась маленькой и хрупкой, как подросток, еще вчера бывший ребенком. Такое впечатление было весьма обманчивым.
Таг считал Эки одним из самых сильных и выносливых бойцов. И это если не брать во внимание ее навыков боевого инженера.
– Фаррел не допустит, чтобы «Секиры» работали не в полном составе, – сказала наемница, дернув плечом.
Она явно стремилась избежать неприятного разговора.
– Все равно, – отозвался Ирган.
Наверное, он рассуждает по-детски. Понимая это, штурмовик злился на себя.
– Успокойся. Капитану лучше знать. – Эки ускорила ход, Таг пристроился сзади, возвышаясь над ней на голову.
– Он никогда раньше не советовался с вами насчет новичков?
Доджон прекрасно поняла, о чем говорит Таг.
– Нет. Когда нашу группу покинул Гимей, Старик просто привел нового.
– И никаких обсуждений, пожеланий с вашей стороны?
– Никаких. Капитану лучше знать.
Фраза вроде той, которую держат наготове религиозные деятели, чтобы отваживать любопытных.
Боги знают. Боги видят. Боги решают.
Самый лицемерный способ сказать человеку заткнуться.
Капитану лучше знать… Разумеется, эту истину следовало усвоить каждому новенькому, если он желает хорошо зарекомендовать себя.
До сих пор Таг не задумывался над тем, что когда-нибудь она вступит в конфликт с его личным мнением. Почему-то сама мысль, что на место Дирка придет чужой человек, вызвала в нем бурю возмущения. И эта буря росла. Эки на свою беду стала первой, на кого Таг принялся изливать свои чувства.
– Он был твоим другом, – сказала Доджон, когда они подошли к «Твердому».
Это не звучало как вопрос.
– Был.
Таг, сколько себя помнил, ни с кем не сходился надолго. Группа очень быстро стала его семьей, но дистанция между Ирганом и остальными бойцами сохранялась. С Фогуа она была короче всего.
Эки кивнула. Конечно, она знала. Подойдя к переносной консоли управления, Доджон откинула кожух и активировала голопанель. Ввела несколько команд. «Твердый» – изрядно перестроенный малотоннажный грузовой шаттл – встряхнулся ото сна. Его пузатое днище начало раскрываться с правой стороны. Загудели сервоприводы. Таг уставился на них как завороженный.
– Ты слишком переживаешь, – услышал он голос Эки, – и я не могу ничего тебе посоветовать. На Этохе я очень удивилась… понимаешь, на месте Фаррела должен был быть ты. Ты должен был валяться на земле и кричать… – Наемница изобразила слегка виноватую улыбку и снова уставилась на консоль. – Но это чисто мое мнение, Таг.
Штурмовик ощутил прилив крови к голове.
– Я не мог этого сделать при всех. И тогда даже не понял, что случилось. Насчет Джнахина…
– Для Старика мы все дети, Таг, – прервала его Эки. – Я не знаю, есть или были ли у него свои, но здесь и сейчас мы его отпрыски. Я тоже сначала не совсем понимала, а потом все вдруг встало на свои места. Все просто. И жесток он бывает не потому, что ему нравится на нас давить или он тиран. Так он заботится о нас.
Штурмовик смотрел на робота-погрузчика. Получив команду с коммуникатора Эки, он растопырил «руки» и покатил по выдвинутому пандусу в грузовой отсек «Твердого». Карикатурно-человекоподобная машина походила на горняка, входящего в шахту.
Эки дважды назвала Фаррела «стариком». Это прозвище было не слишком популярным, и именно Доджон употребляла его, когда нервничала. Таг решил, что причина в нем. И мог бы уйти прямо сейчас, чтобы не досаждать неприятной темой, но наемница прибавила:
– Ты же не думал, что место второго снайпера останется пустым?
– Что? – моргнул Ирган.
На самом деле, зря он это затеял. Только все улеглось – сегодня ночью впервые лицо Дирка не явилось к нему во сне. И вот снова.
– Да… – кивнул штурмовик, – то есть не думаю. Просто надеялся, что капитан посоветуется с нами.
Эки покачала головой. Таг врал, причем не очень убедительно.
– Тебе понадобится время. Банально звучит, и ты имеешь полное право послать меня подальше, но я права. Всем тяжело. Мы все были на фахбане , видели его детей, жену. – Доджон вывела из грузового отсека робота, держащего в клешнях большой контейнер. – И вот тебе еще одна банальность, Таг: Дирк был солдатом, а солдаты гибнут.
Ирган порывался уйти, но что-то словно приклеило его ноги к земле.
А куда уйти? Если даже забьешься в самый темный угол Логова, это не поможет избежать воспоминаний.
Он не избавился бы от них, даже улетев с Хибрании в соседний спиральный рукав.
Штурмовик услышал голоса, приближающиеся к посадочной площадке. Среди бойцов был и серж. На похоронах Дирка он произнес короткую, полную пафоса речь, впрочем, вполне искреннюю. Фаррел Джнахин вообще почти не говорил, только отвел вдову своего бойца в сторону, и они беседовали о чем-то минут десять. Таг помнил эту женщину. Она не была наемником, но хибранийская кровь чувствовалась и в ней. На этой планете даже фермеры имеют тот самый фирменный взгляд, отличающий хибо от других.
И она не плакала. Бледность и стиснутые губы – вот и все, что выдавало ее чувства. Два сына-погодка Дирка во всем походили на нее.
Потом был фахбан, мрачный и молчаливый. Таг еле дождался его окончания. Обычно хибранийцы старались радоваться, считая, что мертвому от этого легче, но в этот раз никто не нашел в себе сил даже изобразить такое.
Фаррел взялся помогать вдове. Разумеется, никто не знал, какое ежемесячное содержание он выделяет жене Дирка, – Джнахин был верен своей привычке скрываться. Таг тоже предлагал женщине помощь, считая, что просто обязан, но та отказалась. Никакие уговоры не подействовали. Штурмовик не мог понять, почему при этом она берет деньги капитана.
Но, возможно, вдова и ему сказала «нет», а остальное они просто додумали.
Таг посмотрел, как Доджон управляется с машиной-погрузчиком.
– Кем бы ни была эта Асура, она не займет место Фогуа, – сообщила Эки таким тоном, словно непременно хотела закрыть тему. – Будет выполнять его работу, а насчет всего остального покажет время. Никто не заставляет тебя предавать память друга.
Таг не успел придумать ответ. Ему не хотелось говорить при других, и он сделал вид, что готов к работе, которую сержант Шейо организовал в два счета. Робот вытащил из корабля самое тяжелое, отъехал в сторону, и его место заняли люди. Входя в открытый грузовой отсек, они возвращались с какой-нибудь поклажей. «Твердый» был забит боеприпасами, провизией, оборудованием, оружием, ремкомплектами для брони и ящиками с энергоблоками на разные случаи жизни и разной мелочовкой. Ни один уважающий себя спецназ не идет на войну с голыми руками, подобные вещи прописываются в контракте. Это еще и подстраховка. Часто наниматели либо не имеют возможности обеспечить служак всем необходимым из своих запасов, либо жадничают. Фаррел в таких вопросах никогда не полагался на случай. И вот, по странной прихоти капитана, они вытаскивают обратно все то, что недавно затаскивали внутрь. Даже Нойной Варад, садящийся в случае необходимости за штурвал «Твердого», был недоволен, ворчал, что если придется уносить ноги с Изианы, они будут драпать через вакуум пешком. Варад был их штатным пессимистом.
Разгрузка заняла вдвое меньше времени, чем загрузка. Все добро разложили аккуратными кучками на посадочной площадке и укрыли силовым куполом на случай дождя. На горизонте клубились тучи, воздух пах влагой.
Таг продолжал перекатывать в сознании тяжелые мысли. Дело было даже не в Асуре, которую он не знал и до которой ему не было дела. Если разобраться, он до сих пор не простил себя за смерть друга… – да, да, то самое классическое чувство вины, будь оно неладно.
Когда обвалился склон холма, Таг не смог помочь Дирку выбраться. Забрало шлема снайпера в момент катастрофы было поднято – он просто не успел закрыть его. Штатного запаса воздушной смеси хватило бы продержаться полтора часа, но Фогуа совершил ошибку. У него не осталось шансов. Вероятно, получивший контузию, хибо просто не нашел в себе сил выбраться из-под не такого уж и толстого слоя земли и камней.
Таг представлял себе, каково это – задохнуться. Грязная нелепая смерть. Никто не хочет умирать так.
После разгрузки корабля снова потянулись томительные часы ожидания. День никак не хотел заканчиваться. Таг тренировался еще и еще, пока не почувствовал, что наступил предел. Из душевой он направился прямо в столовую, где быстро проглотил свой ужин и отправился спать. Сержант не возражал.
В Логове было пусто и тихо. Таг ушел в свой кубрик, закрылся и упал на койку, почти мгновенно заснув.

Логово. Старт на Орбитон 
Это было почти как загрузка в десантный шаттл перед отправкой на задание. Таг чувствовал, как его кровь потрескивает в жилах, словно это не жилы, а провода, по которым пробегают высоковольтные разряды.
Сержант Шейо, стоявший у люка, сделал знак рукой. Настала очередь Иргана.
Началось.
Одетый в полный комплект брони, Таг трусцой подбежал к пандусу, и его ботинки застучали по ребристому металлу. Зацепившись за скобу, торчавшую из комингса, штурмовик придал своему телу ускорение. Внутри корабль Лафаны Дабх нисколько не изменился с последнего раза. Десантный отсек она держала в чистоте, и в нем не было ничего, что отвлекало бы бойца от выполнения задания. Ирган сравнивал это место с загоном для скота, только чуть более комфортабельным.
Начался обратный отсчет. Голографическое табло над дверью, ведущей в кабину пилота, давало возможность людям видеть, как меняются цифры.
«Секиры» уже заняли места в креслах, пристегнули страховочные ремни. Таг не видел их лиц из-за опущенных забрал, и никто не видел его. Головизор, дающий детальную подсвеченную картинку, заменял наемнику смотровые щели или бронестекло. Штурмовик прошел в конец отсека и сел в свободную ячейку рядом с Зетамом. Руки сами собой проделали привычные движения, защелкнув застежку на груди. Конструкция позволяла в случае непредвиденных обстоятельств открыть ее одним нажатием.
Как только Таг устроился, в корабле появился сержант. Войдя, он нажал на кнопку в стене рядом с люком, и тот закрылся с различимым на фоне гудения корабельного движка лязгом. Шейо бросил взгляд на своих «питомцев» и, убедившись, что все нормально, погрузился в кресло начальника. Оно предназначалось командиру и находилось чуть в стороне. Сейчас, когда не было Фаррела, Испал не отказал себе в удовольствии прочувствовать значимость собственной персоны.
Таг ухмыльнулся. Штурмовик догадывался, что подобная гримаса была сейчас не только у него на лице.
На стене слева от двери кокпита мигнул маленький проектор. В воздухе повисла голова Лафаны Дабх. Шлем и очки-визор, почти маска.
– Устроились? – Голос, передаваемый через бортовой компьютер «Вдовушки», отдавал металлом.
– У нас порядок, – ответил Испал Шейо.
Гул движка перешел в крупную вибрацию, которая вскоре изменила частоту и почти перестала чувствоваться. Таг вздохнул, стараясь унять адреналин.
Он любил это ощущение, обожал его! И хотя им предстоял долгий нудный полет через гиперспейс, воображение унять было трудно: оно рисовало штурмовику ночную высадку, грохот разрывов, вой орудий и рваные вспышки в темноте, прошиваемой трассерами.
Кто ни разу не участвовал в этом, никогда не поймет, что на душе у профессионального солдата. В такие минуты спрессовывается вся жизнь, концентрируется до предела возможного. Это как бежать вслепую по канату, натянутому между крышами двух небоскребов.
Таг открыл глаза. Он слышал свое дыхание.
Дирк Фогуа больше никогда не будет сидеть рядом с ним и ждать команды на выход.
Его больше нет.
Эта мысль по эффекту была все равно что ушат ледяной воды.
Пора прекращать, пока ты окончательно не рехнулся, друг!
Скосив глаза влево, Ирган увидел, как сержант поднимает кулак с вытянутым большим пальцем: готово!
Голограмма Лафаны погасла, счетчик времени застыл на нулях.
«Вдовушка» оторвалась от посадочной площадки, на потолке отсека зажглись зеленым световые индикаторы. Пока они не сменятся красным светом, можно ни о чем не волноваться. Таг прислушивался к своим ощущениям. Вскоре корабль вышел на орбиту Хибрании и, сделав полвитка, лег на курс перехода в гиперпространство.
Сердце штурмовика билось ровно.
Все было как всегда.
Все было иначе.

Глава 5

Центральный Кластер. Домен Эмадины. Орбитон, вербовочный пункт 
– Здесь почти девять сотен хибранийцев, – сказал Джнахин, словно Асура задала ему вопрос. Но он угадал ее мысли – в этот момент охотница смотрела на огромный лагерь, раскинувшийся на равнине.
Девятьсот наемников. Не так много, если разобраться, но, казалось, тут квартируется огромная армия. Люди, люди, люди.
Асура пригляделась. Создавать впечатление массовой толчеи помогали мехи-андроиды, занятые всевозможными работами. Одни ставили сборные боксы, другие выгружали из кораблей и распределяли по специально выделенным площадкам грузы. Все то, что хибо привезли с собой.
Фаррел излучал довольство. Асуре он напомнил полководца, осматривающего свое воинство.
– Что ж, пойдем взглянем на лагучу, которую для нас приготовил наш друг Саво Кабил.
Капитан направился вниз с холма по грунтовой, хорошо утрамбованной дороге. Рабочие роботы сновали и здесь, и приходилось следить, чтобы не столкнуться с кем-нибудь из них. Охотница оглянулась на скоггер Фаррела, оставленный на площадке, в которую превратили срезанную вершину холма. Корабль был укрыт защитным куполом и в компании себе подобных смотрелся довольно невзрачным. Иные наемники весьма заботились о внешнем виде своих судов, чистили и полировали их, переживая из-за каждой царапины на обшивке, но только не Джнахин. Он был далек от того, чтобы пускать пыль в глаза ради самого процесса. Его скрытная натура не переносила показухи.
Он не осуждал других, того же Роваша Метьяри, чей скоггер походил на ховер какого-нибудь миллионера. Если кому-то нравится клоунада, пожалуйста.
Корабль Фаррела напоминал нечто среднее между кучей металлолома и инсталляцией художника-авангардиста. Он словно явился сюда из какой-то дремучей галактической дыры, где никто слыхом не слыхивал, что за кораблями нужен хотя бы минимальный уход. Впрочем, Асура уже усвоила: корыто Фаррела способно утереть нос большинству современных скоггеров. Такой маневренности, скорости и количества гаджетов она еще не видела.
На Орбитон она и Джнахин приземлились примерно пятнадцать минут назад в составе небольшой флотилии. С Пилитрана хибранийцы уходили партиями, чтобы не создавать заторов. Асура и капитан попали во вторую очередь, а это значило, что «великое переселение» еще не завершено; прямо сейчас через гиперспейс проламывались еще как минимум десятка три кораблей. И те, что прибывали прямо сейчас, висели над равниной, ожидая посадки. Диспетчерская, организованная эмадинскими военными на вершине высокого холма на северо-западе, распределяла прибывших на свободные места в зависимости от тоннажа и наличия груза. Тяжелые транспорты занимали дальнюю часть равнины, где суеты было больше всего. Многие корабли покидали Орбитон после выгрузки, поэтому стоило позаботиться о них в первую очередь. При взгляде на эту работу Асуре пришла в голову мысль, что к войне за изианские алмазы наемники готовы куда больше заказчиков.
И это было еще не все. По оценке Фаррела, хибо здесь могло набраться до полутора тысяч. Некоторые летели с дальних концов Галактики группами или поодиночке. Им требовалось время.
Скоггер Джнахина получил площадку на холме, другие корабли, тяжелее, сели куда дальше, за километр от этого места. В том числе «Император», на котором летели окизийцы Аддоя Хорна. Асура приучала себя к мысли, что это уже не ее люди, по крайней мере, на неопределенный срок. Она человек Фаррела, снова оторванная от семьи, от общины, хотя и среди соплеменников. Станут ли «Секиры» ее новой семьей? Капитан, наверное, посмеялся бы над таким наивным вопросом. Ее, как профессионала на войне, должны волновать совсем другие вещи, верно?
Следуя за Фаррелом, она вошла в лагерь. Здесь было куда больше суеты и шума. Некоторые хибо, прилетевшие на Пилитран с детьми, притащили их и сюда. Подрастающее поколение, верное традициям, умудрялось ставить все с ног на голову, даже занимаясь чем-то полезным. Мимо охотницы пронеслась целая ватага галдящих монстров шести-восьми лет. Джнахин ухмыльнулся, прокомментировав: «Ну, как всегда». Асура бросила взгляд назад. Дети ухватили несколько ящиков и понесли их куда-то. Двое взрослых наемников отдавали им приказания, периодически грозя задать трепку самым диким.
Ей доводилось слышать о таких «кочевниках». Они не имели постоянного места жительства и мотались группами от планеты к планете, нисколько не тяготясь лишним грузом в виде своих отпрысков. Неужели эмадинцы станут обременять себя солдатами, у которых на плечах подобная обуза? Недаром говорят, что все нобар немного сдвинутые. Асура была нобар и знала, что это во многом справедливо.
Она догнала Фаррела, заметив, что тот разговаривает с Саво Кабилом по коммуникатору. Кабил прилетел на Орбитон в составе первой партии, так как был членом командования группировки и отвечал за вопросы размещения. Он прислал Фаррелу письмо, что подготовил для его ребят сборный бокс со всеми удобствами, почти номер-люкс. Обещал решить любую проблему, если таковая возникнет. Фаррел ответил, что обязательно так и сделает, и отключился.
Невзирая на маршрут, приложенный к письму, отыскать тот самый «номер-люкс» оказалось не так просто. Несмотря на строго геометрическое расположение полевых боксов, все кругом выглядело как большая ярмарка, где все смешалось в пестрящем круговороте. Наемники начинали готовить еду на открытом воздухе, распаковывали контейнеры со всем необходимым, разговаривали, кричали.
У Асуры мельтешило в глазах.
И все-таки, невзирая на неразбериху и снующих туда-сюда детей и подростков, это был военный лагерь. Хибо пришли сюда делать работу, которую считают самой почетной и важной, ту, что держала всю их культуру. Пройдет день или два, и все изменится. Асура была уверена, нервозность этих суматошных часов канет в прошлое; очень скоро многим здесь придется принимать печальные вести с поля боя. Сюда начнут доставлять убитых для последующей отправки домой. Раненых – в госпиталь: эмадинцы обязались предоставить всю необходимую медицинскую помощь.
Наконец, Фаррел остановился перед одним из боксов. На его стене возле двери была цифра «четырнадцать», а сам он напоминал просто коробку длиной двенадцать метров и шириной пять.
– Вот и наша берлога, – сказал капитан, убедившись, что верно прочитал схему в коммуникаторе. – Нравится? – Он повернулся через плечо.
Асура поджала губы. Таких коробок кругом было много. Их ставили рядами, в результате чего образовывались ровные длинные улицы. Должно быть, сверху равнина напоминала разлинованный лист бумаги.
– Нравится, – заключил капитан и шагнул к главному входу.
Два робота еще суетились под боксом, стоявшим на четырех опорах. Они налаживали канализационный слив. Асура заметила трубу, недавно зарытую в землю, и именно эта труба окончательно убедила ее в том, что хибо тут надолго. Следовательно, можно пользоваться благами цивилизации, а не рыть отхожие ямы по краям лагеря. Энергию тоже успели подвести, и как только Джнахин открыл дверь бокса, внутри зажегся свет. Асура последовала за ним.
Обстановка рабоче-спартанская: двухъярусные койки, три стола, стулья, туалет, душевая кабина, способная вместить двоих человек. Запах пластика и изоматериалов. Бокс раньше ни разу не использовали. На койках даже лежали новые матрацы, почему-то канареечного цвета.
– Да это просто дворец. – Оглядевшись, капитан присвистнул и положил сумку на ближайший стол. – Не приходилось жить в землянке, Асура?
– Нет. – Свою ношу она аккуратно водрузила на стул, а также и снайперскую винтовку, висевшую на спине в футляре.
– Однажды я жил так с четырьмя бойцами почти два месяца. Мы охраняли одну вонючую дыру, да еще каждый день отбивали атаки плохих ребят. И главное – свалить не получалось. Куда там поле боя под огнем? Посидишь в норе в холоде и без жратвы, в компании таких же, как ты, живо научишься ценить комфорт.
– А я ничего такого не говорила, капитан, – бросила Асура.
В отношениях с Фаррелом она продвигалась, в основном, мелкими шажками, прощупывая почву, но иногда позволяла себе укол-другой. Чтобы проверить его реакцию.
– А я ни на что и не намекаю, – ответил наемник с улыбкой. Он сверился со временем. – Располагайся. Через двадцать минут прибывает «Вдовушка», если не будет задержки. Пойдем встречать.
Даже не посмотрев на нее, Фаррел развернулся, с нарочитым восхищением оглядел светло-бежевые стены бокса и вышел. Дверь автоматически закрылась за ним. Асура осталась одна. Иной раз ей казалось, капитан издевается над ней, его мотивация оставалась для нее загадкой. Впрочем, наверное, она слишком цепляется к мелочам, не имеющим большого значения.
Сев на стул, охотница устало потерла лицо. Стены бокса едва ли вполовину снижали шум лагеря, а значит, на тишину и покой рассчитывать не приходится. Здесь будет совсем не так, как в той дыре, в которой Джнахин жил когда-то. Землянка в этом плане куда выгоднее.
Асура открыла свою сумку и достала флягу с водой. После вчерашней вечеринки ее состояние все еще не пришло в норму, периодически накатывали приступы головной боли и сильная жажда.
Сделав несколько больших глотков, наемница попыталась найти на стуле позу, доставляющую меньше неудобств. Тело было как деревянное.

Орбитон, позднее 
В верхних слоях атмосферы борткомп «Вдовушки» автоматически отключил искусственную гравитацию. Орбитон принял у корабля эстафету, и Таг мгновенно ощутил разницу между стандартным тяготением внутри корабля и тем, что существует на планете. Орбитон притягивал немного сильнее.
Большую часть пути штурмовик провел в дреме. Умение спать вполглаза, когда это необходимо или если выдается свободное время, развилось у него самостоятельно, без подсказок со стороны. Он был солдатом и хорошо понимал, что лучше короткий сон в периоды затишья, чем никакого сна на протяжении дней боев. В первом случае у тебя больше шансов сохранить более-менее ясное сознание, а значит, и выжить, чем во втором.
Таг открыл глаза и был готов к действиям, как только прекратилась тряска, вызванная входом корабля в атмосферу. Он огляделся через визор, прислушался. Его товарищи в боевой броне, сидящие на прежних местах, казались неподвижными манекенами. Зеленые огоньки на потолке все так же гипнотизировали.
Для Иргана полет прошел удивительно быстро, а легкие сны, по которым он скользил, словно жук-водомерка по глади воды, не оставили следа в его памяти. Некоторые жалуются, что гиперспейс навевает на них кошмары, действуя каким-то мистическим образом на сознание, но он никогда ничего подобного не замечал.
– Пятнадцать минут до посадки, – сообщила по громкой связи из кабины Лафана Дабх.
Манекены ожили, наемники задвигали головами. Сержант Шейо деловито включил коммуникатор и принялся просматривать на голограммах какие-то данные. Может, пытался связаться с капитаном. Таг поерзал, ему надоело сидеть на жестком сиденье. В конце концов он понял, в чем причина вдруг возникшего дискомфорта. Его оружие. Оно находилось в ячейках, встроенных в стену, не в руках, как при десантировании, отсюда и странное чувство незавершенности.
Он напомнил себе, что еще не боевая высадка, что до настоящего боевого задания могут пройти недели. Это, разумеется, в худшем случае, но и такое на войне случается. Эмадина не планировала блиц-криг, чтобы бросать в бой все ударные подразделения разом. Наниматель задумал что-то другое, и это оставалось секретом. Больше всего Ирган ненавидел ожидания, но, став частью «Секир», в основном только и делал, что ждал. Раньше, по крайней мере, он сам искал работу и не мог позволить себе скучать.
– Добро пожаловать на Орбитон, господа. Приятного отдыха. – Лафана говорила, кажется, абсолютно серьезно. Загадочная женщина. Ирган ни разу не видел улыбки на ее странно некрасивом, но почему-то располагающем лице.
«Вдовушка» сбросила ускорение, загудели на повышенных тонах антигравитационные приводы. Таг облизнул губы, воображая, как корабль зависает над площадкой, а потом медленно опускается на толстые выдвигающиеся упоры. Закрыв глаза, штурмовик попытался угадать момент, когда это случится. Опоздал на пару секунд.
«Вдовушка» коснулась поверхности Орбитона.
– Приятного дня. – Дабх примеривала на себя роль водителя общественного транспорта? Таг хмыкнул, отстегнул страховочный ремень и выдернул себя из кресла. Бойцы были готовы через несколько секунд. Сказывалась привычка. Таг помнил тренировки Фаррела, когда он гонял своих людей до седьмого пота, отрабатывая выброску; однажды, недовольный медлительностью группы, он разъярился и заставил повторять маневр сутки подряд. Ни сна, ни отдыха, ни обеда. С той поры бойцы усвоили урок. Таг проделывал все на автомате, но не знал, куда девать руки. Не было оружия.
Расслабься. Не изображай из себя клоуна.
Таг вдохнул и выдохнул.
Люк отъехал, внутрь десантного отсека рванулся свет. Ирган моментально зажмурился, но электроника шлема позаботилась о его глазах, снизив уровень засветки на головизоре.
– Наконец-то, – услышал он тихий недовольный шепот Зетама Ратьеса, произнесенный внутри групповой сети. Остальные молчали.
Ботинки застучали по пандусу. Штурмовик оказался на земле третьим после Нойноя Варада. Все, что он пока видел, – это стоявшие близко друг к другу транспортные корабли разной конструкции. Под ними суетились люди и человекообразные машины, инопланетян Таг не видел. Небо над «Секирами» сейчас почти целиком закрывали корпуса звездолетов. Поводив головой, штурмовик заметил капитана. Фаррел Джнахин самолично пришел встретить своих подопечных и убедиться, что дела у них в порядке. Что ж, лучше не бывает.
А еще он был не один. Никому не требовалось дополнительно объяснять, кто рядом.
– Стройся! – Шейо насобачился отдавать команды профессиональным сержантским голосом.
Таг машинально занял свое место в шеренге.
– Отставить! – Капитан не очень любил подобные вещи, считая, что строевая подготовка для дураков. Довольно странно, думал Таг, для профи такого уровня. Впрочем, вольник на то и вольник: хоть чем-то он должен отличаться от офицеров регулярных армий.
Хибранийцы «распустили ремни», теперь все их внимание было поглощено новым персонажем.
Шлем она держала под мышкой, голова была чисто выбрита. Лицо похоже на маску, на которой никогда не проявляются эмоции, но живые глаза просто метали огонь. Они задержались на Таге – показалось? – дольше обычного. Затем слегка потухли, словно охотница потеряли интерес к новым коллегам, не разглядев в них ничего заслуживающего внимания. Несколько секунд группа оценивала ее, каждый по-своему. Таг не поручился бы за то, кто что думал в этот момент, но сам он почему-то ощутил холод под ложечкой. Так бывает, когда чувствуешь, что враг сейчас начнет бить по твоей позиции и надо срочно уносить ноги. Холод быстро перешел в жар, добравшийся до головы.
Самое худшее было в том, что он вдруг заметил: снайперша смотрит на него.
Фаррел Джнахин заложил руки за спину.
– Это Асура Ким-Лаа. С Окизи. Она займет место Дирка Фогуа. Разумеется, пока на испытательном сроке.
Вот и все. Никаких речей и попыток расписать достоинства нового бойца. Таг помнил, что и с ним было то же. Его представили и велели располагаться, чувствовать себя как дома. Остальное капитана формально не касалось. Новичка просто бросают в загон с бывалыми и смотрят, что будет.
Фаррел сделал жест рукой.
– Сержант, мне надо с тобой поговорить, – сказал он.
Испал Шейо, раздуваясь от гордости, подскочил к нему.
– Да! И Асура покажет всем наш новый дом и расскажет, что к чему.
На этом аудиенция у капитана была окончена. Он подхватил Шейо и отправился с ним, чтобы обсудить организационные вопросы. Лафана Дабх, закончив свои дела в корабле, спрыгнула на землю; бросив вопросительный взгляд на наемников, она побежала нагонять Джнахина.
Бойцы стояли перед Асурой полукругом и продолжали разглядывать. Это тоже была своеобразная проверка.
– Ну? – спросила охотница, намекая, что выставка закрывается. – Идем? Не отставать, а то заблудитесь.
Таг думал, что ветераны возмутятся и захотят поставить новичка на место, но, к своему удивлению, не услышал от них ни слова.
Она была нобар, значит, родом не с Хибрании. И хотя, по большому счету, это ничего не значило, Таг не мог такое забыть. Чужачка пришла занять место Дирка, чтобы окончательно стереть его память из реальности. Да, с этим ясно. Таг предвидел. Однако все оказалось куда хуже, чем штурмовик ожидал: охотница ему понравилась. К подобному он не был готов и на какое-то время совершенно растерялся.
Не веди себя как подросток!
Он понял, что идет вместе со всеми, в хвосте, оглушенный и сбитый с толку.
Лагерь был огромный и шумный, и никто, кажется, не спешил наводить здесь дисциплину. Хибранийцы занимались тем, что распаковывали вещички и обустраивались для долгого пребывания. Так или иначе, а это требует времени.
Корабли садились и взлетали. Небо пестрело казавшимися невесомыми гигантами и юркими маленькими скоггерами. Часть судов оставалась – эти будут участвовать в боевых действиях.
Шагая по одной из «улиц» лагеря, штурмовик заметил вдалеке штабное здание. Оно возвышалось над плантацией жилых боксов, словно большая пирамида; вершина ее была утыкана сканерами и антеннами мультисвязи. Что происходило внутри, штурмовик мог лишь догадываться. Должно быть, Фаррел сейчас там, в компании важных шишек занимается проработкой оперативных сценариев. Игры кончились, очень скоро – при удачном раскладе – наемники отправятся в бой. Таг надеялся на это, ждал.
Асура, наконец, привела их к нужному боксу с номером четырнадцать и предложила располагаться. Наемники вошли внутрь, распределили койки. Ирган взял первую, что попалась на глаза; сейчас он не горел желанием ломать голову над выбором места. Им овладевало мрачное, злобное упрямство, стремление сделать что-то назло этой выскочке. В том, что Асура именно выскочка, Ирган уже убедился.
Да она ведет себя так, словно это само собой разумеется!
– Капитан назначил меня старшей по базе, – сказала охотница. – До его особого распоряжения. График дежурств я еще не определила, но это вопрос времени.
Таг пытался подобрать нужные, как ему казалось, слова. Не смог.
Капитан часто пренебрегал прямым инструктажем, предлагая бойцам самостоятельно решать мелкие вопросы. Тем более, когда речь шла о вещах, всем известных.
Асура прислонилась к краю столешницы и сцепила руки на груди.
– Ладно, – покачала она головой, точно сокрушаясь. – Это молчание не поможет нам установить контакт. – Ее взгляд прошелся по лицам новых коллег. – Я никогда не работала в группах, поэтому многого не знаю. Если вы мне поможете, процесс пойдет быстрее. – Снова взгляд в сторону Тага. – Задавайте вопросы. Отвечу на те, что смогу.
Ирган ждал, кто первым сделает шаг. Молчание было недолгим.

Орбитон. Лагерь объединенной 
хибранийской группировки. Четыре дня после прибытия 
Наверное, сказывался возраст: Джнахин чувствовал себя разбитым, медлительным и сонным. Трое суток почти без сна, в постоянной беготне… раньше это казалось сущей ерундой – и не такое выдерживал, но сейчас Фаррел сравнивал себя с древним старцем, запыхавшимся после восхождения на обычную лестницу.
Да, наверное, он и был им – стариком. Джнахин помнил времена, о которых молодежь понятия не имеет, и иногда ужасался тому, скольким событиям был свидетелем и в чем принимал участие. Годы бесконечной вереницей проходили через его память. Они наполняли Фаррела тревогой. Страхом. С некоторых пор он боялся делать прогнозы на будущее и заглядывать далеко вперед.
«Ты упустил момент, когда распрощался с молодостью, приятель. Причина твоих фобий проста. Ты по-прежнему делаешь вид, что тебе все нипочем, а твои давние друзья, которые лет на десять моложе, уже выглядят потрепанными и измордованными временем. Они состарились.
Что же тогда ты?
Кто ты?..»
Фаррел посмотрел в свою тарелку и увидел, что она пуста. В офицерской столовой, где он примостился в углу, народу было мало. Пара командиров-хибо и три эмадинца в серо-черной форме.
Задумался…
Джнахин отодвинул от себя тарелку и яростно потер лицо; он был словно в патоке. Разум намного опережал неповоротливое тело.
Капитан не любил стимуляторы, но, похоже, придется принять таблетку-другую. Еще куча дел, ему необходимы быстрота и ясная голова. Подхватив стакан сока, хибраниец выпил его залпом. Так или иначе, букет витаминов не помешает.
Расправившись с обедом, Фаррел решил навести порядок в своем хозяйстве и включил коммуникатор. В последние три дня он занимался тем, что составлял тотальную опись всей материально-технической базы группировки. Надо было залезть в каждую дыру, поговорить с каждым командиром низшего звена или человеком, занимающим при общинах должность интенданта. Надо было собрать информацию, ничего не упустить, сведя погрешность к минимуму. Сколько взрывчатки, сколько патронов, сколько энергоблоков к штурмовому оружию, сколько гранат, ракет, комплектов брони и запчастей, сухих пайков и ПМК и т. д. и т. п. Командование группировки, куда входил и сам Джнахин, просто обязано было знать, чем располагает в данный момент. От этого будет зависеть, что указывать в запросе эмадинским заказчикам. Они обещали выполнить любую просьбу хибо, с одним лишь условием – точные цифры. Иными словами, наемники будут воевать своим оружием, пока не возникнет необходимость пополнить запасы. Точные цифры означали, что никаких заначек «на черный день», ничего сверх нормы. Наниматели были пунктуальны, бережливы и даже скаредны. На большом военном совете, состоявшемся на следующий день после прибытия на Орбитон Фаррела, глава военной делегации Эмадины сказал, что бюджет на кампанию невелик, поэтому придется экономить. Он поблагодарил хибранийцев за предусмотрительность и пообещал всестороннюю помощь. При условии, разумеется, что она будет разумной. Генерал никого этим не удивил. На большую войну хибо не ходят с пустыми руками. Излишняя доверчивость в отношении нанимателя в прошлом часто оборачивалась тем, что им приходилось драться едва ли не палками и камнями.
В общем, никто не ждал от эмадинцев безумной щедрости в плане снабжения, достаточно было того, что они хорошо платили чистой монетой. Вероятно, большая часть бюджета пойдет именно на гонорары тем, кто останется в живых. Условия базового контракта были весьма демократичными, эмадинцы не собирались требовать от хибо рабского подчинения. Им важна была хорошо сделанная работа. Хорошо сделанная подразумевала, помимо прочего, и быстроту. Это было по части спецназа. С каждой группой заключалось и отдельное соглашение, где права и обязанности сторон прописывались куда тщательнее. Эмадинцы вели себя интеллигентно, они напоминали капитану математиков, обожающих цифры и формулы. Их педантичность казалась наемнику забавной, но он ясно видел, что заказчик далек от образа мечтателя.
Эмадине нужны были изианские алмазы, и она играла по-крупному, рискуя в случае поражения потерять все. Экономика этого мира теперь целиком работала на войну. Потеря Изианы будет означать полное банкротство планеты с непредсказуемыми политическими последствиями.
Стремления Транспортной Лиги были не менее очевидны. Толстосумы готовились пойти ва-банк и преподать противнику хороший урок в ущерб даже своей репутации. В новейшей истории Галактики еще ни одно коммерческое объединение не объявляло войну суверенному миру. Все взоры теперь были обращены на поле боя. Несметное количество существ в разных уголках космоса следило за развитием событий. Делались ставки, заключали пари. Народ готовился к грандиозному шоу, которое должно было транслироваться в прямом эфире. Джнахин не удивился, когда узнал, что все крупные телекомпании успели заключить с воюющими сторонами договор о сотрудничестве. Даже Лига не отказалась от денег, предложенных телевизионщиками. Это были немалые суммы. Теперь шустрые и пронырливые корреспонденты шныряли по лагерю и заглядывали во все щели, выискивая интересный материал.
Фаррел считал это неудачной идеей, его тошнило от мысли, что какие-то придурки будут наблюдать войну в прямом эфире. Видеть, как сражаются и гибнут его соплеменники, и пить пиво, сидя на диване. Мог ли Джнахин как-то помешать этому? Нет. В контракте особо оговаривался пункт, согласно которому наниматель оставляет за собой право одностороннего приятия решений, если будет видеть, что это сыграет на пользу дела. Хитрая уловка, позволяющая большим шишкам извлекать дополнительную выгоду. В данном случае, они продали права на трансляцию самым жирным медийным котам, не заботясь о мнении наемников.
Впрочем, это не скажется на качестве работы хибо. Все пойдет по накатанной колее. Наниматель отправит их в какую-нибудь дыру, где его бойцы будут ползать, прятаться, бить исподтишка и уклоняться от прямого столкновения. Специализацией «Секир» была диверсионная деятельность, а не героизм на передовой, хотя никто не мог упрекнуть Фаррела в неумении драться «по-настоящему», лицом к лицу с врагом. Но для «ночных специалистов», как шутливо называли диверсионный спецназ заказчики, нужно быть не просто хорошим солдатом, а очень хорошим, поэтому людей, подобных Джнахину, было мало и их команды были самыми малочисленными. В нынешней армии хибо нашлось всего пять групп, чей уровень квалификации позволял отнести их к элите спецподразделений. Эмадинцы платили им отдельной статьей. Данные были секретными, Фаррел никому не мог рассказать, каков размер его гонорара. И он не жадничал. Капитан, взвинчивающий цену на свои услуги, рискует заработать репутацию сквалыги и уменьшит свои шансы на хороший контракт в будущем. Всегда найдет тот, кто не станет набивать себе цену. Фаррел согласился с предложением эмадинцев с одним условием: тридцатипроцентный аванс. Как только он получил подтверждение, что средства переведены – в тот же день, – сразу занялся делом.
Вот с тех пор новые обязанности и захватили его с головой. Ел он мало, не отдыхал даже ночью, продолжая работать и в глубине души ругаясь на свою опрометчивость. Конечно, ему всего лишь предложили, но он желал быть полезным. Собравшись вместе, хибо образовали одну большую общину, а каждый ее член стремится что-то сделать для общего блага. Джнахин полагал, что это естественно. Возможно, ему больше никогда не увидеть столько соплеменников сразу, объединенных одним делом и целью.
Может быть, сейчас его последний шанс. А потом… вероятно, если он останется жив после Изианы, придется решать, что делать дальше. Когда говорят, что наемник умирает на задании или в бою, это почти всегда правда. В том смысле, что у хибо всегда есть выбор. Он может просто остаться дома – и никто не осудит его за это. Но был и другой вариант. Солдат просто уходит и не возвращается, подобно хищнику, который понимает, что пришел его час. Ему лучше исчезнуть, не привлекая к себе внимания и не рискуя остаться в памяти других старым и беспомощным.
Фаррел не знал, какой выбор лучше. Не правильнее, с точки зрения традиции, а именно лучше. Можно искать и найти смерть настолько почетную, что все назовут тебя героем. Это хорошо для хибо. Но можно просто насладиться обеспеченной старостью где-нибудь так далеко, где слыхом ни слыхивали о проблемах войны и мира. Такие места в Галактике есть – райские уголочки, Джнахин точно это знал. И иной раз искушение было слишком велико.
Если он просто уйдет на покой, передав свое дело в надежные руки, будет ли это предательством всего, чем он жил и во что верил? Лет двадцать назад Фаррел, конечно, не стал бы забивать себе голову, но сейчас все поменялось. Двадцать лет назад он находился в самом расцвете, у него не было нужды решать экзистенциальные проблемы.
Тогда капитан просто мог не спать пять ночей кряду и чувствовал себя отлично.
Работая с данными, Джнахин заметил, что его рука дрожит. И снова подумал о стимуляторе. За ним придется идти на «базу».
Фаррел отключил коммуникатор. В целом работа над описью завершена, оставались мелкие штрихи. Теперь у него было время на отдых, поэтому капитан мог позволить себе сходить на «базу» и своими глазами увидеть, как там дела. Испал Шейо исправно снабжал его отчетами, особенно подробно живописуя отношения между новенькой и ветеранами группы.
Сержант сообщал, что Асура без проблем влилась в коллектив и проявляет хорошие организаторские способности. Похоже, Джнахин не ошибся. Да, охотница ему нравилась, он чувствовал в ней большой потенциал, и тем более радостно было слышать о ее успехах. Поначалу он опасался, что ветераны оттолкнут новенькую, решив, что она не соответствует их уровню ожиданий, но вроде обошлось.
Тем не менее, капитан просил Шейо приглядывать за Ирганом. Фогуа был его другом, и Джнахин боялся, что штурмовик начнет показывать норов. По натуре Таг максималист, а по характеру реакций напоминает подростка, не способного в общении с окружающими замечать полутона и идти на компромиссы. Появление человека, призванного заменить Дирка, могло спровоцировать Тага даже на явное нарушение дисциплины.
Капитан встал и отправился к выходу из столовой. Его мышцы были словно из плотной, плохо растягивающейся резины. Суставы поскрипывали – или это лишь казалось?
Едва Фаррел добрался до лестницы центрального входа, как справа, словно ждал за углом, выскочил Саво Кабил. Короткие тонкие белые волосы ерошил ветер.
– Хорошо! Так и думал, что ты здесь! – Наемник встал перед капитаном.
– И что у нас плохого? – спросил Фаррел, подбираясь. Нельзя, чтобы кто-то заметил, насколько он устал и вымотался.
– Информация не для посторонних ушей. – Кабил немного поиграл в шпиона, оглядываясь по сторонам. При этом больше всего он походил на мелкого воришку, решившего стянуть что-то в супермаркете. – Тебя требуют в штаб. Только тебя. Речь идет о задании.
– А ты? – спросил Джнахин.
– Я получил инструктаж двадцать минут назад.
Ну вот, началось…
– И?
– Общее наступление назначено на послезавтра. Сегодня в полдень будет введен Код желтый. – Альбинос чуть не лопался от гордости, словно во всем этом была его личная заслуга.
Код желтый, как нетрудно было догадаться, означал полную готовность.
Хибо будут рады. Особенно те, кто часами тренируется на плоскогорье к востоку от лагеря. Боевым псам из ударных подразделений не терпится опробовать свои клыки.
– Иду.
– Торопись, – сказал Саво ему в спину.
Капитан поднажал, держа в поле зрения пирамидальный силуэт штаба, возвышающийся над лагерем. Только когда Фаррел миновал половину пути, на его коммуникатор пришел официальный вызов с пометкой «совершенно секретно». Хибраниец отправил уведомление о прочтении, а потом убрал запись. Правила есть правила. Прежде чем пройти через пост охраны возле штаба, – вахту там несли эмадинцы в новенькой броне, – Фаррел предупредил Шейо, что в ближайшее время его на связи не будет. После этого выключил коммуникатор.
Он знал, как все работает, и вынужден был соблюдать меры предосторожности. Эмадинцы предупредили о высоком риске шпионажа в пользу Лиги. Якобы их армейской разведке удалось перехватить нескольких субъектов, занимавшихся в лагере сбором информации. Они рядились под хибо, но хибо не были. Или, как заметил представитель командования на недавнем инструктаже, работали на две стороны.
Случалось и такое. Есть немало наемников, которым все равно, кому служить и чем заниматься, лишь бы платили больше. Хибранийцы не являлись исключением. Фаррел вполне допускал, что некоторые его соплеменники пытались вести двойную игру, поэтому следовало держать ухо востро. Информация о готовящихся операциях подпадала под высший уровень секретности.
Фаррел прошел через пост охраны. По совету сержанта-эмадинца он подождал сопровождающего офицера и вместе с ним отправился в глубину «пирамиды». Сегодня это было так – с соблюдением всех «шпионских» формальностей. Вчера, например, капитан входил свободно, пользуясь своим статусом члена командования армии хибо. Офицер не носил каких-то особых знаков отличия на легкой броне, однако Джнахин нюхом чуял, что это разведчик.
Они не пошли обычным маршрутом, а свернули в малоприметный коридор, заканчивающийся серой, такой же невзрачной дверью без надписей. Возле нее стоял боевой андроид с оружием. Фаррел и эмадинец остановились, дав машине просканировать себя. Только после этого дверь отошла в сторону, явив взгляду капитана комнату для инструктажа. Офицер сделал приглашающий жест, а сам развернулся и ушел, так и не издав ни звука.
Джнахин спрятал улыбку. Во все времена и на всех планетах особисты одинаковы.

Фаррел ждал целой толпы уполномоченных офицеров, но здесь их было только двое, одна из них женщина. Эмадинцы носили обычную полевую форму, знаки отличия указывали, что они оба в звании майора.
– Добрый день, капитан, – перешел сразу к делу мужчина.
Он быстро обогнул стол, стоявший посреди комнаты, пожал хибранийцу руку, потом шагнул к двери убедиться, что она надежно заперта. Джнахин подумал, что комната экранирована от прослушки и заряжена скрытыми девайсами для усиления безопасности.
– Меня зовут Лайдан Батта, – сказал высокий. – А это – Канни Офир. Мы представляем Отдел специальных операций Войсковой разведки Вооруженных сил Эмадины.
Женщина не двинулась с места, разглядывая наемника острыми черными глазками. У нее был смешной вздернутый нос, усеянный веснушками, короткая прическа и совсем не смешное выражение лица.
– Капитан, на этом этапе кампании «Секиры» передаются в наше ведение, – добавил разведчик, огибая стол в обратном направлении. – Вам, полагаю, это не в новинку.
– Нет.
Лайдан сделал жест, настаивая, чтобы капитан сел. Тот опустился на стул, положив локти на столешницу.
– Таким образом, – сказал Батта, – с этой минуты мы ваши кураторы. Работаете только с нами до особого распоряжения командования. – Фаррел беспристрастно разглядывал его тощее, гладко выбритое лицо. – Вопросы?
По манерам и деловитости майор, пожалуй, дал бы любому банкиру сто очков вперед. И его совершенно не волновало, кто перед ним. Батта не собирался ни втаптывать собеседника в грязь, намереваясь показать свое превосходство, ни заискивать перед ним.
Фаррелу это нравилось.
– Нет вопросов. Пока.
– Хорошо.
В центре стола лежал голопроектор. Лайдан включил его быстрым касанием указательного пальца. Луч света развернулся в изображение трехмерной карты местности. Это был не Орбитон.
– Послезавтра Эмадина начинает активные боевые действия против Лиги на Изиане. Основной удар наших сил будет направлен на орбитальную группировку противника с целью нанесения ему максимального ущерба и отвлечения сил. – Батта стоял перед голограммой, сцепив руки за спиной. – Мы предпримем попытку прорыва и высадим на поверхность десантные подразделения. Не стану уточнять, какие именно пункты готовятся к захвату, – это не существенно. Наша с вами задача несколько иного рода. Ваши бойцы, капитан, будут заброшены на территорию противника с целью ликвидации станции мультисвязи. Она чрезвычайно важна транспортникам и, следовательно, нам. В данный момент ее строительство почти завершено. Если станция начнет работу, Лига получит дополнительный козырь. Ее планетарные силы смогут организовать бесперебойную связь со всеми своими частями в южном полушарии, не прибегая к помощи кораблей на орбите. В данный момент связь осуществляется силами флота.
– Ясно.
Канни Офир до сих пор не отвела взгляда от капитана и, кажется, ни разу не моргнула.
Фаррел начал думать, что она здесь в качестве «оценщика», в чью задачу входит по результатам собственных наблюдений дать заключение о его благонадежности.
Джнахин ничуть этим не смущался. Когда работаешь на разведку, подобные вещи нормальны.
Откуда им, собственно, знать, что он не шпион?
На голограмме появилась модель объекта, спрятанного в лесистых холмах к югу от какой-то реки.
– Разумеется, это секретно, но нашей агентуре удалось узнать о ней кое-что…
– Зачем она Лиге, если у нее есть передатчики на любом корабле? – спросил Фаррел, прервав майора.
Эмадинец поднял бровь.
– Выгоды очевидны, капитан: уверенная связь на Изиане и возможность передавать сообщения на сто световых лет. Этого достаточно для координации всех сил транспортников из внешнего центра управления. Станция невелика, но довольно мощная, запитывается от энергии двух стандартных корабельных генераторов. Местный охват в радиусе двух тысяч километров. По нашим прикидкам, СМ введут в строй в ближайшие трое суток. Противник соблюдает секретность, но они не учитывают туземцев. Среди колонистов-фермеров есть сочувствующие Эмадине. Они нам помогают. Плюс внедренная агентура. Благодаря ей мы знаем то, что знаем.
– Я понял, – поднял руки Джнахин. – Моя группа должна уничтожить станцию.
Разведка осторожничала, и это значило, что многое его бойцам придется узнавать уже на месте. От Батты, откровенно говоря, капитан ждал большего.
Наемник взглянул на голограмму. Его память медленно и тщательно фиксировала подробности.
– Верно, – произнес Лайдан. – Итак. – Он приблизил зону вокруг объекта. Фаррел увидел, что рядом с ним раскиданы разноцветные отметки. – Двухсотметровая зона вокруг СМ является запретной. Метки обозначают датчики слежения, спрятанные в лесу. А вот эти, синие, стационарные посты охраны. Их пять. С них солдаты имеют возможность отслеживать любые перемещения в пределах зоны ответственности.
– Численность охраны? Состав? Вооружение?
– Точное количество неизвестно – часть приходит, часть уходит, но на объекте всегда не меньше пятидесяти бойцов. Состав разный, однако в основном люди. Есть брайши, дженары. Вооружение состоит из стрелкового оружия, одного миномета, двух плазмометов, гранат и двух автоматических турелей. Они установлены непосредственно возле СМ и постоянно сканируют территорию. Работают по системе «свой – чужой».
– Мины-растяжки?
– Неизвестно.
– Количество рабочих и персонала?
– Пока из всего персонала на объекте замечены только трое. Нам удалось выяснить, кто эти люди.
– Жду сенсации, – прокомментировал Фаррел.
Так он пытался привлечь внимание Офир и привлек. Майор оторвала тяжелый взгляд от своих ухоженных ногтей и снова возложила его на хибранийца.
Лайдан был профессионалом до мозга костей, он и глазом не моргнул, хотя и уловил сарказм в голосе Джнахина.
– Все трое – представители компании, у которой Лига, собственно, и взяла в аренду нужную аппаратуру. Гражданские специалисты. Они неопасны. Количество же наемных рабочих колеблется от пяти до пятнадцати. Их привозят и увозят каждую смену, работы идут круглосуточно.
– Дайте угадаю: в этом небольшом стаде есть и ваша овечка?
– Есть. Часть информации мы получили именно этим путем. Однако со вчерашнего дня наш агент выведен с объекта.
– Почему?
– Основные работы завершены. Остались лишь эти трое специалистов, которые занимаются наведением лоска и настройкой оборудования.
Фаррел сосредоточил взгляд на медленно вращающейся карте.
– Мне нужны все видеозаписи и снимки местности, какие есть.
– Вы их получите. Кроме того, у вас будет проводник, из местных, который знает все тропинки в этой зоне. – Майор Батта воззрился на Фаррела, словно собирался сообщить неприятную новость. И сообщил: – А еще с вашей группой пойдет майор Офир.
Джнахин не позволил ни одному мускулу дернуться на лице.
– Вы высадитесь в точке «Ледник», это в десяти километрах от СМ. Дальше пойдете пешком. – Голограмма высветила схематическое изображение маршрута. – Тут вас встретит проводник. С ним вы доберетесь до объекта.
Хибо чувствовал на себе взгляд Канни, почти ловил ее мысли: возрази, возрази, дай мне повод!
Но он молчал.
– Задача вашей группы уничтожить станцию без возможности быстрого восстановления. Рабочий или военный персонал противника может быть ликвидирован. Решать вам, капитан. В условленное время вас будут ждать в той же точке «Ледник». Если опоздаете, шаттл уйдет. Тогда вам придется добираться до расположения наших сил своим ходом.
Джнахин не ждал, что где-то его будут встречать с оркестром. С другой стороны, странно.
– Пилоты будут ваши?
– Да.
– Предлагаю другой вариант. Пилот наш. Он высадит, а потом заберет нас в условленном месте, – сказал капитан. – Вам не придется рисковать, а именно этого вы и боитесь.
– Вы имеете в виду Лафану Дабх? – спросил эмадинец, на висках которого выступила краснота.
– Ее и «Вдовушку».
– Ваша группа работала с ней?
– Неоднократно, – ответил хибраниец. – И эффективно.
– Хорошо, – отозвался майор. – Так даже лучше. Но под вашу ответственность.
– Само собой. Можно вопрос?
– Конечно.
– Проводник нам необходим, я не возражаю. Но для чего нам майор?
– Я проверю, насколько ваша группа лояльна. – Голос у Канни оказался чуть хриплым и довольно низким. Фаррел ни капли не сомневался, что она опасный человек, а сейчас, взглянув ей в глаза снова, убедился окончательно.
– Есть основания для подозрений?
– Есть, – кашлянув, отозвался Батта. Он выглядел несколько виноватым. Впервые оболочка профессионала дала серьезную трещину. Наверное, эмадинец надеялся, что до этого не дойдет, и Джнахин и Офир ограничатся гляделками, после чего мирно разойдутся. – Есть подозрения, что некоторые из спецгрупп, ставших под наши знамена, завербованы Лигой. Какие – неизвестно.
– Довольно неубедительно.
– Данные верны, – сказала Офир. – Но не слишком точны, короче говоря. Мы работаем над этим.
– Кроты… – пробормотал капитан. – Значит, я и мои люди под колпаком?
– Как все остальные, – кивнула Канни.
– Ладно. И вы будете присматривать за нами во время задания? Дышать в затылок? Проверять наши радиопереговоры?
Эмадинка положила ногу на ногу. Офир кого угодно могла заставить чувствовать себя на допросе, но Джнахина она не пугала, хотя он и отдавал ей должное. У Канни была железная хватка.
– Если понадобится. Идет война, капитан. Я не вижу повода иронизировать.
– Я тоже. Меня не предупреждали. И вы сказали мне только после того, как я спросил!
– Я сделала вам одолжение, – сказала Офир, холодно улыбнувшись. – Зато теперь вы точно знаете, кто я и для чего иду с вами. И у вас нет права отказаться. Или же… мы найдем другую группу, которая сделает эту работу. Но ваш контракт будет разорван, и вам придется платить неустойку.
Джнахин подумал, как далеко Канни могла бы зайти, если бы не вмешался Батта. Майор поднял обе руки и подался вперед.
– Господа, давайте оставим эмоции. У нас впереди важная работа. Конфликты нам только помешают, – заговорил он торопливо. – Вспомним, что мы профессионалы…
– Превосходно, – прервал его наемник. – Прежде всего, это означает, что меня не должны держать здесь за какого-то второсортного уличного головореза.
– Мы не… – попытался продолжить майор.
Фаррел бросил на него ледяной взгляд.
– Тогда прекратите этот цирк. Для чего она здесь?
– Я объяснил.
– Значит, мы обсуждаем мою лояльность, а не операцию?
– Вы забываетесь, – бросила Канни с угрозой. – Я могу находиться в этом лагере где угодно и когда угодно.
– Ваше право.
Фаррел тоже умел заставить собеседника бледнеть. Офир слегка подалась назад, уловив тон, каким это было сказано; со стороны могло почудиться, что она пыталась увернуться от плевка.
На миг их взгляды скрестились – и уже через секунду твердолобая уверенность Канни рассеялась. Перед ней сидел жестокий беспринципный убийца, настоящий мясник, способный убить любое живое существо сотней способов. И ему не было абсолютно никакого дела до ее звания и умения устанавливать власть над людьми. Фаррелу она представлялась мелкой досадной помехой, действующей на нервы. Вроде кровососущего насекомого. Офир поняла, что сделала ошибку, раскрыв разом все карты. Наемник отшвырнул ее одним щелчком; очевидно, он мог сделать это с первой минуты, но решил немного поиграть, чтобы проверить, как далеко Канни способна зайти. И как только она перешла черту, то попала в ловушку.
Лайдан Батта заметил, что происходит. На пару мгновений в комнате стало так тихо, что еле слышный гул проектора мог показаться настоящим грохотом.
– Ваше право, майор, – повторил хибраниец, ни на йоту не повысив тона. – И вы можете уйти отсюда прямо сейчас – и находиться в любом другом месте лагеря.
– Господа, не время и…
Фаррел приподнял руку.
– Я не стану говорить дальше, если она продолжит тратить мое время.
Батта решил отстоять честь коллеги.
– Простите, но, капитан, вы забываетесь. Вы не можете устанавливать здесь правила и тем более…
Джнахин поднялся.
– Вызовите меня, когда обсудите положение, – сказал он спокойно. – А у меня еще много дел.
Лайдан нагнал его у двери. Выражение лица у него было словно у подростка, получившего выволочку.
– Капитан… не уходите.
– Либо у нас серьезный разговор, либо мы играем в королей и холопов. А времени на игры у меня нет.
– Постойте! – Майор все понял. Уже через секунду он был возле стола и, нависая над Канни, что-то ей втолковывал шепотом.
Офир не заставила себя долго ждать. Проходя мимо наемника, подпирающего плечом стену, она процедила сквозь зубы:
– Мы еще поговорим.
Фаррел улыбнулся. Браво, она не сдавалась.
– Я буду ждать, майор.
Наконец, Джнахин и Батта остались одни. Хибраниец вернулся на свое место.
– Поймите, Офир не привыкла к такому обращению.
– Я тоже.
Лайдан сцепил руки за спиной и напрягся.
– Капитан, ее присутствие необходимо.
– Не здесь. Мы обсуждаем план операции, – напомнил Фаррел. – Если у майора Офир возникнет потом желание поговорить со мной более предметно, я готов. Но это потом.
– Ясно.
– Или, если не доверяете мне и моим бойцам, поручите уничтожение СМ кому-нибудь другому.
– Нельзя. Все группы распределены по заданиям, – покраснел эмадинец. – Ну ладно… Но Офир все равно пойдет с вами.
– Пусть. Однако, если она отстанет в дороге, я не буду тащить ее на закорках, а если начнет во время задания путаться под ногами, то получит пулю лично от меня. Без обид, майор.
– Офир – профессиональный оперативник. Поверьте, она знает, что такое бой.
– Честь и хвала ей, – кивнул Фаррел. – Тогда сработаемся. Не возражаю, если она пристрелит пару-тройку врагов.
Батта снова покраснел, пытаясь настроиться на деловой лад. Хибраниец играючи выбил его из колеи.
– Итак, – решил помочь ему Джнахин. – Расскажите мне о ваших домашних заготовках.
Лайдан некоторое время пялился на голограмму.
– Открытый штурм, полагаю, привлечет лишнее внимание, – сказал он. – Охрана успеет предупредить центр.
– Сколько понадобится транспортникам, чтобы перебросить к объекту подкрепление?
– Ближайшая база Лиги, по нашим данным, в ста километрах от СМ. ПШК развивают скорость до двухсот километров в час. Считайте сами.
– Негусто.
– Поэтому ваша основная задача выиграть как можно больше времени на установку взрывчатки. Будет лишь одна попытка. Оборудование должно быть уничтожено подчистую.
Капитан произвел в уме кое-какие расчеты.
– Расписание смен патрулей есть?
– Да. Лучший вариант – обойти их.
– А датчики? Отключать?
– Слишком долго, – покачал головой Батта. – Лучше проскользнуть мимо.
– Что они собой представляют?
– Это модель ЭО-02. Устаревшие морально и технически, радиус сканирования не превышает пятнадцати метров. Видите, охрана даже не смогла установить их так, чтобы они перекрывали все пространство.
– Я заметил слепые пятна.
– Понимаете, капитан, это почти то же самое, что оставить открытую дверь в доме, где все ломится от золота.
– Ну, если прибегать к метафорам, то да, – ответил Джнахин, изучая голокарту, пестрящую красными точками.
Кто бы ни ставил датчики, у него явно не хватало опыта. Или мозгов. Или того и другого.
– Как много в лесу животных? – спросил он.
– Животных?
– ЭО-02 не умеют различать движущиеся цели. Им все равно, кто попадает в их поле ответственности – пакон или что покрупнее. И даже человек в броне вызовет ту же реакцию.
Лайдан и его разведка, очевидно, не подумали о таких вещах. СМ находится посреди леса, где может быть много живности, а если так, то эта самая живность наверняка уже не раз попадала под сканер. Фаррел прикидывал, нельзя ли воспользоваться этим обстоятельством.
Майор почесал безукоризненно подровненный висок.
– У нас нет таких данных.
Фаррел пропустил это почти извинение мимо ушей. Теперь он понимал, что от куратора многого не добьешься.
Увы.
– Ладно… Мне приходилось заниматься такой работой и не раз. Иногда месяцами сидишь в какой-нибудь дыре, следя за сохранностью периметра. Развлекаешь себя чем можешь, пока начальство не видит. Пытаешься не рехнуться от безделья. Сначала ты начеку, потом начинаешь уставать и злиться, что ничего не происходит, потом заставляешь себя честно выполнять свою работу, но делать это все сложнее. С каждым днем твоя мотивация тает. В конце концов ты плюешь на бдительность и ждешь, когда окончится твой контракт или смена. – Фаррел поднял глаза, чтобы посмотреть на эмадинца. – Понимаете, о чем я, майор?
– Кажется, – облизнув пересохшие губы, ответил тот.
– Вы работали в поле?
– Да. Не на войне, увы, но имею опыт.
– Занимались наружкой?
– Бывало.
– Тогда вы понимаете, о чем я, – сказал наемник. – Сколько времени охрана на объекте?
– По нашим данным, не меньше четырех недель.
– Сменялись?
– Костяк группы нет.
Вокруг глаз Джнахина резче обозначились морщинки-лучики.
– Отлично. Именно сейчас эти парни находятся на стадии «да-пошло-оно-все». Их бдительность уже притуплена, вероятно, группу подтачивают дрязги. Если у них хороший командир, он сумеет остановить разложение коллектива, но если так себе, дисциплина будет падать. Особенно если отряд набран из тех, кто друг с другом раньше не работал. Что-нибудь известно об этом?
– Нет. Но мы знаем, кто командир. – Лайдан Батта вывел на голограмму изображение человека. Фаррел вгляделся в его лицо, хорошо видное из-под отодвинутого забрала. Броня наемника не была новой, но крепкой и функциональной.
– Мне он неизвестен. – Джнахин испытал некоторую досаду. – Во всяком случае, он не хибо.
– Да. Наш агент определил, что, возможно, он с Мэйди, хотя выговор может быть поддельным.
– Каков он?
– Жесткий, мрачный, неразговорчивый. Не лезет не в свое дело.
– В смысле?
– Наш агент никогда не видел, чтобы он понукал рабочих или качал права, разговаривая со специалистами, которые занимаются оборудованием. Его вотчина – охрана объекта. Остальное он игнорирует.
– Он профессионал. Имя?
– Выяснить не удалось. Подчиненные зовут его капитан или, между собой, Жженый.
Фаррел пытался вспомнить, мог ли он слышать это прозвище. Оказалось, мог, но наемники, которым оно принадлежало, были совсем другими, некоторые даже нелюдьми, а некоторые уже мертвыми. Джнахин всмотрелся в лицо капитана. Так или иначе, а этот Жженый обещал быть крепким орешком.
Эмадинец ждал от Фаррела развернутой оценки.
– Так что нам, по-вашему, ждать? – наконец спросил Батта.
– А что ваши данные говорят об отношениях между солдатами?
– Ничего. У нас не было времени это выяснить, наш агент с риском для жизни вылавливал сведения о объекте. Дважды он едва не провалился. Теперь мы и вовсе ничего не знаем.
– Данные воздушной разведки?
– Она дает только общую картинку.
Джнахин потер лоб.
– Если действовать отрыто, моя группа столкнется с вооруженным сопротивлением полусотни бойцов. Это слишком много. Я не могу с уверенностью сказать, что одержу победу. Даже если исходить из оптимистических оценок, бой затянется на несколько часов. Но их у нас нет. Противник вызовет подкрепление, которое выбьет из нас дух. Бежать по земле будет некуда, быстро эвакуироваться не сумеем. Следовательно – этот вариант отпадает.
– Остается скрытое проникновение. – Майор, наконец, уселся за стол напротив Фаррела. – Наш план предполагал быстрое устранение патрулей, проход через безопасную зону. Тут ваша группа воспользуется «окнами». Дальше вы оказываетесь на объекте, закладываете взрывчатку и быстро уходите тем же путем. Как только ваши бойцы покидают зону поражения, вы активируете заряды.
Фаррел покачал головой.
– Нет. Тогда мы не можем устранять патруль. Это очень быстро заметят.
– Резонно.
– Я буду действовать по обстоятельствам, – сказал капитан, подумав. – Если мне позволена такая свобода.
Лайдан Батта ответил не сразу. Взвешивал «за» и «против», пытаясь просчитать последствия. Вероятно, у него оставались сомнения насчет лояльности «Секир», и он честно пробовал разрешить их для себя. И еще майор не мог сбросить со счетов Канни Офир.
– Думаю, можно положиться на ваш опыт. Под мою ответственность.
Хибраниец улыбнулся.
– Похоже, подобная работа вам в новинку.
– В некотором роде. Всего вторая военная кампания и первая, где меня наделили такими полномочиями.
– Большой шаг, да?
– Еще какой. Руководить спецоперациями такого уровня – это, прежде всего, большое доверие.
– Тогда не слишком ли смело? Брать на себя ответственность? Я могу оказаться жуликом, предателем. Или моя группа провалит задание.
– Провал профессионалов совсем не то же, что дилетантов, – ответил эмадинец.
– Логично.
А этот особист был неплохим малым и смотрел на вещи трезво. Недостаток опыта он компенсировал здравым смыслом.
Фаррел заставил себя переключиться на задание. У него уже созрел план – почти созрел, надо было еще уточнить кое-какие детали. Если данные разведки верны, то больших сложностей возникнуть не должно, однако Джнахин думал о командире наемников. Это большая фигура, которой нельзя пренебрегать.
– Есть какие-нибудь мысли? – спросил Батта, сцепляя и расцепляя пальцы в замке.
– Я работаю в старом стиле, майор. Пришел, сделал дело, ушел. Гора трупов не всегда признак профессионализма, и с годами мне все больше претит грязная работа. Так что постараюсь обойтись без нее.
– Вам нужно будет прикрытие, – предложил куратор.
– Обойдусь, – отмахнулся Фаррел. – СМ мы уничтожим в любом случае. И постараемся выбраться, чтобы прибыть к точке эвакуации.
С помощью Лайдана он перекачал себе на коммуникатор все материалы по заданию. В ближайшие часы ему предстоит провести с группой мозговой штурм и четко определить роли. Попытка будет одна-единственная. Джнахин хотел показать, на что способен.
– Через три часа я свяжусь с вами, майор, и расскажу, к чему мы пришли. Мы обычно прилежно выполняем домашнюю работу. – Они обменялись рукопожатиями, и Фаррел шагнул к двери.
– А что насчет Канни? – спросил Батта.
– Вы до сих пор настаиваете на том, чтобы она прогулялась с нами?
– Я вынужден.
Хибраниец задержал на нем взгляд.
– Что ж, я предупредил. Если она помешает заданию, я сам убью ее.
Оставив Батту одного, Фаррел вышел из здания штаба и вдохнул свежего воздуха.
Мысли его теперь крутились вокруг операции. На что-то похожее он и рассчитывал, поэтому думал, что вытянул-таки счастливый билет – подобные задания как раз в его стиле. Правда, тут возникало немало сложностей. В первую очередь, неуверенность и отсутствие должного опыта у Лайдана Батты. И хотя он честно положился на Джнахина, это не могло не наталкивать хибо на мысль, что эмадинцы просчитались. Здесь не помешал бы кто-нибудь посерьезнее. Второй сомнительный момент – скудость разведданных. Что-то прояснится, когда Фаррел изучит все материалы, однако совершенно ясно, что операция готовилась в спешке. Лайдан даже не совсем четко представляет себе суть проблемы, однако у него хватило мозгов положиться на эксперта, а не качать права, настаивая на своем варианте. Фаррелу приходилось сталкиваться с самодурством нанимателя, который считал, что куда лучше профи знает, что ему нужно делать на поле боя и как. Ни к чему хорошему это никогда не приводило. Лишь мастерство Джнахина вытаскивало группу из того дерьма, куда его погружал отягощенный самомнением «начальник».
Но и разведданные не самая большая проблема, на месте можно всегда уточнить важные детали. Джнахина беспокоил Жженый. Он не походил на деревенщину, вызвавшуюся подработать, это был эксперт в своем деле – капитан ничуть не сомневался. Возможно, удастся что-нибудь выяснить о нем: кто такой, откуда, где засветился и чем. Чутье подсказывало Джнахину, что Жженый бывший вольный охотник. Было в нем нечто, что не объяснить словами, чего не знает человек, далекий от этого ремесла. И если Фаррел прав, то возникает вопрос: так ли уж необходимо человеку с такой квалификацией заниматься бросовой, в общем-то, работой? Охрана объектов, пускай и важных, у охотников-одиночек считается непрестижной халтурой. Этим может заниматься лишь откровенный нищеброд или тот, кому наплевать на собственную репутацию.
Впрочем, жизнь даже самых упертых иной раз заставляет совершать нелогичные, с первого взгляда, поступки. Джнахин мог это понять. Не мог другого – почему Жженый выбрал Лигу, которая заведомо платит меньше. Жженый не походил на то отребье, которое транспортники скупают по оптовым ценам. В нем чувствовалась иная косточка. Что заставило профессионала заниматься разгребанием дерьма для сквалыг из совета директоров Лиги? Но, как говорится: бизнес есть бизнес, ничего личного.
Направляясь к «базе», Фаррел ускорил шаг. Фронт работ представлялся немаленьким, но капитан радовался, что, наконец, ему дали возможность заняться любимым делом.
В полдень по местному времени, как то и предсказывал Саво Кабил, объявили Код желтый. Война началась. После этого лагерь коалиции притих, подготовка к высадке продолжилась, но теперь наемники работали без суеты, быстро, но деловито. Надо было убедиться, что ничего не упущено. Лишь к концу этого дня Джнахин узнал, сколько именно групп отправляются на Изиану в первой волне. Почти половина и еще треть состава нерегулярных подразделений, сформированных из одиночек. В операции «Колотушка» должны были участвовать все его знакомые. «Колотушка». Так, просто и без прикрас назвали ее эмадинские стратеги. Бойцы из группы Фаррела успели обсудить название и предложить множество своих вариантов, куда более остроумных и часто весьма скабрезных.
Обсуждение деталей операции заняло больше времени, чем капитан рассчитывал. Лайдан Батта дважды выходил на связь, интересуясь результатами, но лишь к вечеру Фаррел смог осчастливить его своим визитом.
Майор остался доволен предложенной схемой – в отличие от самого Джнахина. Хибраниец был из тех, кто весьма осторожен в оценках и никогда не удовлетворен до конца собственной работой. В конце концов Батта дал «добро» и поспешил доложить вышестоящим о своих успехах, а усталый Джнахин, наконец, вернулся на «базу» и просто завалился спать. Он мог себе это позволить. В его хозяйстве царил порядок.

Глава 6

Орбитон. Лагерь объединенной хибранийской группировки. Два часа до начала операции «Колотушка» 
– Ну, это и есть наша принцесса? – спросил Зетам Ратьес, с прищуром разглядывая приближающийся силуэт.
– Наверное, – бросил Нойной Варад. – Я отсюда чую, как тянет казематной пылью.
Подрывник вопросительно поднял брови.
– Да, да…
Разведчик имел в виду, что госпожа майор из того сорта спецов, что занимаются выявлением и пресечением нежелательных элементов. А также, очевидно, имеет опыт ведения допросов.
Логическую цепочку Ратьес достроил сам.
– Не бойся, специально ради тебя она приглушила эту вонь духами. И будет пахнуть сладко, как леденец.
Асура, сидевшая чуть в стороне от них, на своем походном рюкзаке, повернула голову. Майор Канни Офир появилась точно по расписанию. На ней была новейшая легкая броня для тайных операций – такие образцы охотница видела в специализированных каталогах, и возле них всегда стояли пугающие своими нулями цифры; на бедре пистолет, на другом нож, на груди висел пистолет-пулемет. Ветер, гуляющий в лабиринтах между стоящими на площадке кораблями, трогал короткие волосы Канни, шлем она держала в одной руке, в другой – небольшую сумку.
Эмадинка приблизилась к кораблю на десять шагов, остановилась, положив багаж под ноги. Она уже имела возможность оценить контингент, и теперь ее холодный взгляд по очереди останавливался на каждом из бойцов. Офир придерживалась системы, слева направо: Эки Доджон, Асура Ким, Зетам Ратьес, Нойной Варад, Таг Ирган, Испал Шейо. Наверное, это был жест вежливости, так Офир приветствовала хибо.
– Майор, – кивнул сержант, стоявший с заведенными за спину руками.
Канни кивнула в ответ. Никто больше не потрудился издать ни звука, ни даже встать со своего места. Наемники не обязаны были соблюдать субординацию, этот пункт особо оговаривался в контракте. Асура чуть повернула голову, чтобы посмотреть на Эки. По лицу боевого инженера можно было заключить, что она витает в облаках, занятая какими-то мыслями, но ее глаза буквально приклеились к Офир.
Асура еще не научилась понимать своих новых коллег, но точно знала, какие чувства испытывает Эки. Им подсунули штабную крысу, да еще из разведки, да еще с целью проверки лояльности.
Что может быть хуже? Одна мысль, что кто-то будет присматривать за ней и постоянно дышать в затылок, глядеть через плечо, заставляла Асуру кипеть от ярости.
Сначала она решила, что Джнахин шутит, но он говорил серьезно. Ля-ля-ля, наниматель проводит проверку спецгрупп. Ля-ля-ля, подозреваются все, так что, ля-ля, отнеситесь к этому серьезно. Среди нас есть предатели. При этом у него было такое лицо, словно у бедняги схватило поясницу.
Проклятье, сама эта мысль казалась кощунственной, хибо думали, что такого не может быть в принципе, однако военную разведку Эмадины их мнение нисколько не интересовало. И какое Офир, собственно, дело до того, что кто-то будет скрипеть зубами за ее спиной?
Асуре хватило одного взгляда, чтобы понять: майор не питает никаких иллюзий на их счет. Она не будет искать их расположения, тем более любви и дружбы. Работа – ничего более. Наемники могли до посинения изображать из себя крутых хулиганов на школьной площадке и открыто выказывать презрение. Эмадинка быстро оценила их вблизи и потеряла интерес либо сделала вид. Отвернувшись, она тоже села на свою сумку.
Удивленный, Испал Шейо обернулся к своим. Повисло молчание. Асура подумала, что теперь так будет всегда. Никаких разговоров при постороннем, хибранийцы из кожи вон вылезут, чтобы показать Офир, что она тут не к месту. Фаррел предостерегал их от открытой демонстрации враждебности, все должно быть прилично. Оно и было. Со стороны казалось, что кучка людей ждет на остановке прибытие монорельса.
Асура взяла футляр со своей винтовкой и положила на колени. Она сравнивала себя с этой мрачной женщиной. В сущности, между ними было много общего. За эти несколько дней охотница не намного продвинулась в отношениях с группой. К ней по-прежнему относились с настороженностью. Нет, никто не устраивал бойкота и не провоцировал, желая позабавиться над новичком. Никто из хибо даже не возмутился, почему это Фаррел назначил ее старшей по «базе». Даже наоборот: никому не хотелось переквалифицироваться в коменданты.
Охотница справлялась, обязанностей было не так много. Другое дело, за ней постоянно присматривали. Это было естественно, но немного напрягало; то и дело она ловила на себе взгляды хибо, и ей становилось неловко. Словно она прокаженная, которую боятся. Разумеется, дело было в другом – бойцы старались решить для себя, кто она и достойна ли занять место Дирка. Но проблема заключалась в том, что Асура и не собиралась. Дирк был их другом, его никто не в состоянии заменить. Самый первый «допрос» продолжался довольно долго, и Асура всеми силами стремилась не утаить ничего важного. Разумеется, некоторые детали она оставила за кадром, ибо они были несущественными. Остальным поделилась вполне честно. Казалось, ветераны удовлетворились. Никто ничего не поведал о себе в ответ, все просто разошлись, а сержант Шейо сказал: «Добро пожаловать!» Незримый барьер сохранялся до сих пор, и Асура знала, что слов недостаточно, чтобы его сломать. Охотница погладила футляр винтовки.
Наконец, появились Джнахин, Дабх и Батта. Только майор был в повседневной форме, довольно непрезентабельно выглядевшей в утренних сумерках. Асура заключила, что Лайдан не спал, по крайней мере, последние двадцать часов. Красные глаза его выдали. Наемники, кто сидел, поднялись с мест, а троица, не дойдя до «Вдовушки» шагов десять, принялись что-то обсуждать. Асура ждала, что это затянется надолго, но Фаррел кивнул. Батта пожал ему и Дабх руки и отступил. По короткому жесту Джнахина группа начала загружаться в грузовой отсек. Охотница шла за Нойноем Варадом, сзади пристроился Таг Ирган, до сих пор для Асуры казавшийся самым нервным и непрочитанным бойцом.
Она закрепила свой багаж, расчехлила и быстро собрала винтовку, после чего пристроила ее между коленями дулом вверх. Наемники проделали ровно те же самые операции. Стволы приходилось держать наготове даже в этом случае, ведь никто не даст гарантии, что на месте высадки – тайной! – не окажется засады или группа случайно не наткнется на далеко забредший патруль.
Джнахин прошел между рядами кресел. Не обделил вниманием и пристроившуюся в самом конце Канни Офир. Асура слышала: он спрашивал, есть ли у нее какие-нибудь пожелания или особые потребности? Бросив быстрый взгляд влево и вперед, она наткнулась на ухмылку Тага Иргана. Краткий миг – и штурмовик скрыл голову под шлемом. Реакцию остальных Асура не видела, все они спрятались куда быстрее. Фаррел откровенно издевался над Канни. Он делал бы это, даже будь на ней генеральские погоны. Эмадинка не имела над хибо никакой власти, и, наверное, капитан хотел, чтобы Офир уяснила себе это как можно тверже.
Но Канни держалась на удивление спокойно. Похоже, ей было известно, что подколки капитана ей придется выносить до самого конца операции, и майор не делала из этого трагедии.
Лафана подала сигнал о закрытии люка. Джнахин занял свое место и застегнул страховочный ремень. Спустя секунду он уже превратился в подобие андроида.
«Вдовушка» оторвалась от посадочной площадки. Асура представила, что внизу стоит майор Батта и машет платочком, а глаза на мокром месте. Этот нелепый образ заставил охотницу улыбаться.
Корабль набирал высоту, пробивая атмосферу, пока не вышел за ее границу и не активировал механизм эмуляции тяготения.
Миссия началась. С этой минуты «Секиры» будут предоставлены сами себе, и в случае провала заказчики едва ли смогут вытащить их. Фаррел сказал, что на это он не рассчитывает. У него были бойцы и была Лафана. Что еще нужно?
Асура закрыла глаза, представляя себе виды Изианы, мира, где она, возможно, найдет свою смерть.
Думать об этом было… забавно.

Центральный Кластер. 
Домен Эмадины. Изиана. Десять минут с начала операции «Колотушка» 
Они не видели сражения на орбите и не знали, что там происходит. «Вдовушка», находившаяся в стелс-режиме, уже полчаса просто дрейфовала с выключенными двигателями. Хибо ждали отмашки. Если расчеты командования правильны, Лига начнет стягивать к месту предполагаемого прорыва боевые корабли и откроет тыл. Так у «Вдовушки» появится «окно», сквозь которое можно будет прошмыгнуть.
Джнахин бросил взгляд на таймер. До критической отметки оставалось пять минут. Если им не дадут «зеленую улицу», придется отменять операцию. Сценарий катастрофический. На взгляд Фаррела, эмадинцы даже слишком осторожничали.
Чтобы держать руку на пульсе, наемник перебрался в кабину Лафаны. Он сидел в кресле рядом с пилотским, шлем лежал у него на коленях. Хибранийка заметила, что капитан слегка нервничает, но так было всегда. Она хорошо знала Джнахина и могла определить его душевное состояние лишь по вздрагиванию ноздрей.
Все, что хибо могли наблюдать через стекло кокпита, – это голубой полудиск Изианы, подернутый рваными скоплениями облаков, и черное небо, усеянное звездами. Ничего больше. Два крейсера, патрулирующие орбитальную зону, отсюда были не видны, однако отлично просматривались на сканерах «Вдовушки». Джнахин надеялся, что стелс-режим этой посудины способен обмануть вражескую систему обнаружения. Сейчас, когда над другим полушарием Изианы развернулась настоящая кошачья драка, местные вояки должны смотреть во все глаза. Дабх уверила капитана, что беспокоиться не о чем. «Вдовушка» находится в зоне охвата корабельных сканеров уже давно, но никто до сих пор не пытался выяснить, кто они и что тут делают.
Время шло. Джнахин сцепил руки в замок, не сводя глаз с голограммы, изображавшей планету. На орбите по-прежнему торчали два проклятых корабля.
– Есть новости?
Лафана слушала эфир, но понять ничего не могла – сигналы были зашифрованы. Борткомпу потребовалось бы слишком много времени на работу с ними, поэтому Дабх даже не пыталась. Тем не менее оставалась надежда зацепить какую-нибудь вменяемую передачу.
Внезапно пилот подалась вперед, склонившись над пультом.
– Есть!
Эмадинцы знали толк в секретности, так им, по крайней мере, казалось. На голоэкране появилось одно-единственное сообщение. Тот, кто перехватил бы его, никогда бы не догадался, о чем речь.
Фаррел кивнул. Сработало.
«Ледник» – вот что передал майор Лайдан из своего логова в пятистах световых годах от этого места.
Проход открыт.
– Вечеринка там, похоже, в самом разгаре, – сказал капитан.
– Не то слово. Как драпанули, – отозвалась Лафана, наблюдая за мерцающими голограммами.
Похоже, эмадинскому флоту удалось сломать оборону Лиги. Оба крейсера, стерегущие сектор карантинной зоны, наконец снялись с места и двинулись к точке сражения. Первый даже выпустил три эскадрильи истребителей; опередив несущий корабль, они помчались на выручку своим. Вскоре оба корабля вышли из зоны охвата.
Путь свободен.
Джнахин подключился к громкой связи грузового отсека.
– Нам выписали официальное приглашение на пикник. Будьте готовы к веселью.
Испал Шейо ответил за всех:
– Да, капитан.
В голосе сержа было столько мальчишеского восторга, словно сейчас Фаррел говорил не с опытным головорезом, а с зеленым новичком.
Лафана Дабх хрустнула пальцами и взялась за штурвал. Борткомп не мог сравниться с ней в мастерстве пилотирования. Можно было до бесконечности ждать, пока он методично пройдет всю оптимальную – и безопасную во всех смыслах – траекторию. Не в этот раз. Время поджимало даже с учетом дополнительных десяти минут, подаренных командованием.
Хибранийка с ходу задала ускорение, врубив на полную мощь щиты и компенсаторы инерции. Входить в атмосферу приходилось под довольно острым углом, что увеличивало шанс перегрузок. Шкалы стремительно поползли к красным отметкам, но затормозили на двух третях, слегка подрагивая. Лафана даже не смотрела в их сторону, ее больше интересовали показания сканеров и траектория. И погода в заданном районе. Батта сообщал, что над точкой высадки редкая облачность, но это было полчаса назад, и положение могло измениться.
Фаррел завороженно наблюдал, как красноватое ослепительное пламя охватывает защитный экран поверх стекла кокпита. Вскоре оно целиком заслонило обзор, а через несколько минут разом исчезло, словно кто-то сдернул с корабля огненное покрывало.
Первым делом капитан увидел те самые облака и под ними, с головокружительной высоты, часть суши. Суша все увеличивалась. Укрупнялись детали ландшафта. Джнахин отметил, что компьютер предупреждает о довольно сильном встречном ветре. Дабх молчала, сосредоточившись на пилотировании. Сканеры, обязанные следить за посторонними объектами, не реагировали.
Прошло минут семь. Появилась извилистая лента реки. Холмы, густо поросшие лесом.
Фаррел внимательно разглядывал живую карту за бортом «Вдовушки». Какую бы реалистичность ни давали голоизображения, а видеть своими глазами все-таки лучше.
Изиана была красивой.
– Точка «Ледник». Пятьсот метров, – сухо сообщила Лафана, сделав, не поворачиваясь, знак капитану.
Два пальца вверх – будь готов.
– Удачи.
Капитан нахлобучил шлем, резко встал из кресла и исчез за дверью в грузовом отсеке. Настенное табло начало отсчет времени до посадки. Наемники уставились на Джнахина. Он взялся за стальной поручень, торчащий из потолка. Говорить ничего не требовалось, но он все же не отказал себе в удовольствии немного покрасоваться. Фаррел давно понял, как это выводит из себя Канни Офир.
– Итак. В точке выброса будем через десять минут. Я хочу, чтобы все было четко, гладко, без проволочек. Каждый знает свою роль. – Его голос гудел из-под шлема, точно труба. Бросив взгляд на эмадинку, почти скрытую тенью в углу, капитан улыбнулся; Канни смотрела в противоположную стену и была похожа на мамашу с ребенком, застрявшую в терминале космопорта. Только ребенка не было. Джнахин почему-то твердо знал, что майор не ценит подобные вещи.
– Сейчас половина шестого вечера по местному времени, – добавил наемник. – Заход солнца через три часа, темно станет еще через полтора. Ночи летом довольно светлы, но выбирать не приходится. Однако работать мы будем в лесу, так что это даст дополнительный козырь. Наша задача добраться до границы периметра, проникнуть внутрь, скрытно заложить взрывчатку и уйти. Как только вернемся обратно тем же путем, подорвем заряды. Все просто, мы проделывали такие штуки не раз.
Наемники молчали и сидели неподвижно, пока не прозвучал сигнал готовности. Страховочные ремни отстегнулись разом, бойцы схватились каждый за свой поручень, слегка подавшись вперед.
Джнахин занял место у выходного люка, чувствуя, как «Вдовушка» покачивается над верхушками деревьев. Легко было представить корабль, планирующий прямо у границы ветвей в режиме светомаскировки. Двигатели работают на четверть тяги, только чтобы обеспечивать горизонтальный полет, остальную работу выполнял антигравитационный привод.
Наконец под потолком раздался голос Дабх:
– В пятисотметровом радиусе противника не замечено. Начинаю отсчет. Пять, четыре, три…
По телу Фаррела стекал пот, и это несмотря на эффективный климат-контроль брони. Правая рука в перчатке ритмично сжималась и разжималась на рукояти штурмовой винтовки. Сколько высадок он провел за свою жизнь? Фаррел не мог сказать точно, но каждый раз это было настоящее испытание. Никто из группы ничего об этом не знал – и, наверное, весьма бы удивился. Легендарный капитан испытывал самый настоящий мандраж.
– Два, один…
По Лафане Дабх можно было сверять часы. Как только она закончила обратный отсчет, обнулился и таймер; одновременно с этим «Вдовушка» опустилась на мягкую лесную почву. Выходной люк начал открываться, внутрь отсека брызнул дневной свет. Фаррел сделал знак первой паре – Эки Доджон и Зетаму Ратьесу; уже через мгновение они были снаружи. Держа оружие в положении для стрельбы, хибо отбежали на десять шагов от люка и заняли позицию, контролируя возможные направления атаки. Фаррел бросил взгляд наружу. Лес был зеленым и довольно шумным. Вокруг проплешины, где опустилась «Вдовушка», громоздились мощные, почти сплетающиеся друг с другом деревья. Казалось, чьи-то корявые руки-гиганты беспрестанно сражаются между собой.
Следующей шла Асура. Ее позиция была ближе к кораблю, за спиной Ратьеса. Охотница опустилась на одно колено, приставив приклад винтовки к плечу. То же самое, только с другой стороны пандуса, проделал Испал Шейо. Они рисковали, не прикрыв зону по другую сторону корпуса корабля, но обстановка позволяла. Джнахин сверил время. Четыре секунды.
В задачу Варада и Иргана входило позаботиться о багаже. Наемники подхватили ящик со взрывчаткой и выволокли наружу. За взрывчаткой последовал еще один, поменьше, в котором хранилось некоторое количество интересных девайсов. «Коробка фокусника» для скучающих охранников, сказала Доджон на брифинге. Джнахин проследил, как разведчик и штурмовик кладут багаж за траву. Так же быстро они вернулись за рюкзаками, оставленными в ячейках. На то, чтобы выволочь их наружу, понадобилось еще пять секунд. Вместе с последней партией за Ирганом и Варадом вышла Канни Офир. Фаррел мысленно похвалил ее: молодец, девочка, не стала крутиться под ногами, когда работают занятые люди.
Как только грузовой отсек освободился, Лафана закрыла люк. Капитан махнул в сторону кабины, но вряд ли хибранийка увидела этот жест, скорее, он предназначался Джнахином самому себе; пока все шло гладко. Вблизи корабль с включенным светокамуфляжем напоминал прозрачный воздушный шар неправильной формы. Фаррел подавил желание хлопнуть по нему ладонью и просто отошел подальше. Несколько секунд он наблюдал, как «Вдовушка», издавая тихий гул, исчезает за деревьями, затем повернулся к группе.
Бойцы сидели на своих позициях. Канни Офир, держась за пистолет-пулемет, висящий на груди, стояла возле сложенного кучкой багажа, словно ее поставили здесь стеречь груз.
Фаррел включил коммуникатор и вытащил из набедренного кармана сложенного в подобие таблетки дрона-шпиона. От прикосновения к центральной части диска робот активировался и превратился в шарик. Он преспокойно умещался на ладони. Джнахин подкинул дрона в воздух, тот повис в трех метрах над землей. Капитан отправил ему пару команд. Робот, словно поразмыслив, повисел еще немного и поплыл в сторону деревьев. Теперь у Фаррела будет вся информация о том, что происходит вокруг. Спасибо Службе технического обеспечения эмадинской разведки. Ее хорошо финансировали, а значит, она могла похвастаться неплохим арсеналом средств наблюдения.
– Сбор. – Фаррел еще раз убедился, что поблизости чисто. Дрон сообщит о любых перемещениях объектов крупнее собаки либо о своих собратьях-роботах, которые теоретически могут прочесывать местность и за пределами периметра.
Наемники оставили позиции и подошли ближе. Канни Офир не двинулась с места, даже не повернула головы. Хибо игнорировали ее, она отвечала им той же монетой. Фаррел подумал, а стоит ли оно того: так уже ли важно было посылать с группой кадрового офицера разведки? Что мешает его ребятишкам, например, убить ее и бросить в лесу на съедение местной фауне? Ведь будь они действительно предателями, что бы их остановило? Офир, может, и профессионал, но ей не устоять против целого отряда.
Только здесь, под пологом изианского леса, Джнахин впервые допустил мысль, что цель у Канни совершенно иная, а все эти разговорчики о проверках лишь прикрытие… Впрочем, пока Офир не мешает заданию и не действует ребятам на нервы, ему положительно начихать на интересы разведки.
– Через два часа мы должны выйти к контрольной точке, – сказал Фаррел. – Мы слегка задержались, и это грозит выпадением из графика. Поэтому идем быстро, не отвлекаемся. Ушки на макушке.
– А проводник? – спросил Таг Ирган.
Еще один повод для беспокойства. Фаррел повернулся к эмадинке.
– Об этом стоит спросить у нашей гостьи.
– Все, что я знаю: он должен быть здесь, – ответила Канни.
Сухо, жестко, с намеком: не доставайте идиотскими вопросами впредь.
Джнахин не успел продолжить, как дрон прислал ему сообщение и часть карты местности, которую сканировал в данный момент.
Кто-то шел в их сторону. Человек либо гуманоид с аналогичными пропорциями тела.
– Кажется, наша вип-персона. – Капитан указал на северо-восток. Наемники распределились по краю поляны, оставив груз в ее центре. – Майор… – Канни последовала за ним и присела рядом с большим валуном, покрытым пятнами зеленого мха. Джнахин кивнул. – Я как раз хотел сказать, чтобы вы держались поближе ко мне. Раз я тут главный, я за вас отвечаю. Хотя мне это и не нравится, но будет хуже, если вам подпалят шкурку. Тогда придется писать отчет вашему начальству.
Канни обратила на него лицевую часть шлема.
– Вы издеваетесь?
– Хочу понять, кто вы.
– Это важно?
– Ну, когда кто-то приходит в мой дом и начинает предъявлять права, естественно, я хочу знать его мотивы. Что именно сделало его нахалом.
Майор ответила не сразу. Наверное, подбирала из сотни вариантов один. И выбрала не самый лучший.
– Изиана принадлежит Эмадине, поэтому… она мой дом.
– Неужели вас в разведке не учат образно мыслить? – изобразил притворный ужас капитан.
– Я вам не нравлюсь, – ответила Канни. – Но очаровать вас – не моя задача. Во имя дела я терплю многое, в том числе грубейшее нарушение субординации и даже оскорбления. – Она помолчала. – После того инцидента в комнате для инструктажа меня так и подмывало подать рапорт. Тогда вам грозил бы военно-полевой суд.
– Знаем, проходили, – бросил Джнахин.
– Вас это не пугает?
– Нет.
– Расстрел?
– Нет.
– Каторжные работы на далеких астероидах до конца жизни?
– Нет.
Фаррел чувствовал ее ярость.
– Как вы дожили до своих лет, если ведете такую рискованную игру? Запомните, вы здесь только потому, что я позволила вам. Думаете, Батта все решает? Нет. Он только исполнитель.
– О… полагаю, я должен наложить в штаны прямо сейчас?
Офир качнула головой.
– Ваше право. Недаром говорят, что все хибранийцы дикари.
Она отвернулась. Фаррел с досадой подумал, что разговорить строптивую кошечку не удалось, хотя шансы были.
Угрозы и в самом деле не пугали его. Офир не опустилась до доноса, потому что это было ниже ее достоинства; она слишком ценила то, чего достигла упорным трудом, ни разу не запятнав себя грязной игрой. Джнахин видел в ней провинциальную девочку, которая в полной мере использовала свой шанс пробиться в высшую лигу. Канни была из той породы людей, что всегда играют честно, пускай даже в ущерб себе. У них свой железный кодекс чести.
С каждой минутой Канни вызывала у него все большее восхищение. Она походила на Асуру, словно сестра. Не внешне, разумеется, но по складу характера.
Она могла бы стать хибо, не распорядись судьба иначе.
Джнахин хотел подобрать подходящую реплику, сделать еще одну попытку пробить брешь в ее обороне, но решил отложить на потом. Игра становилась все интереснее.
Канни приложила приклад пистолета-пулемета к плечу, целясь в человека, вышедшего из зарослей. То же самое, не задумываясь, сделал и капитан.
Как только Шейо и Ирган взяли пришельца на мушку, Джнахин вышел из-за камня. Пора было сосредоточиться на деле.

Изиана. Лес. Окрестности станции мультисвязи 
Он шел по тропинке, которую Таг сначала не заметил.
Теперь, присмотревшись, штурмовик мог видеть «вход» в лесную чащу; от него тянулся во влажный сумрак самый настоящий туннель. Возможно, тут была когда-то звериная тропа.
Хибо занимал позицию за кустом слева от того места, где должен был появиться человек, сержант справа.
Идет не торопясь. Знает, что мы тут, но не бежит. Значит, свой.
Расслабляться, разумеется, не стоило. Таг поднял ствол штурмовой винтовки. Бросив быстрый взгляд в центр проплешины, где недавно стояла «Вдовушка», наемник увидел ящики и рюкзаки. Фаррел, похоже, был уверен, что им ничего не грозит, раз допустил такое.
Другие бойцы рассредоточились по краю площадки, капитан и эмадинка укрылись за большим валуном. Штурмовик представил, как эти двое секретничают там, словно дети в своем «тайном» месте.
– Приготовься. – Шейо было лучше видно, где сейчас незнакомец. Сержант сделал знак Иргану, тот кивнул.
Можно было слышать шаги человека. Похоже, он специально привлекал к себе внимание.
– Чшшш! – Ствол винтовки уперся незнакомцу в грудь. Держа оружие так, Испал положил руку пришельцу на плечо и вывел на открытое место. Таг пристроился сзади, взяв на прицел затылок. – Все в порядке.
Из-за валуна показалась Канни Офир, затем Фаррел. Не опуская оружия, он подошел к человеку и остановился в трех шагах. Таг отметил про себя эту картину. Один безоружный гражданский и трое людей в полной экипировке, на которую нанесен временный слой светокамуфляжной краски.
– Эй, эй, эй… Я свой… расслабьтесь… – Слегка отведя руки в стороны, пришелец обернулся вокруг оси. – Так это вы и есть, да? Те самые, которые крутые…
Сержант быстро обыскал его и вернулся на свое место. Оружия не было.
– Ты кто? – спросил Фаррел.
– Угадаешь с трех раз? – Он был молод, довольно неряшливо одет в «чисто крестьянскую» одежду; во всяком случае, по мнению Тага, местные колонисты, занимающиеся фермерством, должны были носить именно это.
Его куртка и штаны, заправленные в высокие сношенные ботинки, знавали лучшие времена. Широкий пояс изрядно потерт, откинутый капюшон выделялся грубо прилаженной заплатой на самом видном месте. Целясь в затылок фермера, Таг мог видеть неаккуратно подстриженные волосы.
Было ощущение, что этому типу вообще плевать, как он выглядит.
– Короче, ребята, меня зовут Маир. Просто Маир. Я вроде как ваш проводник и все такое… – Его голубые глаза под светлыми бровями прошлись по Фаррелу и остальным бойцам. – Хотел бы и я. А где дают такие шмотки?
Из-за Джнахина вышла Канни Офир.
– О! Я вас знаю. Вы эта… ну эта… – Фермер защелкал пальцами.
– Почему вы опоздали? – спросила она. Забрало ее шлема автоматически сложилось, открыв злое лицо.
– Майор! Во! Ха! – Маир рассмеялся. – Типа секретные дела и все такое.
– Я задала вопрос.
Проводник сунул руки в карманы, смерил эмадинку взглядом.
– Ну дела, ферма все-таки. Да и по этим лесам забеги на время только дурак устраивать будет. Тут полно всякого, а мне еще и шифроваться надо. Нет?
Таг заметил, что капитан переглянулся с Канни и опустил оружие. Хибо последовали его примеру. Ирган был последним, но при этом остался за спиной Маира, на всякий случай. Этот субъект ему не нравился.
– Ладно, – сказала майор. – Обсудим позже. Надо выдвигаться, пока мы окончательно не выбились из графика.
– Ага, точно, – закивал проводник, оглядевшись. – До вашей этой станции еще пилить. – Теперь Маир жадно разглядывал пришельцев. Должно быть, для него, дремучего провинциала, эти вояки из большого космоса казались богами. – Десяток километров, ага.
Штурмовик мог понять, что он чувствует.
– У вас есть что-нибудь? – спросила Канни.
– А?.. Не… Все тихо. Ваши дружки на станции никуда не выходят. Кораблей не было уже пять дней. Спецы, которые там возятся с аппаратурой, тоже носа не кажут с базы. – Фермер цыкнул слюной через щель между передними зубами. – Тишина и покой.
Фаррел дал знак Испалу и Тагу, те подхватили ящик со взрывчаткой; второй, тот, что с оборудованием, взяли Варад и Ратьес. Остальные распределили рюкзаки между собой.
– Тронулись, – ухмыляясь, сказал Маир. Слева его ухмылка была щербатой, Таг подумал, что это след давней драки.
Похоже, фермера нисколько не занимала секретность и важность задания. Для него все это было как прогулка, к тому же приносящая прибыль. Вдоволь наглядевшись на солдат, он просто повернулся и пошел обратно к лесу. Таг уловил, что Маир даже тихо напевает под нос; проводник вел себя с непосредственностью, присущей только законченной деревенщине.
Капитан покачал головой, как бы намекая, что здесь он ничего сделать не может. Оставалось надеяться, что Маир знает дорогу и не сваляет дурака.
Группа двинулась в путь. Асура шла сразу за Джнахином и Офир с винтовкой наготове, следом – «несуны», замыкала колонну Эки Доджон. Она запустила в воздух собственного дрона, который был еще меньше того, каким пользовался капитан. Малыш следовал за ней, словно прилипчивое домашнее животное, и был своеобразными глазами на затылке. У Эки на этот счет имелась своя паранойя, она жутко не любила оставлять неприкрытыми тылы.
Следующие полчаса группа просто шла. Таг смотрел на землю, пытаясь считать шаги, но потом ему надоело. Он пытался думать о Дирке и о том, как бы прокомментировал ситуацию снайпер, но образ Фогуа расплылся и успел стать нечетким.
На его место, что вызвало немалое раздражение штурмовика, пришла Асура. Таг отлично видел впереди ее спину. Ствол снайперской винтовки покачивался при ходьбе и словно гипнотизировал.
Таг отвел взгляд. С каждым днем он ощущал, как внутри его растет давление, и не мог разобраться, в чем же истинная причина. Асура была экспертом, и штурмовик не сомневался, что в бою она не подведет. Дело не в этом. Что-то происходило с ним, когда охотница даже просто оказывалась рядом. В тот момент Иргану хотелось убежать и скрыться, чтобы не видеть ее и не слышать. Был ли это страх? Или та самая глупая ревность, вспыхнувшая в нем еще до появления Асуры? По-прежнему – ни одного ответа. Таг чувствовал себя уязвимым. Пожалуй, это было самое гадливое ощущение из всех.
В конце концов его мысли прервал какой-то звук. Прекратив созерцать собственные ботинки, штурмовик поднял голову. Свободной правой рукой он нащупал рукоять оружия, висящего на груди.
– Да этот тип рехнулся, – прокомментировал, глядя вперед, Испал Шейо.
Таг понял не сразу. Маир пел, теперь уже не просто мурлыча под нос какую-то ерунду, а в полный голос. В это трудно было поверить, но уши Тага не обманывали.
– Наверное, мы взяли не того проводника, – отозвался штурмовик.
– Эй, заткните его, пока он не привлек сюда всю армию Лиги, – сказал позади него Варад.
Ирган заметил, как Джнахин кладет руку Маиру на плечо и что-то ему говорит. Фермер повернул голову, широко улыбаясь. Штурмовик начал подозревать, что этот тип увлекается веществами; уж больно странный.
Переговоры продолжались не дольше минуты.
– Не бойтесь. Тут места дикие. Ваши друзья со станции сюда ни разу не заходили, поэтому я пою совсем для других…
Наемники превратились в слух. Таг прокрутил в уме услышанное. Он ничего не упустил?
Капитан посмотрел на свой коммуникатор.
– Будь готов, – сказал Шейо, обращаясь к Иргану. – Может быть, это ловушка.
Штурмовик и сам понял, что Джнахин увидел на дисплее нечто подозрительное.
– Да ладно, – бросил фермер в ответ на какую-то реплику Канни. – Сейчас все узнаете.
– Мы не одни, – сказала Эки, чей дрон тоже просигналил о чем-то в непосредственной близости от них.
Таг готов был расстаться с грузом и вскинуть ствол. Его взгляд шарил по растущим по обеим сторонам от тропы деревьям. Он заметил, что птицы и животные стали голосить тише, некоторые вообще замолчали.
Фаррел сжал руку на плече Маира, и тот остановился.
– Хорошо, как знаете. Просто я должен был предупредить, что мы идем.
Лес ожил вокруг них. Группа мгновенно развернулась лицом к угрозе, нацелив оружие на заросли.
– Не стрелять, – сказал проводник. – Это свои.
Таг первым увидел лицо, появившееся из мешанины листьев. Оно было покрыто защитным гримом. Человек шагнул на открытое место, держа руки слегка разведенными в стороны, но его оружие продолжало висеть на груди. Ирган отметил, что это старая штурмовая винтовка, перетянутая на цевье липкой грязной лентой.
У других «лесных людей» стволы были такие же и даже хуже. Словно чтобы компенсировать недостатки арсенала, все они носили ножи, иногда по нескольку, сети, бухты веревок и топорики. У одного был большой секач, которым обрабатывают живые изгороди.
В считаные секунды хибранийцы оказались окружены.
– Отставить. – Отдавая этот приказ, Фаррел ничуть не колебался. Таг привык доверять его чутью, поэтому просто опустил ствол.
Человек с измазанным лицом беспристрастно взирал на него.
– Это наше типа ополчение, – сказал Маир, – отряд самообороны. Я должен был предупредить, чтобы нас не продырявили.
Таг прислушивался. Все, кто не участвовал в разговоре, с увлечением ждали развязки.
– Почему вы не сказали? – брызнула ядом Канни.
– А зачем? – сунув руки в карманы и склонив голову набок, спросил Маир.
– Наш договор…
– А я и не нарушаю ничего. Просто хотел познакомить вас со своими друзьями. Может быть, они вам помогут. Как знать, да?
Джнахин снял шлем. Оглядев странных людей вокруг, он пожал плечами.
– Короче, дело такое. У нас тут пошаливает одна банда. Думается, это остатки отрядов братьев Тоссини, ну тех, что ваши поимели недавно. – Маир бросил взгляд на Канни. Эмадинка превратилась в статую. – Ну так они и разбежались кто куда. Некоторые пришли в нашу долину, сбились в кучку и начали навещать окрестные фермы. Обычное дело, типа. Рэкет, грабеж, убийства. Сначала-то они вроде как просто просили: дайте то, дайте это. Изучали нас. Потом обнаглели. Ну мы их посылали подальше. Один раз пощупали их переговорщикам ребра, так думали, что избавились от гостей. Черта с два! Они вернулись и сожгли два хутора. Убили всех. На следующий день напали снова, сожгли скотину в сарае и все припасы. Что нам было делать? Мы вооружились и пошли выслеживать тварей, но логова их пока не нашли. С той поры и патрулируем лес, думаем перехватить их, когда снова пойдут в нашу сторону. – Фермер развернулся к майору. – Между прочим, мы просили у ваших помощи. Что вы нам ответили? Для вас наши проблемы оказались не… э… первостепенными.
Фаррел посмотрел на Канни.
– Все правда, майор?
– Я отвечу так и сейчас. У Эмадины нет…
– Нет сил, чтобы справиться с бандитами? – перебил ее проводник. – Да двоих-троих этих ребят хватит выпилить всю свору!
– У этих ребят, как вы выразились, есть дела поважнее, – процедила сквозь зубы Офир.
– Конечно. Спецоперация и все такое, да? А мы? Вы ждете от фермеров, что они будут вам помогать, а сами кормите нас обещаниями и снабжаете эмадинской валютой. Спасибо! Но, сдается мне, уважаемая, этого маловато. – Маир навис над невысокой женщиной. – Нас грабят, убивают, стирают с лица земли. И это по вашей вине. Тоссини никогда бы не появились в наших краях, если бы не ваши вонючие алмазы!
– Сделайте шаг назад, иначе я буду вынуждена применить силу, – сказал Офир, поднимая пистолет-пулемет. Ее глаза оставались холодными.
Она говорила, как полицейский, но у нее не было шокера, а был боевой ствол.
В ответ на это лесовики подняли свое оружие и нацелили на нее. Не на хибо. Но наемники не могли не отреагировать – и на горизонте замаячила нехилая драка. Таг уже наметил, в кого первого всадит пулю.
Фаррел положил руку Канни на наплечник и надавил.
– Прекратите. – Капитан развел спорщиков с легкостью, словно повздоривших детей.
Маир, ничуть не боявшийся оружия, плюнул на землю, позаботившись о том, чтобы слюна попала рядом с ботинком Канни.
– У меня операция, я выбиваюсь из графика, – сказал Джнахин, обращаясь ко всем участникам вечеринки. – Всем все ясно? Вот ты, Маир! У тебя есть какое-то дело к нам? Вот прямо сейчас! Ну, говори, я слушаю!
Фермер слегка стушевался, впервые с момента, как его увидел Ирган.
– Нет, – подумав, сказал проводник. – Я хотел показать вас своим друзьям, если уж наш путь пролегает вблизи лагеря, всего-то. Это же не преступление. И чтобы вы посмотрели им в глаза.
– Посмотрел, – бросил Фаррел, – теперь я продолжу делать свою работу, если ты не возражаешь.
Фермер покосился на лесовиков, потом на капитана, потом изучил Канни. Эмадинка демонстрировала несокрушимое хладнокровие.
– Идем? – Джнахин смотрел на фермера.
– Я от своего слова не отказываюсь.
– Что ж… – Фаррел повернулся к лесовикам. Те давно опустили оружие и выглядели еще мрачнее, чем раньше.
Таг подозревал, о чем они думали и что хотел сказать Маир, но… фермер передумал – возможно, испугался. Он был гражданским, который не знал, на что способен старый волк и какова может быть его власть над людьми. Джнахину не обязательно приставлять нож к чьему-то горлу, чтобы добиться своего.
Ирган почувствовал на себе взгляд Асуры, но когда посмотрел, увидел, что она успела отвести его. Таг сбился со счета, сколько раз за последние дни такое было. Похоже, этой нобар нравилось выводить его из себя.
– Господа. Желаю вам удачи. – Голос Джнахина в тишине прозвучал резко и пугающе.
Лесовики ответили молчанием. Те, что ненароком загородили капитану путь, поспешили отойти в сторону. Таг подхватил свой край ящика со взрывчаткой, и группа продолжила путь.
Ополченцы исчезли, растворившись в зарослях, а Фаррел увеличил темп, стараясь успеть в расчетное время. Поработать ногами пришлось немало, особенно когда местность стала сильно пересеченной. Иногда им приходилось карабкаться по скальным выходам, иногда, если те были слишком высоки, обходить их. При этом на пути хибо попадались то овраги с мелкой водой на дне, то такие глубокие расщелины, что дно их терялось во тьме.
С момента памятной встречи Маир не проронил ни слова, на все вопросы капитана отвечал жестами, указывая направление, или молчал. Это молчание было куда хуже, чем пение, которым он «радовал» союзников раньше. Таг ждал, когда же терпение фермера лопнет и он начнет болтать. И хотя это могло демаскировать группу, штурмовику хотелось слышать его голос. С каждым пройденным километром этот лес все больше нервировал Тага; слишком он был спокойным, красивым и безмятежным.
Наконец, контрольная точка. Капитан объявил привал. Маир подсказал место, где можно укрыться, не рискуя привлечь случайно внимание противника. Группа была уже всего в трех километрах от периметра.
Положив ящик со взрывчаткой на траву, Таг и Шейо уселись рядом, чтобы перевести дух. В такие моменты хорошо понимаешь, для чего нужны были все эти изнуряющие многокилометровые марш-броски, которыми изводил их Фаррел. И даже учитывая уровень физической формы наемников, им пришлось нелегко.
Таг прислонился спиной к дереву, пока другие располагались кто где. Полянка, куда привел их фермер, была крошечной, стиснутой густыми кустами, с которых свисали гирлянды пурпурного лишайника. Над головами хибранийцев вились какие-то насекомые. Таг смотрел на одно из них, усевшееся на дуло его штурмовки.
Организовали скудный обед. Костер разводить было нельзя, саморазогревающихся пакетов они не взяли, только холодные готовые концентраты. Но и им Ирган был рад и с жадностью прожевал и проглотил две штуки. Сытость пришла сразу, стимулирующие вещества, добавленные в питательную массу, придали дополнительную бодрость. Таг смял упаковку и спрятал ее глубокого под слой дерна.
– Я прошвырнусь по окрестностям, – сказал фермер, впервые произнеся слово после инцидента с лесовиками.
Капитан сверился с показаниями своего коммуникатора. Эки Доджон, которой он адресовал вопросительный взгляд, кивнула. Таг понял эту пантомиму как подтверждение: все чисто. Ответ проводнику Джнахин дал не сразу, но, наконец, Маир ушел. Штурмовик посмотрел ему в спину, почти уверенный, что он сбежит или завел их в ловушку. Здесь довольно трудно будет сражаться, если враг навалится со всех сторон.
Фаррел разговаривал с эмадинкой, та отвечала односложно, с неохотой выстреливая словами. Речь шла о банде, терроризировавшей местных. Офир заявила, что ее ведомство не обязано заниматься такими вещами, это дело армии, и она не понимает, в чем претензии лично к ней. Она не принимает решений.
Капитан согласился; в руке он держал фляжку с водой и пил маленькими глотками. Таг внимательно наблюдал за ним, пытаясь понять, о чем он думает. Те люди нуждаются в помощи, а Эмадина дала им от ворот поворот, но при этом еще требует лояльности и использует в войне против транспортников. Кто из колонистов потерпел бы такое отношение со стороны союзников? С другой стороны, какой у них выбор? Попасть под власть Лиги, которой плевать на все, кроме прибыли, или остаться под протекторатом Эмадины. Она, по крайней мере, обещает сохранить прежний статус-кво и не вмешиваться в дела поселенцев. Фермеры могли надеяться, что когда Лигу выпнут с планеты, все станет по-прежнему; они будут выращивать скот и зерновые, а правительство займется своими делами подальше отсюда.
Очевидно, ради этого такие люди, как Маир, готовы были стерпеть даже бандитов. Не дождавшись помощи от эмадинцев, они сами взяли в руки оружие, и это, по мнению Тага, был правильный выбор. Так поступили бы и хибо. Чем покорно ждать самого худшего и находиться в рабстве у всякого сброда, лучше сражаться. Умереть свободным куда лучше, чем рабом. Ирган не мог представить себе альтернативу.
Угадать, о чем думает Фаррел, оказалось невозможно, однако его вопросы Канни наверняка прозвучали не из чистого любопытства. После очередной маленькой перепалки капитан замолчал. Ирган нашел глазами Асуру. Та забилась в глубокий провал в почве и обняла винтовку, напоминая потерявшуюся маленькую девочку. Шлем лежал рядом, глаза закрыты. Почувствовав, что Таг смотрит на нее, она открыла их, но он отвел взгляд. Кровь загудела у него в ушах. Сколько еще будет продолжаться эта игра в поддавки? Зачем она вообще? Таг сделал вид, что проверяет оружие. Дурак. Идиот.
Между тем в лесу становилось все темнее. Солнце село, сумерки разлились между деревьями. Большая часть животных отправилась на покой.
Капитан ждал, пока из зарослей, как призрак, не появился Маир.
– Пора, – сказал он. – Я знаю одно хорошее место. Можно спрятаться. Положить барахлишко, чтобы не мешало, ага. – Он оглядел наемников с плохо скрываемой иронией. Этот его взгляд Тага раздражал. – Вы это… типа, сегодня хотите пощипать ваших дружков за мягкое место?
– Сегодня, – ответил Нойной Варад. – Хочешь поучаствовать, умник? Могу пистолет одолжить.
– Да уж оставлю работу экспертам, типа, – осклабился фермер. – Но если деньжат подбросите, могу и пострелять.
– Обойдемся. Не хочу, чтобы за мои же бабки ты отстрелил мне что-нибудь.
Проводник загоготал, нисколько не заботясь о маскировке.
– Да вы, народ, мне все больше нравитесь.
Фаррел вырос перед ним. У него было отлично развито умение появляться внезапно.
– О… – сказал Маир.
Таг заметил, что у него дернулась щека.
– У меня есть карта местности, очень подробная, – прошипел капитан. – У меня также уйма опыта выживания в лесу. Я мастер ориентирования и всегда сумею найти дорогу из любой чащи, если надо. Так зачем мне ты?
Фермер отступил на шаг.
– Ну… мы, типа, заключили договор. Вот с ее начальством. – Он кинул на Офир.
Майор разглядывала проводника с любопытством насекомого-каннибала, которое собиралось сожрать его, приняв за аппетитного сородича.
– Нет, – сказал Джнахин. – Мне плевать на ваш договор.
– Ну… я отличный малый.
– Я с удовольствием посижу с тобой в баре, если выживем, и послушаю, как ты травишь байки. Ты в этом мастер, я знаю. Но сейчас мне это не нужно. Что мне мешает пустить тебе кровь и оставить под кустом умирать? Ибо это единственный способ заткнуть твою глотку. Да?
Проводник надулся, потом расплылся в улыбке. Наверное, подумал Таг, он чувствовал себя в стае хищников. Рядом не было никого, кто бы его поддержал.
– Я знаю самые короткие пути, – произнес Маир. – Типа, самые удобные. Ни на одной карте их нет.
Капитан состроил вопросительное лицо.
– И?
– И еще я понятливый. Все схватываю на лету. Больше ни звука. – Он приложил руку к груди театральным жестом и вытянулся в струнку.
Фаррел хлопнул его по плечу.
– То-то же. Двигаем дальше. Я сыт по горло этим лесом и этой планетой. Чем быстрее закончим, тем лучше.
Капитан был зол. И Маир без труда уловил его настроение; угроза насчет пустить кровь не была пустой, вовсе нет. Фаррел мог выглядеть каким угодно нестрашным, но он не моргнет и глазом и прикончит любого, если сочтет это необходимым.
Фермер дураком не был, его жизнь напрямую зависела от его полезности для Джнахина. Таг был уверен, что Канни Офир не стала бы вмешиваться, чтобы спасти ему шкуру.
Наконец совсем стемнело. Штурмовик включил режим инфракрасной подсветки в своем шлеме, и теперь все кругом стало светло-зеленым. В массе зарослей можно было заметить глаза каких-то мелких зверьков, наблюдающих за наемниками. Зверьки оказались пугливыми и быстро разбегались. Таг почти не слышал звуков леса. Ночь вступала в свои права.
Маир осторожничал. Несколько раз он останавливал продвижение и осматривался. Таг понятия не имел, как ему удается ориентироваться во мраке без тепловизора. Может, местные колонисты вывели у себя эту способность эволюционно? Так или иначе, а проводник знал, что делал. Пока Джнахин смотрел на свою карту, он исчез в зарослях, потом вернулся. Его глаза в инфрафильтре светились, как лампочки.
– Почти на месте. Туда. – Хибранийцы двинулись за ним, стараясь производить как можно меньше шума.
Взобравшись на небольшой холм, они начали спуск, прошли по дну каменистого оврага, где раньше тек ручей, и вновь поднялись. Маир первым нырнул в какую-то дыру, образованную толстыми ветвями кустарника. Кругом были густые заросли, пробиться через них мог только человек с топориком или штурмовым ножом. Следом за фермером в дыру полез Джнахин, потом эмадинка, затем Асура. Шейо и Ирган, несущие ящик со взрывчаткой, протиснулись не без труда, зато по другую сторону входа оказалось довольно просторно.
Когда-то здесь была стоянка. След от костра указывал на то, что разжигали его не единожды, камни уложены вокруг для удобства сидящих. В этой лакуне, ограниченной кустами и развесистыми деревьями, дающими защиту от дождя и посторонних глаз, могли разбить лагерь не меньше двух десятков человек.
Ирган и Шейо поставили ящик в «углу». Хибранийцы вели себя настороженно, скорее подчиняясь привычке, чем ожидая реального подвоха. Они входили, готовые стрелять, словно в тренировочную комнату, где отрабатывали близкий контакт.
– Здесь иногда останавливались охотники. Несколько раз ополченцы, – говорил фермер. – Никто посторонний об этом месте не знает. И ваши дружки тоже.
– Сколько до границы периметра? – спросил Джнахин. Капитан бегло осмотрел «пещеру» и взглянул на карту.
– Шагов пятьдесят. – Маир махнул рукой на север. – Прямо за той грядой. Кстати, тут можно свет зажигать. Или развести костер – никто не заметит. – Фермер ухмылялся, совершенно довольный собой.
Фаррел кивнул.
– Хорошо. Располагаемся. Нойной, Зетам, на вас взрывчатка. Остальным приготовить оружие, распределить боеприпасы. Эки – на тебе «ящик с сюрпризами».
Доджон не нуждалась в напоминании. В коробочке, что была поменьше, лежали ее любимые игрушки. Возможно, большая их часть не понадобится – и даже точно, если все пройдет по плану А, – но кивать на авось не стоило. Прежде всего инженер должна была позаботиться об охране стоянки.
Эки отложила штурмовку, присела возле ящика и откинула крышку. Таг, успевший распотрошить свой рюкзак, заметил, что Асура оставила оружие возле дерева и присоединилась к ней.
– Я помогу.
– Хорошо, подруга. – Эки откинула забрало. Пожалуй, она была единственной, с кем у Асуры установились отношения, которые можно назвать дружескими.
Таг это казалось странным. Девушки были не похожи, во всяком случае, не настолько, чтобы быстро найти общий язык.
Подготовка началась. Ирган методично собирался для вылазки. Сначала план Фаррела предусматривал переждать сутки в лесу и атаковать базу следующей ночью, но капитан изменил свое мнение. Нет смысла столько ждать, более того, в этой ситуации можно потерять время. Кто знает, как поведет себя охрана СМ после сообщений о недавней атаке эмадинского флота? И что предпримет командование войсками Лиги? Таг понял, чего боится Джнахин. Противник вполне способен – просто для подстраховки – усилить охрану объекта двумя-тремя взводами свежих бойцов да еще расширить зону патрулирования. На эту станцию транспортники возлагают слишком много надежд, чтобы смотреть на ее безопасность сквозь пальцы. Таг бы ничуть не удивился, узнай, что здесь уже расквартирована целая армия.
Возможно, причина была в хибо. Если операция «Колотушка» прошла успешно и они смогли занять ключевые точки, то противник сейчас слишком занят боями в зоне рудника. Следовательно, отозвать с передовой даже взвод транспортники не могут. В свою очередь, это дает группе Фаррела как минимум еще восемь часов на выполнение задания. Что будет дальше, зависит от хибранийцев. Часть десанта, оттягивая на себя вражеские отряды, должна максимально долго держаться на позициях; часть, заброшенная вторым эшелоном, при поддержке легкой авиации начнет наносить удары по флангам и тылам врага. Через сутки, во время второго орбитального прорыва, новым десантом планировалось отрезать Лиге возможность пользоваться дорогами и рассечь уже ослабленный вражеский фронт надвое. Транспортники потеряют территорию передислокации возле северной оконечности рудника. В этом случае у Эмадины появится шанс выбить неприятеля из этой зоны и закрепиться окончательно.
Так объяснял группе на собрании Джнахин. По его мнению, план был толковым, не идеальным, но толковым. Собственно, сейчас и решалась судьба операции. Где-то шли бои, и транспортники пытались выбить из наглых хибо дух… Если уже не выбили, если вообще удалось хоть что-то. Новостей не было, неоткуда было их взять, и всякий раз при мысли о том, что его соплеменники гибнут вдалеке, у Тага сжимался желудок. Он предпочел бы оказаться в гуще боя, а не в убежище, напоминающем звериное логово.
Нойной Варад сидел рядом с ним и, разложив сменные магазины и энергоблоки, медленно раскладывал их в ячейки брони. Ирган даже не знал, что он рядом.
– Интересно, не зря ли мы стараемся? – спросил разведчик, словно ни к кому не обращаясь.
Таг загнал энергоблок в паз штурмовой винтовки, чувствуя внезапный прилив ярости.
– Больно тихо, – сказал он.
– Ага, – согласился хибо. – И эта дама мне совсем не нравится. Будь я двойным агентом, могла бы она меня раскусить?
Таг бросил взгляд на Канни. Майор сидела, уже готовая к выходу, и смотрела в пустоту. Иной раз штурмовик завидовал ее самообладанию.
Варад еще некоторое время ворчал, словно старик, но Таг не комментировал. Он давно понял, что для Нойноя выражать таким образом недовольство просто способ скинуть напряжение перед боем. Ну и зануда. Что касается остальных, то они вели себя согласно собственным привычкам. Асура не выделялась на фоне своих новых коллег ничем особенным и болтала с Эки, точно они были старыми подругами. Ирган мысленно чертыхнулся.
До самого конца капитан обсуждал что-то с Маиром, стараясь, видимо, вытянуть из него как можно больше подробностей. Таг наблюдал. Фаррела интересовала каждая кочка, каждая травинка в зоне периметра. Нередко фермер просто разводил руками, намекая, что его знания не безграничны. Наконец, довольно мрачный с виду, капитан скомандовал сбор.
Последние инструкции – и «Секиры» отправляются на вражескую территорию. Через ту же самую дыру в зарослях хибранийцы выбрались наружу. Таг, наконец, ощутил настоящий подъем. Он любил свою работу.
Теперь идти было легче, невзирая на то что каждый боец, помимо своего снаряжения, взял часть взрывчатки. Таг и Эки замыкали небольшую колонну. На этот раз фермер не составил им компанию; согласно договоренности, он был не обязан рисковать собой, да и реальной пользы от него в бою немного. Ирган подумал, что так лучше. Фаррел больно нервничал рядом с Маиром.
Джнахин, Канни Офир и Асура находились в голове колонны. Капитан вел группу в темноте, сверяясь с показаниями трех дронов-шпионов. Хорошо закамуфлированные устройства бесшумно скользили между деревьями, отсылая картинку на коммуникатор капитана, где в реальном времени создавалась трехмерная модель. Со шлема Фаррела по внутренней сети она транслировалась остальным бойцам. Таг хорошо видел границы зон охвата вражеских датчиков. Идти приходилось осторожно, следуя по узкому извилистому проходу, о существовании которого неприятель не имел понятия. Это было все равно что забраться в хорошо защищенный дом через окно в подвале, которое забыли закрыть.
На голограмме перед глазами штурмовика отряд выглядел красными человечками в странном полусхематичном мире.
Данные разведки оказались верными. Зона периметра была создана как раз на том участке подъема на холм, где почти целиком отсутствовала растительность. Таг не видел подлеска, только редкие кусты между стволами прямых высоких деревьев. Штурмовик прикинул расстояние между ними – примерно восемь шагов; в светлое время дня этот сектор отлично просматривался на десятки метров во все стороны.
Действуя довольно нагло, Джнахин не забывал и об осторожности. Капитан останавливал группу каждые несколько минут, проверяя, не завелось ли где поблизости неприятных сюрпризов. Если верить расписанию патрулей, один из них должен был пройти неподалеку. Но охраны не было. Бойцы могли видеть картинку, передаваемую с дрона. Шпион подлетел к одному из постов охраны и заглянул внутрь. Таг был разочарован: пост представлял собой едва ли не детский шалаш из веток и мха, построенный невысоко над землей на толстом суку. К нему вела лесенка. И все – никаких хитрых приспособлений или до зубов вооруженных солдат. Шпион подлетел ближе, продолжая трансляцию. На посту находились три человека, они играли в карты; оружие стояло в углу, о нем, похоже, никто не вспоминал.
Хибо готовились встретить натасканных псов, но увидел раздолбаев, которым, похоже, плевать на свою работу. Они играют, словно на Изиане ничего не происходит, словно нет никакой войны, а они здесь просто стерегут склад с армейскими одеялами. Ничего не стоило подобраться к охранникам незаметно и устранить их. Один из них сбросил карты и засмеялся, два других задергались, один обозвал другого нехорошим словом. Главный в карауле посоветовал ему заткнуть пасть.
Фаррел решил не рисковать и пройти мимо. Группа двинулась дальше, постепенно сокращая расстояние между собой и объектом. Вскоре позади остался еще один пост охраны. Те, что должны были выйти на патрулирование, наконец оторвали свои зады от скамеек и отправились на юг, к границе периметра. Они уже не были проблемой Джнахина.
Согласно карте, двухсотметровая зона кончалась – если смотреть со стороны наемников – возле узкого, похожего на червя, длинного оврага. По другую его сторону находилась территория станции.
Таг залег в низкой траве и ждал приказа. Он думал увидеть ограждение, приличествующее секретному объекту, но его не оказалось. Работы, очевидно, проводились в спешке, и никому не было дела до того, что все кругом завалено стройматериалами и мусором. С южной стороны площадки перед строениями на двух невысоких мачтах светила только пара фонарей. Вокруг них, словно бешеные, вились какие-то насекомые. По правую руку от себя Ирган заметил два стоящих торцом серых бокса длиной каждый метров по пятнадцать и шириной семь. Двери закрыты, маскировки не различить. От одного из боксов тянулся крытый туннель круглого сечения. Другим своим концом он упирался в собственно станцию. Сейчас она не работала, но одним своим видом производила впечатление: в основании был сильно усеченный конус, из которого торчали какие-то надстройки; сама антенна с причудливыми модулями могла, очевидно, выдвигаться высоко вверх, выходя за уровень древесных крон. Что-то похожее Таг видел много раз, но на его взгляд неспециалиста, в этой штуковине было и нечто новое. Хотя он мог и ошибиться. Штурмовик взглянул на голокарту – дроны уже несколько минут вились над установкой, передавая картинку. Мощные корабельные генераторы находились с другой стороны, но шпионам они были видны хорошо. Их накрыли прочным кожухом и огородили проволочным забором. Таг подумал, что взорвать эту штуковину будет не так легко.
Фаррел видел достаточно. Эки Доджон, уже какое-то время шаманившая со своими игрушками, показала ему сканер частот. Он был пуст, в данный момент охрана не пользовалась радиосвязью, и сама установка, кажется, находилась в спящем режиме. Оставалось разобраться с двумя автоматическими турелями, которые стояли у основания транслятора. Сейчас основную угрозу представляла их система распознавания.
– Есть идеи, Щелчок? – Фаррел воспользовался позывным, закрепленным за Эки. Боевой инженер успела достать из своего багажа «маленьких дружков».
– Сканер не реагирует на насекомых, которых тут много, – ответила Доджон. – Значит, есть шанс, что пропустит и их.
По ее руке забегали маленькие паучки. Таг знал, что в них нет ни капли металла, и это позволяло обходить большинство датчиков. Но если система распознавания на турелях умеет отделять живое от неживого и реагировать на полуискусственные материалы? «Маленькие дружки» Эки были киборгами, обученными взлому электронных систем.
Джнахин предпочитал запасные варианты, и не из-за того, что не доверял Эки; он не доверял врагу. Асура, получившая позывной Чулок, залегла справа от него и с момента прибытия не отрывалась от оптического прицела. Она была готова стрелять. Таг догадался, о чем сейчас думает капитан.
Два варианта: дать Асуре сработать хирургически-грубо и просто вывести из строя электронные глаза турелей или разрешить потрудиться «маленьким дружкам». Второе надежнее, но займет больше времени.
– Я готова, капитан, – сказала охотница.
– Подождите, – запротестовала Эки, – мы не знаем, что там за штуки и что они умеют. Я ничего не могу сказать отсюда. У них может быть двойная система защиты. Если вырубить одну, другая поднимет тревогу и откроет огонь.
– Я смогу, – сухо ответила Асура.
– Не сомневаюсь, – заметила Доджон с ядом в голосе. – Но успеешь ли одновременно поразить две цели? Между ними метров десять, а твоя позиция не даст тебе развернуться достаточно быстро. Хватит десятитысячной доли секунды, чтобы сработала сигнализация.
Асура промолчала. Сама того не замечая, Доджон открыто усомнилась в ее профессиональных качествах.
– Пауки начнут работу одновременно, – добавила Эки, пробуя убедить Джнахина.
Таг наблюдал за Асурой. Если ее и задели слова инженера, она не подавала вида.
Капитан взял на размышление пятнадцать секунд, внимательно разглядывая стройплощадку. Она была пуста. Охрана и персонал сидели за закрытыми дверями.
– Действуй, Щелчок.
Эки была готова, паучки спрыгнули с ее ладони и, резво работая лапками, побежали в сторону турелей.
– Чулок, если начнется пальба, работай по-своему, – сказал капитан.
– Поняла.
Охотница ни на миллиметр не сменила позиции. Ее экзамен продолжался: капитан и группа следили за тем, что и как она делает. На взгляд штурмовика, Асура справлялась на отлично. Джнахин не ошибается, он не делает бесполезных приобретений.
Таг с трудом оторвал от нее взгляд и принялся следить за площадкой.
Прошло пять минут, никто не появился. Эки наблюдала, как «маленькие дружки» делают свою работу. Фаррел поинтересовался, долго ли еще.
– Турели связаны. А еще они отсылают сигналы на сервер охраны внутри того здания. Там офис… – сказала Эки, указав на бокс, стоявший справа. – И в нем – я подключилась через камеры – сейчас все…
Инженер передала живую картинку, транслируемую одним из паучков, во внутреннюю сеть группы. Таг увидел помещение офиса, которое больше смахивало просто на казарму. Наемники были там – штурмовик насчитал около тридцати душ; они сидели и смотрели по Экстрагалу гладиаторские бои на Луссине-5. Звука не было, но Ирган хорошо представлял себе, как головорезы орут, всякий раз вскакивая с мест после чьего-то удачного финта. Ну, по крайней мере, они заняты. Этим объясняется их отсутствие снаружи.
– Значит, сервер поднимет тревогу, если потеряет связь с турелями? – спросил Фаррел.
– Да. Но я ему не позволю. – Эки вывела со своего коммуникатора голографическую клавиатуру, чтобы ввести несколько команд. Потом замерла в ожидании. За этим последовал довольный кивок. – Сделано. Один из «дружков» станет транслировать ложный замкнутый сигнал, сервер будет думать, что все в ажуре.
– Отлично, Щелчок.
Таг ненавидел ожидание и думал, что лежать тут за оврагом им придется еще час или два. Но Эки не подвела. Ее игрушки были по-настоящему полезны.
– Все, турели отключены. Можно идти. – В ее голосе слышалось неприкрытое облегчение.
Капитан сменил позу. Теперь он сидел, точно был готов прыгнуть с места.
– Нытик и Сера, проверьте окрестности офиса… Заложите заряды под основание по периметру.
Нытик – таким позывным капитан наградил Иргана. Серой был Зетам Ратьес. Штурмовик и подрывник встали одновременно, но Ратьес немного опередил более тяжеловесного Тага. Тот проследовал за ним, семеня ногами и держа винтовку у плеча. Работать требовалось быстро, пока наемники заняты трансляцией боев.
Хибранийцы держались в тени. Добравшись до кучи строительного мусора, они присели, чтобы осмотреться; отсюда было видно, что находится по другую сторону бокса с охраной. На ровной площадке стоял обшарпанный вездеход с шипастыми колесами.
Таг слышал в микрофон, как Джнахин отдает приказания другим.
– Туча и Бука – на вас здание персонала. И заряды.
Тучей был Нойной Варад, Букой – Испал Шейо. Тенью выскользнув с позиции, хибо направились к цели. Вскоре штурмовик уже не мог их видеть.
– Щелчок, ты прикрываешь. Обеспечь мне глаза по всему фронту работ.
– Поняла.
Инженер, как это часто бывало, оставалась за оператора и могла при помощи различных устройств контролировать всю «поляну». Она мобилизовала целую армию роботов-шпионов. Устройства расползлись в разные стороны, и вскоре поблизости не осталось уголка, куда бы не добрался взгляд Эки.
Закончив с этим, Доджон выставила свои охранные турели, не такие крупные и убойные, но их было достаточно, чтобы ошарашить врага огнем и задержать его, прикрывая возможное отступление группы.
Ратьес легонько ударил Тага по бронированному подлокотнику. Они продолжили путь. Пройдя мимо главного входа в казарму, хибо завернули за угол. Таг снял приготовленную взрывчатку и передал ее Зетаму. Перекинув винтовку за спину, подрывник полез под днище бокса, чтобы установить заряды.
Лучше не придумать. Казарма стояла на опорах, давая достаточно места для маневров под ней. Таг остался прикрывать напарника.
– Чулок, идешь со мной, – услышал штурмовик голос капитана. – Ну и вы, госпожа Офир.
Ирган почти забыл о ее существовании. Эта странная женщина даже среди них умудрялась быть незаметной. Он представил, как все трое движутся, озираясь, в сторону транслятора. Так предусматривал план. После установки взрывчатки бойцы должны были присоединиться к капитану и помочь ему с главным объектом. Для уничтожения аппаратуры зарядов выделили больше всего. И самый мощный – чтобы разрушить генераторы. Энергия, высвободившаяся при этом, плюс термит во взрывчатке превратят транслятор в лужу расплавленного металла и пластика. Пожар сотрет станцию мультисвязи с лица Изианы.
Зетам управился быстро и вылез из-под бокса.
– Готово.
Таг кивнул. Здесь они свою работу сделали.
Если все пройдет удачно, охрана даже не успеет ничего понять, как превратится в пепел.

Глава 7

Изиана. Станция мультисвязи 
Снайперская винтовка не очень годилась для ближних контактов, но Асура умела работать с ней в любой ситуации. Спасибо Лам Лаа.
– Чулок, идешь со мной, – распорядился капитан. – Ну и вы, госпожа Офир…
Эмадинка, как всегда, промолчала. Призраком выскользнув из тени, она направилась за Фаррелом. Оставив Эки Доджон прикрывать группу, Асура шла замыкающей. В поле ее зрения, слева, находилась карта всей площадки, и охотница видела, как фигурки хибо передвигаются туда-сюда. Таг и Зетам закладывали взрывчатку под боксом с охраной, Испал и Нойной – под боксом, где жил гражданский персонал. Судя по всему, сейчас он был пуст. Специалисты, работающие с аппаратурой, коротали время на рабочем месте, в здании транслятора.
Капитан дошел до участка перед «фасадом», где стояли автоматические турели. Асура присела, держа винтовку наготове. Сдвоенные стволы автоматических орудий продолжали поворачиваться в поисках цели. Незримые лучи сканера скользили и по ее доспехам. Присмотревшись, Асура заметила «маленьких дружков»; пауки облепили турели, словно насекомые-трупоеды мертвое животное.
Капитан сделал знак. Асура и Офир присоединились к нему. У капитана было больше всего взрывчатки, и часть он сгрузил на землю у самой стены. Прилепил два прямоугольных блока и двинулся дальше. Асура проделала тот же маневр. В любом случае, избавиться от груза было хорошей идеей. Ее спина от переноски тяжести начала протестовать. Охотница не привыкла ходить на задания, волоча на себе гору.
Канни Офир, молча сносившая превратности судьбы, тоже принялась за работу. Эмадинка взяла несколько зарядов и вскоре исчезла в темноте. Требовалось заминировать энергоблок. Подошли, чтобы помочь, Ирган и Ратьес. Работа пошла быстрее.
Джнахин тронул Асуру за локоть и указал наверх. Охотница кивнула, а затем полезла по скобам, торчащим из наклонной закругленной стены. Капитан с грузом зарядов поднимался следом. Асура спешила, ее чувства обострились до предела, ей не надо было даже смотреть на голокарту, чтобы понять: грядут проблемы. Старый волк, Фаррел, тоже улавливал нечто подобное. Когда везение на твоей стороне, это хорошо, но если оно слишком долго задерживается в гостях, жди беды.
Вскоре Эки подтвердила их опасения:
– Со стороны леса сюда идут трое. Наверное, из патруля.
– Как быстро? – спросил Фаррел.
– Прогуливаются. Похоже, это не тревога. У вас еще минуты три-четыре есть точно.
– Слышишь, о чем говорят?
– Ничего особенного – болтовня о гладиаторских играх, которые они не могут посмотреть из-за своей вшивой работенки. Но, капитан, вам бы лучше найти норку и спрятаться.
– Как далеко они от тебя?
Асура влезла на верхнюю площадку, представлявшую собой обод шириной почти полметра, и присела на корточки, забирая у Джнахина заряды. Не мешкая, охотница начала распределять их у основания сложенной телескопической башни, ощетинившейся антеннами. Выше подниматься смысла нет, силы взрыва и температуры будет достаточно, чтобы уничтожить здесь все.
– Пройдут, думаю, шагах в десяти, – сообщила Эки Фаррелу. – Но я о себе позабочусь.
Асура знала, что все игрушки Доджон снабжены светокамуфляжным покрытием, и, чтобы их заметить, охранникам придется споткнуться о них. И все-таки капитан строго-настрого приказал ей не высовываться. Эки подтвердила приказ и залегла. Может быть, на дне того самого оврага, возле которого группа занимала позицию раньше.
– Группа, – передал Фаррел в эфир, – отходим за здание.
Бойцы сгрудились у кожуха энергоблока. Кто-то успел разрезать проволочное ограждение, чтобы подобраться ближе. Четыре мины-дистанционки прилипли к свежевыкрашенной поверхности.
Джнахин и Асура спустились на землю и отступили, прежде чем фигуры охранников показались в овале бледного света, образуемом фонарями. Дроны-шпионы, парящие в высоте, позволяли видеть все до мельчайших подробностей.
Фаррел нырнул в темноту последним и приготовил винтовку. Сидящая рядом Асура прислонилась плечом к стене здания-конуса; хибо затаились, но внезапно капитан встрепенулся. Повернув голову, он уставился на охотницу – так ей показалось. Бойцы напряглись. Потом Асура поняла, что смотрит он не на нее, а рядом. Через секунду Джнахин выругался.
– Где Офир? Проклятье, где она?
Никто не знал, особенно не имело смысла спрашивать у тех, кто минировал боксы и присоединился позже. Офир была с Фаррелом, значит, он ее и упустил. Асура почти научилась читать настроение капитана, и можно было не сомневаться, что Джнахин в ярости.
– Ладно, позже разберемся…
Охранники тем временем добрались до бокса с охраной и вошли внутрь. Картинка, передаваемая Эки, показала, что они докладывают о чем-то командиру. Жженый сидел, вытянув длинные ноги и сцепив руки на груди. Выслушав доклад, он встал. Асура сумела разглядеть его лицо, оно показалось ей отвратительным, словно у палача.
– Щелчок, есть звук? О чем они говорят? – спросил Фаррел.
– Сейчас… Да. Я слышала.
Инженер настроила, наконец, музыкальное оформление картинки.
– Доложили о результатах патрулирования, – сообщила Эки. – Стойте, сюда идут еще двое. Точнее, бегут.
– Внимание, готовность номер один.
Эки вывела изображение с одного из дронов. Брайши и человек быстрой трусцой вбежали на площадку и устремились к боксу.
– Не пользуются рациями в целях безопасности, – заметила Доджон.
Асура полагала, что это нелепо – бегать каждый раз и докладывать начальству, но в этом был свой резон. Раньше Эки сканировала частоты и ничего не обнаружила. У потенциальных нарушителей могло создаться впечатление, что тут ничего не происходит. Уловка не из самых изысканных, но, похоже, она сработала. Хибо попались.
Наемникам осталось наблюдать, как Жженый выслушивает доклад вновь прибывшей парочки. По словам охранников, одна из камер зафиксировала какое-то движение в зоне периметра, и это были не животные. Жженый сграбастал человека за ворот куртки и притянул к себе. Асура видела, как замерли наемники, как резко переменилась атмосфера в боксе. Никто больше не смотрел на экран, где гладиаторы мутузили другу друга.
Хибо ждали.
– Почему не сообщил раньше? – спросил Жженый у охранника.
– Не мог… мы только заметили… – Асура видела испуганное лицо человека. Командира здесь боялись и очень сильно. – Сами понимаете, аппаратура старая. Я думаю, эту камеру вообще нашли на свалке…
– Монитор у вас перед глазами!
– На нем толком ничего не видно, только какие-то контуры… я же говорю… – очень размыто.
Жженый улыбнулся краем рта.
– Что ж, спасибо, что хоть предупредил, – сказал он. – Ценю твою заботу.
– Аппаратура плохая, – залепетал наемник. – Вы же сами говорили, что Лига не хочет раскошеливаться…
– У тебя есть приказ! У вас всех есть приказ! – рявкнул Жженый. – Или кто-то освободил тебя от его выполнения? Может, я? Что-то не припомню!
Наемник почти обвис в руке командира.
– Вас поставили следить, чтобы ни одна живая душа не проникла сюда! – проорал Жженый ему в лицо. – Вам за это платят! Неужели это так сложно? – Он бросил взгляд на брайши, с которым человек прибежал сюда, а потом переадресовал его троице, которая явилась до них. – Я с самого начала понял, что с вами будут проблемы. Вы – сборище тупых животных! Никакого понятия о дисциплине. Я говорил командованию, чтобы дали мне в два раза меньше людей, но профессионалов. Так нет. А вы – вонючий сброд, которому я не доверил бы охранять и кучу гуано! Я сам казню каждого второго, если обнаружится, что под нашим носом давно шарятся гости! И начну с тебя!
Жженый был быстр, и никто ничего не успел сделать. И вряд ли хотел. Капитан оттолкнул наемника от себя, одновременно выхватывая из поясной кобуры пистолет. Все его движения слились в одно трудноуловимое для глаза па. Получивший пулю в лоб горе-охранник мешком повалился на пол; брызги крови попали на броню тех, кто стоял позади него.
Спокойно вернув оружие на место, командир оглядел присутствующих.
– Кто еще думает, что он на пикнике?
Если такие крамольные мыслишки и оставались, то охрана предпочитала запрятать их подальше.
Жженый взялся за дело.
– Тальпик, готовь канал связи с центром – может быть, нам понадобится поддержка. Доп-Ма, бери людей и прочешите всю площадку. Загляни под каждый камень. Шевелитесь.
Офис, где наемники еще недавно мирно смотрели гладиаторские бои, за пару секунд превратился в растревоженный муравейник. С пятнадцатью бойцами Доп-Ма – долговязый дженар с воинственно торчащими усами – выскочил наружу. Тальпик уселся за терминал, прервал трансляцию игры и начал спешно приводить в чувство систему дальней связи.
Остальные наемники ждали приказаний. Жженый оглядел оставшихся.
– Тальпик? – бросил он, не оборачиваясь.
– Да, господин.
Асура только сейчас разглядела, что этот тип слишком молод и слишком испуган для профессионального головореза. Как его занесло сюда, на охрану секретного объекта? Неужели Лиге настолько плевать на состояние дел? Или причина в жадности? Охотница понимала чувства Жженого. Будь его воля, он бы разогнал всю эту свору недоумков и остался один.
– Свяжись с патрулями. Пускай прочешут всю зону периметра, не пропустят ни одной травинки. Немедленно!
– Да, господин.
– И, кстати. – Теперь командир развернулся на каблуках и уставился на Тальпика. – Как могли нарушители обмануть датчики в лесу? И почему не сработали турели?
– Не знаю. – Наемник дрожал, предчувствуя свою участь. – Я выясню… обязательно…
– Оставь, – елейным голоском прожурчал Жженый, еще больше испугав новичка. Асура ждала, что юнец свалится в обморок. – Мы поработаем над этим позже. А ты пока занимайся своим делом. Сейчас твои глаза должны быть везде. Докладывай обо всем.
– Да, господин! Слушаюсь!
Жженый долго смотрел на него, затем повернулся к затаившим дыхание подчиненным.
– Идет война. Я рассчитывал на вашу сознательность, но ошибся. Да. Моя ошибка. Нельзя было доверять вам больше, чем вы того заслуживаете. – На лице Жженого на миг появилась, а потом исчезла довольно жуткая гримаса. Он указал на труп. – Уберите эту дрянь. Ты и ты. Остальные – за мной. Тальпик?
– Да, господин.
– Внутренняя связь работает?
– Я снял блокировку.
– Ладно. Эй, шевелитесь, скоты! Расслабились! Тальпик, дай мне наших умников!
Двое подхватили труп и понесли его за руки и за ноги в сторону двери.
Умники – это, должно быть, ученые, работавшие в здании над настройкой системы мультисвязи. И которых хибо собирались взорвать вместе с их аппаратурой.
Джнахин скомандовал отход. Почему он медлил до сих пор? Кажется, охотница догадывалась. Капитан надеялся на возвращение Канни Офир, только по этой причине он так рисковал, теряя время. Конец был логичным – хибранийцы оказались отрезанными от Эки Доджон, а вскоре, даже при благоприятном развитии ситуации, их возьмут в кольцо. Наемники высыпали на площадку перед транслятором. Доп-Ма распределил своих людей. Десять отправились на запад, пять на восток. Асура сверилась со схемой – чтобы обнаружить хибо, им придется обогнуть транслятор и очутиться возле генераторов. У «Секир» пока есть шансы уйти незамеченными в лес; правда, чтобы попасть в зону эвакуации, придется сделать приличный крюк.
– Щелчок, – передал Фаррел, – слышишь?
– Да. Похоже, будет бой, капитан.
– Уходи немедленно. Направляйся в «лагерь». Как поняла, Щелчок?
– Поняла. Но как же вы?
– Мы направляемся на север…
Асура видела, как Доп-Ма развернулся к выскочившему из бокса Жженому и вытянулся в струнку. Возможно, бывший солдат. Наемник указал на здание транслятора. Доп-Ма козырнул и, взяв троих бойцов, потрусил туда.
– Я заминировала южный край площадки, турели начнут обстрел, как только я отдам приказ.
Это была неплохая идея. Джнахин одобрил.
– Шум отвлечет внимание от вас, капитан.
– Добро, Щелчок. Уходи, мы сами справимся, если что. – Фаррел говорил спокойно, словно о вещах, не относящихся к войне. – И осторожно, враг прочесывает периметр.
– Знаю. Встретимся в «лагере».
Капитан отключился от Эки.
– Приготовились. По моей команде.
Асура давно догадывалась, где может быть Офир. Вариантов не так много: либо она ушла в лес – только вот зачем? Вряд ли струсила. Либо находится внутри здания транслятора.
– Капитан, – подал голос Нойной Варад. – Мы понимаем, почему вы медлите, но нас могут окружить.
В этот самый момент наемники Доп-Ма пытались открыть дверь центрального входа. Они были буквально в нескольких метрах от хибранийцев.
Жженый рассудил правильно, что если нарушители здесь, они нацелились на аппаратуру. Асура ждала, когда напряженная тишина взорвется.
– Вы сами говорили, что вам нет дела до Офир и ее фокусов, – добавил Нойной. – Нам лучше поспешить.
– Знаю, – отозвался Джнахин. – Но сейчас мне тем более охота узнать, чего ради мы забрались в эту дыру.
Произошло то, что и должно было. Как только открылся центральный вход, раздался взрыв. Доп-Ма и троих его людей отбросило метра на два. Одновременно с этим на южном краю площадки раздалось еще несколько взрывов: сработали заложенные Эки заряды. После того как схлынула звуковая волна, стали слышны крики и стоны раненых. Спокойная ночь превратилась в ад.
– Уходим!
Ждать дальше не имело смысла, риск слишком велик. Группа снялась с места и направилась на север, к лесу. Позади застрекотали автоматические турели. Асура видела, как падают наемники. Кто-то получил порцию игловидных пуль и отправился к праотцам, кто-то залег за кучами мусора или стройматериалов. Наемники открыли стрельбу, полагая, что нарушители наступают с южной стороны. Жженый заорал в эфир, чтобы прекратили, но его не слушали. Охрана поддалась панике.
В десятке метров от здания транслятора начинался лес; хибо быстро достигли зарослей, где Фаррел приказал остановиться. Он не хотел давать врагу лишний шанс обнаружить их. Единственная возможность получить фору, пока Жженый не организует своих людей и пока сюда не прибудет подкрепление, – это следовать через «окно». Точно как с южной стороны, в северной зоне периметра тоже были проходы между зонами охвата датчиков.
Асура подумала, что все довольно удачно сложилось. Майор Батта не видел смысла брать мины со светокамуфляжным покрытием, а Джнахин настаивал. Победи в споре эмадинец, охрана бы давно заметила прикрепленные на видном месте заряды.
Пока капитан прокладывал маршрут по голокарте, «Секиры» залегли в зарослях. Асура пристроила ствол винтовки между кустами. Таг Ирган очутился рядом с ней, приставив приклад к своей щеке. Беспорядочная перестрелка продолжалась, но теперь, в основном, огонь вели турели. На схеме было видно, что взрывы и огонь уничтожили семерых охранников. Неплохой результат для боя, который, в сущности, еще не начался.
Асура готова была всадить пулю во всякого, кто появится из-за поворота здания, и чуть не сделала это. Мозг не сразу отреагировал на появление двух фигур, выскочивших изнутри.
– Это я, не стрелять! – Майор Офир. Не одна.
Таг Ирган ругнулся. Эмадинка захватила трофей – он шел, спотыкаясь, и не мог видеть, что под ногами, из-за мешка на голове. Руки пленного за спиной сковывали наручники.
Канни добежала до зарослей и вломилась в них, заставив наемников расползтись в стороны. Человек, которого она вывела из здания, упал мешком, замычав от боли.
– Что вы творите, госпожа майор? – прошипел Фаррел, оторвавшись от коммуникатора.
– Свою работу, – сухо отозвалась Офир. – Думаете, я всю жизнь мечтала присматривать за вами и подтирать ваши сопли?
– Потише, майор, – бросил Зетам Ратьес. – Никто не оскорбляет нас или нашего капитана.
– Я и не стремлюсь, – пожала плечами эмадинка, выуживая цепь из кармана и пристегивая ее одним концом к своему поясу, а другой – к наручникам пленного.
Асура посмотрела на человека, лежащего на боку. Он тяжело дышал.
– Почему вы не сказали мне? Я командую операцией. – Фаррел злился. Никто не оскорбляет капитана, Ратьес прав, а то, что проделала Офир, и было оскорблением.
– Не хотела мешать, – ответила Канни.
– И проверка была лишь предлогом?
– Почему же? Я убедилась, что ваша группа лояльна к своим нанимателям и с великим удовольствием доложу об этом начальству.
Асура восхищалась такой стойкостью и умением гнуть свою линию. Кто мог бы так обращаться с Джнахином, не боясь последствий?
Майор помогла пленнику занять сидячее положение – ее совершенно не заботило, что враг скоро окажется здесь. Счет шел на секунды.
– Кто он? – спросил капитан.
Человек мотал головой, спрятанной под мешком.
– Это секретная информация.
Джнахин вытащил пистолет и приставил его к виску пленного. Тот замер.
– Считаю до пяти. Не скажете, я пристрелю его, а заодно, может быть, и вас. Скажу, что вы храбро сражались и погибли, прикрывая наш отход.
Канни на миг опешила. Фаррел умел ошеломлять. И, главное, был на сто процентов серьезен.
– Пропадите вы пропадом, капитан. – Ему удалось вывести ее из себя. – Застрелите офицера эмадинской армии и важного пленника?
– Да.
Хибраниец замер. Рука с пистолетом неподвижна, сам словно статуя.
– Раз уже было… Два…
Канни бросила взгляд назад. Перестрелка почти утихла. Взорвалось несколько гранат, работала теперь только одна турель.
– У меня приказ доставить его в штаб. Это один из ведущих специалистов связи, он нанят Лигой и может многое знать.
Джнахин помедлил.
– И ради него стоило затевать весь этот балаган?
– Да. Приказ.
Фаррел убрал пистолет. Асура подумала, его вряд ли удовлетворило такое объяснение, но он был достаточно благоразумен, чтобы осознавать риск. Время истекало. Главный разговор капитан оставил на потом.
– Хорошо. – Пистолет описал дугу и вернулся в кобуру на бедре капитана. – Позже обсудим. А теперь уматываем. Следуйте точно за мной.
Они потеряли время, и хотя мысль о форе была соблазнительной, враг все-таки настиг их. Несколько человек появились из-за здания – как раз в тот момент, когда группа выскользнула из зарослей и углубилась в лес. Сначала охранники Жженого ничего не замечали, но стоило им подойти ближе, один словно что-то почувствовал. Дроны исправно давали картинку сверху, и Асура увидела, что наемник указал на лес и закричал. Его собратья вскинули оружие и открыли огонь; их реакция была инстинктивной, пули просто скосили несколько ветвей и застряли в стволах деревьев.
Охотница не сразу поняла, в чем дело. Их демаскировал пленник, у которого не было камуфляжа.
– Не останавливаться! – приказал Фаррел. – Увеличить темп!
Теперь не имело смысла придерживаться маршрута, лавируя между датчиками; скрытное отступление превратилось в гонку на выживание. Противник многочислен, несмотря на первые потери, и открытый бой в редколесье не сулил ничего хорошего. Ситуация осложнялась и тем, что расстояние до точки эвакуации стало вдвое длинней. Ее координаты можно было изменить, но не раньше, чем враг прекратит преследование. Невозможно допустить повреждения «Вдовушки» во время боя. Фаррел не пойдет на такой риск.
Наемники передвигались по лесу быстрой трусцой и постепенно увеличивали темп. Теперь, без оборудования и взрывчатки, бежать было легче, к тому же местность шла под уклон. Беглецам удалось набрать неслабую скорость, но Жженый быстро сокращал дистанцию. Спустя несколько минут он буквально дышал хибо в затылок. Скоро Фаррелу придется выбирать, где именно принять бой.
Внезапно пленник Канни Офир споткнулся и рухнул лицом вниз, покатившись по склону. Эмадинка, сбитая с ног, упала на него. Удивительно, как вообще бедняге удалось так долго бежать, ничего не видя и не имея возможности помогать себе руками держать равновесие.
Хибо остановились лишь после того, как сам Фаррел прекратил нестись под уклон длинными прыжками.
– Занять позицию!
«Секиры» залегли, и это было не очень хорошо: враг сверху имел очевидные преимущества для обстрела.
– Приготовить гранаты. – Дыхание Джнахина несколько сбилось от бега, но говорил он вполне спокойно.
Асуре понадобилось время, чтобы привести легкие в порядок. В ушах ее некоторое время шумело от прилива крови. Она плюхнулась на пружинящую лесную землю и выставила ствол винтовки в зазор между деревьями. Сошки уперлись в траву. Так, неплохо.
Прильнув к прицелу, охотница включила инфракрасную подсветку и отрубила тактический визор в шлеме, он ей только мешал. Голокарта и данные по целям исчезли, на миг Асура ощутила себя слепой, однако это чувство быстро прошло. Всякий раз в таких случаях она вспоминала уроки Лам Лаа, учившей ее полагаться, по возможности, только на свои чувства. Электроника хороша, однако нельзя допустить, чтобы она заменила интуицию и инстинкт.
Асура сделал несколько вдохов. Казалось, с момента остановки прошло не меньше получаса, хотя на самом деле едва ли пять секунд.
Канни Офир оттащила свой трофей под защиту корявого дерева и устроилась там; человек с мешком на голове лежал на боку, словно мертвый. Асура ему не завидовала, его проблемы только начинались. Пережить эту вечеринку – одно, другое дело – общение со спецами из эмадинской разведки… и, кто знает, чем оно закончится для бедолаги.
– Пусть подойдут ближе, – услышала Асура голос Джнахина. – Они точно не знают, где мы.
– А что там насчет фейерверка, который мы заготовили, капитан? – спросил Испал Шейо.
– Мы в опасной зоне.
Жженый отдал приказ своим людям рассредоточиться, и теперь они наступали вниз по склону, растянувшись цепочкой. Ход их замедлился, значит, наемники уже в курсе, что противник прекратил бегство.
– Чулок, на тебе командир, – сказал Фаррел. Он лежал у дерева в нескольких шагах от нее, слева.
– Принято.
Асура хорошо помнила этого человека и была уверена, что не промажет.
– Ждем…
Хибо говорили, что Фаррел любит близкие контакты. Охотница не считала это хорошей идеей. Противник серьезно превосходит их числом и может просто взять их в кольцо.
Цепочка охранников приближалась. Асура выискивала Жженого среди них, но его не было. Капитан, безусловно, отдавал приказания по рации, но сам предпочитал оставаться невидимым.
Что ж, Джнахин сразу сказал, что этот тип слишком опытен, а потому с ним могут быть проблемы.
Пятнадцать метров, десять.
Асура облизала губы.
– Гранаты пошли. – Казалось, Фаррел просто констатирует, что на дворе сейчас ночь.
Охранники не могли видеть, что происходит, пока взрывы не стали рвать их на части. Ночь наполнилась вспышками, люди с криками заметались кто куда. Кого-то свалило осколками, кто-то буквально взвился в воздух, кто-то лишился конечностей.
Асура швырнула гранату и тут же дважды послала пулю, почти не целясь. Двое упали. Какофония усилилась, когда затрещали и загудели штурмовые винтовки. Самые умные и опытные наемники упали на землю и отползали под прикрытием дыма от горящей травы и облаков мелких частиц почвы. Остальные метались, стреляя наугад. У них не было инфравизоров, поэтому определить источник огня они смогли не сразу. Зато для охотницы большинство из них становились отличной мишенью. До того, как враг начал отступление, решив – для разнообразия, – подчиниться приказу Жженого, Асура ликвидировала шестерых.
Джнахин выпустил длинную очередь, которая почти разорвала ствол молодого дерева, и укрылся от ответного огня.
Несмотря на невозможность прицельно отвечать, противник не жалел патронов. Хибранийцам приходилось пригибать головы. Одна шальная пуля даже царапнула Асуру по наплечнику.
– Видишь командира? – спросил Фаррел.
– Нет, – ответила охотница, спуская курок. Дженар, выглядывающий из-за дерева, повалился лицом вниз. – Зато есть кое-кто интересный.
Она имела в виду тяжелый плазмомет. Наемник, тащивший его, устроился на самой высокой точке и целился довольно точно.
Асура, не мешкая, разнесла ему голову вместе со шлемом. Успев перед смертью нажать на курок, охранник грохнулся на спину, а заряд раскаленной плазмы ударился в крону дерева. Вспышка и огонь дали начало пожару. В считаные секунды зона боя стала настолько задымленной, словно кто-то использовал дымовые шашки. Инфравидение почти не помогало. Фаррел скомандовал отступление. Вот он, шанс улизнуть.
Охотница поднялась с травы и бросила еще одну гранату – прямо в дым. Взрывы и крики убедили ее, что не зря. Группа отходила, но боевики Жженого не сдавались, самые шустрые из них пытались вести бой, поливая огнем позиции хибо. В основном, наугад. Кто-то подхватил плазмомет и дал залп, разворотив приличный кусок земли между бегущими капитаном и Испалом Шейо.
Асура нашла глазами Канни Офир; эмадинка догадалась освободить пленнику руки и снять мешок с головы. Теперь он мог бежать, не опасаясь упасть и сломать шею, однако рот его по-прежнему закрывала полоска липкой ленты. Бедолага даже не предпринимал попыток сорвать ее, он был перепуган до смерти и делал все, что ему говорили.
Под огнем – по спине Асуры несколько раз чиркнули шальные пули, и один раз ударило по шлему осколком расщепленного древесного ствола – группа добралась до подножия холма. Внезапно земля оборвалась – никто не заметил, что спуск резко уходит вниз. Нога Асуры провалилась пустоту. Она упала, ударившись грудью, и покатилась. Впрочем, это путешествие было недолгим. Ей были слышны голоса других бойцов, но она не сразу увидела их. Остальные скатились на дно оврага точно так же.
– Все целы? – прохрипел, подбирая штурмовку, Джнахин. – Рассредоточиться!
Асура откинулась назад, опершись спиной о камень, и подняла оружие. Край обрыва нависал над ней.
Капитан встал на колени, покачнулся, но сохранил равновесие. Пленник, которому в очередной раз досталось – у него не было брони, а одежда стала лохмотьями, постанывал через клейкую ленту. Офир перевернула его на спину, чтобы осмотреть повреждения, и потянулась за ПМК. Отдавала ли она себе отчет, что такими темпами у нее нет шансов доставить посылку к месту назначения целой и невредимой?
Фаррел включил коммуникатор. В суматохе все забыли про взрывчатку – кроме него.
Через секунду вся вершина холма, на которой стояла станция мультисвязи, превратилась в небольшое солнце. Даже находящиеся в низине хибранийцы ощутили на себе воздействие этой адовой вспышки и последовавшей за ней ударной волны. Асура увидела, как подернулась рябью голопроекция перед глазами, и боялась, как бы шлем не перегрузился и не перестал работать. Этого не случилось, но все равно было чувство, что какая-то сила закинула ее на астероид, кувыркающийся в вакууме.
На некоторое время все поглотил невероятный грохот. Охотница упала на землю, держась за шлем обеими руками. Дрожь земли прекратилась. Чья-то рука легла на плечо Асуры, и та резко обернулась. Над ней навис Таг Ирган.
– Вырубилась? – буднично поинтересовался он.
– Нет.
В этом слове было чуть больше агрессии, чем Асура хотела бы.
– Капитан приказал двигаться дальше.
Очевидно, Асура просто не слышала, или же внутренняя связь подвела.
«Двигаться дальше»… ага, они всего лишь гуляют, осматривая окрестности… Асура машинально встала на ноги и пошла, прихватив винтовку; она и штурмовик очутились в хвосте группы, успевшей выбраться из низины на довольно высокий гребень.
С него открывался великолепный вид на то, что когда-то было вершиной холма. Теперь там бушевало пламя, превращающее в пепел дерево и почву, а металл – в расплавленное месиво. Огонь был ярким, ослепляющим, его языки тянулись к небу и ревели, словно голодные флемские ящеры. Генераторы были разрушены, и высвободившаяся из них энергия смела деревья в радиусе почти ста шагов от эпицентра. Но эта вспышка не была продолжительной, теперь за дело взялся термит, чья температура при горении превышала две с половиной тысячи градусов. Мало что способно уцелеть в этом пекле.
Асура растерянно огляделась. Наверное, ни один хибо и предполагать не мог, чем обернется взрыв. Даже Джнахин. Никто не видел его лица, но поза говорила о многом: он держался за голову, словно восклицая: «Что я наделал?»
Охотница не заметила наемников Жженого, по крайней мере, живых. Дыма становилось все больше, он расползался во все стороны, мешая обзору.
Асура продолжала искать, и, наконец, ее взгляд остановился на телах. Ни одно не шевелилось. Видимо, всех накрыло взрывной волной, и хуже всего пришлось тем, кто находился в тот момент выше по холму.
– Надо уходить, капитан, – первой заговорила Канни Офир. – Дело сделано. – Ее пленник стоял рядом с ней на коленях. Отсветы огня плясали на его лице, глаза были выпучены, клейкая лента почти отошла и висела, как порванный транспарант.
– Хочу убедиться, что они мертвы. Мне не нужна на хвосте компания одержимых местью псов, – ответил Фаррел и стал подниматься вверх по склону. Ему было наплевать на пожар, готовый в ближайшие минуты поглотить и подножие холма. Огонь резво перескакивал с дерева на дерево. Было светлее, чем днем. – Шевелитесь. Чем раньше закончим, тем быстрее отправимся дальше.
Хибо рассредоточились по склону, переходя от тела к телу. Асура нашла еще троих, они были мертвы, Таг на ее глазах перевернул четвертого – у него дымилась голова. В одном месте тела лежали в куче, выстроенной ударной волной. Асура подумала, что хибо повезло свалиться в глубокий овраг и избежать подобной участи.
Асура почти ничего не видела из-за дыма, и, если бы не герметичный шлем, давно бы задохнулась. Она хотела повернуть назад, но голос Зетама Ратьеса привлек ее внимание. Подрывник стоял у поваленного взрывом дерева, на котором плясали язычки пламени, и указывал на что-то у себя под ногами. Асура подошла позже всех. Наемники замерли практически посреди огня и смотрели на Жженого.
Он был жив. Охотница видела, как раненый шевелится и открывает и закрывает рот. Его спасла броня, точнее, приняв на себя наибольший урон от взрывной волны, она превратилась в опаленную скорлупу. Шлем сорвало с головы, волосы сгорели. Лицо – кровавая маска, покрытая волдырями. Горячий воздух и сейчас работал над его плотью. Асуру тянуло отвернуться: солдат не должен погибать так. Пуля, выпущенная точно, милосердна, огонь, медленно пожирающий человека, – нет. Огонь подлый и жестокий.
Вряд ли Жженый видел их. Один его глаз вытек, другой бесцельно шарил в пустоте. Как и правая рука, которой он словно умолял помочь ему.
– Я думал, что узнаю его, – сказал, выдержав паузу, Фаррел. Асуре показалось, он нарочно продлевает страдания врага. – Он профессионал, хотя и не очень удачливый. Но нет… я никогда его не встречал…
Это было все. Больше никаких речей и сожалений. Джнахин просто делал свое дело, он ликвидировал станцию и людей, которые стремились убить его.
Возможно, капитан продолжал говорить внутри себя, приводя какие-то доводы в собственное оправдание, но никто из хибо этого уже не слышал.
Джнахин вытащит пистолет и выстрелил Жженому в лоб. Тело вздрогнуло, и вытянутая рука упала. Это был драматический жест, но довольно жалкий и глупый.
Собственно, ничего больше Джнахин сделать не мог.
– Уходим.
Никто не возразил. Группа сбежала с холма, удаляясь все дальше от огня. Операция завершилась успехом, хотя нельзя было назвать ее идеальной. Но что случилось, то случилось, и вся ответственность лежит на майоре Офир и ее начальстве. Действуй группа по плану Фаррела, у них были все шансы обстряпать дельце тихо и так же убраться, никого не потревожив. До взрыва, разумеется.
И все же, несмотря на эти «но», Асура испытывала облегчение. Все живы, и она хорошо сделала свою работу; ей хотелось думать, что теперь дистанция между ней и братьями по оружию наконец исчезнет. Ну, или сократится до минимума, и ее перестанут считать просто полезным приобретением.
Теперь это почему-то стало важно для нее, одиночки, воспитанной одиночкой. Да, Лам Лаа была такой, хотя и жила в общине. Асура всегда считала, что ее единственный выбор – следовать этой же дорогой, но вдруг она ошибалась? Охотница чувствовала ко всем этим людям то, чего никогда не подозревала у себя. Возможно, если не привязанность, то, по меньшей мере, симпатию и желание стать частью маленького сообщества.
Как же трудно разбираться во всем этом! Странно и страшно поменять свою жизнь, научиться заботиться о ком-то, кроме себя, рассчитывать на чужое плечо и доверять свои мысли окружающим.
Когда Асура жила в общине на Окизи, она воспринимала общество хибо как должное, но сейчас все было по-другому. Охотница стремилась доказать, что достойна быть среди них.
Они шли, и вокруг опять сомкнулся темный ночной лес; теперь он Асуре даже нравился. Пожар остался далеко позади, его свет уже не добирался сюда через плотные заросли. Ночные животные все так же кричали и скрипели в ветвях.
Сверяясь с картой, Фаррел вел своих людей на восток, потом свернул на юг. Взрывом было уничтожено два дрона из трех, но и оставшегося было достаточно, чтобы не заблудиться.

Изиана. «Лагерь». Несколько часов спустя 
Основной специальностью Испала Шейо была полевая медицина, поэтому Канни могла рассчитывать лишь на его мнение.
Сержант присел возле лежащего на спине пленника, наклонился над ним, проверяя пульс, заглянул под веки, затем вытащил сканер быстрой диагностики из поясного отделения и провел им над телом.
Сидящий неподалеку Таг Ирган видел, что человек просто пялится в темноту и ничего больше.
– Что с ним? – спросила эмадинка, внимательно взглянув на Испала. Оба были без шлемов, поэтому Офир могла без труда разглядеть выражение лица наемника. – Шок?
– Именно. – Сержант изучал показания прибора, покачал головой. – Типичная картина. Если не считать порезов, ушибов, ссадин и необходимости противостолбнячной сыворотки, он здоров.
– Прогноз?
Шейо пожал плечами.
– На беднягу свалилось слишком многое. Не думаю, что в ближайшее время он сможет с вами разговаривать. И вообще с кем-либо.
– В смысле?
Таг уловил в ее голосе нетерпение, а возможно, это был намек, чтобы Шейо не вздумал шутить. Он и не думал.
– Не буду читать лекции, вы и сами должны знать подобные вещи, – холодно заметил сержант. – Учащенный сердечный ритм, низкое давление, сознание затемнено, почти нет реакции на раздражители, дыхание прерывистое, кожа холодная, светло-серая. Это третья степень. Если не принять мер, прогноз неблагоприятный.
На лице Канни появилось отвращение.
– И это что, из-за небольшой перестрелки?
– Он гражданский, – сказал Шейо. – До сегодняшнего дня, наверное, оружие видел только в кино, а вы выдернули его в самое пекло. Удивительно, что он жив до сих пор. Наверное, потому, что не получил травмы с обильным кровотечением.
Канни молча взирала на свою добычу.
Серж достал из рюкзака аптечку. Зарядив инъектор мутной жидкостью, он ввел дозу препарата в плечо пленника.
– Это на первое время, но ему нужна помощь в стационарных условиях, если хотите, чтобы он выжил. – Испал взял его руку, считая пульс, затем удовлетворенно кивнул.
– Он сможет идти?
– Дайте ему полчаса. Думаю, да.
Хибо молча наблюдали за этой сценой. Кто-то, подобно Тагу Иргану, чистил оружие и проверял снаряжение, кто-то просто пользовался случаем отдохнуть. Проводник, остававшийся в «лагере» до возвращения группы, задумчиво пожевывал травинку. Маир устроился на ветке и болтал ногами, словно подросток. Его глаза блестели. Тагу он напоминал журналиста, во всем ищущего сенсации. Пока Испал обрабатывал раны пленного и накладывал при помощи спрея клеящие «заплаты», фермер, кажется, даже забыл, как дышать.
Капитан подошел к майору и жестами позвал ее «на два слова», после чего оба удалились за пределы лощины.
Маир проводил их взглядом.
– Вот так живешь на свете и не знаешь, что бывает, да? – произнес он наконец. Его голос разрушил гнетущую тишину.
Уставшие хибо мрачно уставились на него. Переход, операция, бой и снова переход в обратном направлении порядком вымотали даже их. Лично Ирган мечтал о настоящем десятичасовом сне. Пусть даже под грохот взрывов и орудий, лишь бы принять горизонтальное положение и чтобы никто не беспокоил. Но изианская эпопея была далека от завершения. Лафана Дабх, с которой Фаррел связался сразу после возвращения в точку эвакуации, сообщила, что не сможет прибыть вовремя из-за технических неполадок «Вдовушки». Дабх была в ярости. В полете ей пришлось срочно запрашивать посадку на один из крейсеров эмадинской группировки, и сейчас она торчала внутри корабля, сражаясь с неповоротливой военной бюрократией. Эмадинцы обещали помочь, но были слишком заняты, чтобы отвлекаться на незначительные мелочи. Готовилась к запуску вторая фаза операции «Колотушка», все специалисты технических служб флота оказались в деле. Когда Фаррел говорил с Лафаной, она как раз собиралась обратиться напрямую к командованию разведки и лично майору Батте.
Новость не из числа хороших, но Джнахин был спокоен. Эмадинцы вытащат их отсюда при любом раскладе – у них тут ценный груз, которым нельзя пренебречь. Батта разберется. Если Лафане удастся достучаться до него, он пошлет сюда свой корабль, как то, собственно, и предусматривает план. Дабх это знала и не так бесилась бы, не будь на космоносце такая дрянная связь. Собственным передатчиком «Вдовушки» хибранийке почему-то пользоваться не разрешали. Как всегда, просто ссылались на инструкции, ничего не объясняя.
Лафана посоветовала Фаррелу запастись терпением и рассматривать его затянувшуюся прогулку по лесу как выезд на природу. Тем более, они далеко от зоны боевых действий, и им ничего не угрожает. Капитан отшутился, что именно об этом и мечтал в последние годы: застрять в джунглях и кормить местных москитов.
Зато появились обнадеживающие новости с полей сражений. Первая фаза операции прошла в целом успешно. Эмадинской эскадре удалось потрепать флот Лиги и прорвать орбитальную оборону, открыв необходимой ширины «окно». Десантные корабли при поддержке орудий, подавляющих ПВО транспортников, сумели выполнить задачу. Хибо заняли стратегические точки вокруг алмазного рудника, а орбитальные удары тяжелыми бомбами частично уничтожили, частично рассеяли наземные войска противника. Несколько контратак, предпринятых Лигой, не имели успеха; теперь наемников выдавить с позиций было нелегко. Правда, не обошлось без потерь. Никто не мог предоставить Лафане точных данных, но поговаривали, два или три десантных челнока сбили на подлете, а еще один получил сильные повреждения непосредственно в зоне выброски. О нем до сих пор ничего не известно. И сведения появятся не раньше, чем спасательная группа доберется до места. На практике это означало, что кто-то из своих должен был добраться до точки и разведать обстановку. На это командование пока «добро» не давало. Эмадинцы ждали большого контрнаступления в ближайшие часы и готовились к следующей фазе. Под напором кораблей Лиги они отступили в глубь системы для перегруппировки, поэтому могли только наблюдать за тем, как враг копит силы. Теперь многое зависит от того, сколько еще судов сможет перебросить Лига к Изиане и насколько опытны командиры ее наземных сил. Первые же серьезные столкновения с хибо выявили чрезвычайно низкий уровень дисциплины в рядах противника и отсутствие навыков командной работы. Большинство тех, кто польстился на щедрые посулы Лиги, были одиночками или имели небольшой опыт участия в войнах. Часть вообще не могла называться солдатами, это были просто бандиты, увидевшие шанс заработать побольше монет. Среди них были наибольшие потери, более того, разведка докладывала о случаях массового дезертирства; вояки разбегались целыми отрядами. Получив первую же серьезную взбучку, наемники растеряли желание драться, особенно когда увидели, с кем имеют дело. Как и предсказывал Джнахин, – собственно, это было ясно с первого дня, – Лига облажалась, сделав ставку на численность войск, а не качество.
«Секиры» выслушали новости со сдержанным оптимизмом. Увы, никогда не обходилось без потерь. Ни один профессионал не в состоянии учесть всего и застраховаться от всех случайностей. У него просто больше шансов выжить, но никакие навыки, наработанные годами, не обеспечат ему бессмертие. Таг Ирган рисовал в уме картины высадки и боя. Он хотел оказаться там, среди тех, кому действительно тяжело и на кого в ближайшие часы свалится еще больше проблем. А еще гадал, кто именно попал под раздачу, кого приласкала ракета при высадке, кто словил пулю в боях во время взятия точек в укрепрайоне. У него были друзья, с которыми он не виделся уже давно. Кто-то из них точно был на острие наступления. И Асура, чьи родичи-нобар участвовали в прорыве, – она ведь думает о них, гадает об их судьбе? Штурмовик следил за охотницей, но не замечал ничего особенного; сидя возле костра со скрещенными ногами, Асура ковырялась в углях кривой палкой. Ее лицо напоминало темно-оранжевую маску, безучастную к происходящему. Эки Доджон как бы невзначай пристроилась рядом. Тагу было очевидно, что они неплохо спелись.
Несколько минут после того, как Джнахин увел Канни на разговор по душам, Таг не спеша чистил винтовку. Проводник продолжал трепаться и отпускать дурацкие шутки, пока Варад не посоветовал ему заткнуть рот и задуматься о сохранности своих зубов. В ответ проводник осклабился, развел руками и сказал:
– Как скажешь, брат. Что угодно для дорогих гостей.
У Тага не проходило ощущение, что этот тип просто получает удовольствие, выводя из себя окружающих.
Испал Шейо закончил с пленником. Бедолага, хлебнувший сегодня дерьма столько, что на всю оставшуюся жизнь хватит, спал, как младенец.
– Ну, может, кто хочет поохотиться? – вдруг спросил Зетам Ратьес, направив ствол винтовки вверх и будто уже высматривая добычу в ветвях.
Наемники уставились на него.
– Когда мы шли, я заметил в зарослях каких-то травоядных. Некрупные, но, может, мясо у них вкусно. А? Кто со мной? Хочется свежего мясца.
– Я пас, – отозвалась Эки Доджон. Она копалась в своем хозяйстве, оценивая ущерб, нанесенный в ходе боя. Сегодня инженер лишилась своих игрушек, ее «маленькие дружки» с честью выполнили свою задачу и погибли.
– Я тоже, – сказал Нойной Варад.
– А ты… серж? – Ратьес глянул на Шейо. Рыжий помотал головой, устраиваясь в ложбинке под нависающими ветками ближайшего дерева.
– Увольте.
Таг посмотрел на свои руки и неожиданно для себя поднялся.
– Я с тобой.
– Я тоже.
Штурмовик напрягся. Втайне он почему-то ожидал, что Асура вызовется, но оказался не готов к этому. Охотница проигнорировала его. Зетам довольно улыбнулся – теперь у них была снайперка. Что может быть лучше охоты? Таг пожал плечами, забросил штурмовую винтовку за спину. Ладно, запретить Асуре он не может.
– Минуту. – Зетам посерьезнел. Уйти из «лагеря» они могли только после разрешения Фаррела, и стоило подумать, прежде чем беспокоить капитана во время важного разговора.
Подрывник не колебался – не отступать же сейчас.
Таг слышал, как Ратьес связался с Джнахином и сообщил ему о своем намерении.
– Да… да… – кивал подрывник. – Да, капитан.
Наконец, аудиенция закончилась, Зетам спрыгнул с камня, на котором сидел, и махнул рукой.
– Идем. Командование сегодня доброе.
– Эй, – сказал Варад, – подстрели мне хороший бифштекс с кровью, а?
– Обойдешься. Ты на диете, забыл?
– Чего? Скажи спасибо, что мне лень шевелиться, а то бы…
– Боюсь, боюсь. – Зетам посмотрел на Асуру и ощерился. – Наш младшенький еще полгода назад весил полтора центнера. Мы с ним намучились.
Охотница медленно кивнула. Таг решил, что она не сразу поняла шутку.
Со стороны Нойноя прилетел обломок сухой ветки. Ратьес легко увернулся.
– Ладно. У нас час времени.
Наемники шагнули к узкому проходу в зарослях.
– И я с вами, – сказал проводник, соскочив с ветки. – Без меня никуда.
– Это еще зачем? – спросил Таг, резко поворачиваясь.
Фермер едва не налетел на него.
– Не хотите ведь заблудиться! Это мой лес, мои тропки. Если хотите отведать свежатины, да, могу показать, где таваны пасутся.
– Что за таваны? – спросил Ратьес.
– Ну так эти, которых вы видели. Мясо хорошее, да. Нежное. – Проводник сунул руки в карманы.
– Далеко идти? – спросил Ирган.
– Нет. За час управимся.
– Ладно. Идешь с нами. – Хибраниец пропустил Маира вперед.
Таг жестом показал Асуре, что она может следовать за Зетамом, а сам стал замыкающим.
Было в этом предприятии что-то абсурдное. Так ли уж им нужно было мясо? Или наемники искали способ убежать от неопределенности?
Ирган не знал. Теперь поздно поворачивать назад.
– Скоро рассвет, – заметил Маир, топающий впереди. – Жара будет.
Хибо не ответили. Лес жил своей жизнью, щебетал, щелкал и пел странные песни. Здесь было много незнакомых и не всегда приятных запахов, и некоторые из них уже прочно ассоциировались у Иргана с Изианой.
Похоже, эту планету он не полюбит никогда.
Ночной мрак понемногу рассеивался; наемники шли за проводником за восток, по тропкам, которые, наверное, не нашел бы ни один чужак. Маир спокойно ориентировался там, где любой другой давно бы заплутал и ударился в панику. И, в отличие от солдат, у него не было прибора ночного видения.
Время текло медленно. Молчание угнетало. Таг старался не смотреть на идущую впереди Асуру, но получалось не очень хорошо. В конце концов, она вытеснила из его мыслей все остальное. Внезапно Ирган понял, что с ним происходило все эти дни и – куда важнее – происходит сейчас. Ответ всегда был на поверхности, но штурмовик предпочитал его не замечать. Самообман был удобнее, безопаснее, но, как всякий самообман, рано или поздно его власть теряла силу. Так случилось и в этот раз. Ирган думал об Асуре, только о ней, и ему казалось, что вся прошлая жизнь не имела ни малейшего смысла; раньше все было только длинной вереницей бессмысленных дней, через которую он шел, как призрак. Что изменилось теперь? Он стал чувствовать боль, о которой почти забыл со дня смерти Расы Ботуджи. После того как ее жизнь оборвалась, Таг жил в тумане, и вот его вывели на солнце, дав почувствовать себя живым.
Ирган сделал глубокий вдох. Теперь он знал… да, но от этого стало ничуть не легче… но эта мука была сладкой, упоительной, которую штурмовик не променял бы ни на что другое.
Внезапно Маир остановился. На его поднятую руку наемники отреагировали как привыкли: прекратили движение и заняли позиции для стрельбы. Таг стянул со спины оружие и упал на одно колено, готовый оборонять тыл.
Проводник стоял неподвижно, казалось, принюхиваясь.
– Я слышу, – заметил Зетам Ратьес, находясь ближе всего к нему.
– Два человека, – отозвался Маир.
Таг оглядывал заросли, казавшиеся сплошной мешаниной оттенков зеленого. Никого.
– Идут сюда и знают эту тропку, – сказал проводник, еще помолчав.
Штурмовик не уловил в его голосе страха или тревоги, только удивление.
Зетам спросил:
– Твои?
– Кажется.
– Ты ждешь кого-то?
– Нет.
– Но они знают этот путь?
– Конечно.
– А еще кто?
– Никого.
– Ладно. Посмотрим.
Не опуская винтовки, Зетам включил прикрепленный к дулу фонарик. Луч уперся в заросли и задвигался. Таг включил свой, последней была Асура. Штурмовик чувствовал, что она стоит сзади, напряженная, как струна. Пришедшая на ум мысль была достойна, наверное, подростка, но Таг хотел, чтобы это продолжалось вечно.
Что, проклятье, он несет?
Но его мысли отвлек легкий шум. Неизвестные приблизились. И их шаги были слышны отчетливо.
– Не стреляйте, – раздался голос. – Свои.
– Логотт, чтоб тебя! – Маир, не мешкая, шагнул вперед, к вышедшим из зарослей людям.
Наемники навели на них оружие и ослепили лучами фонариков.
– Эй, типа, уберите пушки, это наши, ополчение… – Проводник разозлился. Он схватил ствол винтовки Ратьеса и отвел в сторону.
Если раньше лесовики выглядели таинственно и внушали чувство уважения, то сейчас дела их шли неважно. Таг не мог ошибиться: эти двое недавно вышли из боя. Одежда покрыта кровью, грязью, пылью и разорвана в нескольких местах. У человека, которого Маир назвал Логоттом, на левом предплечье была повязка.
Зетам отстранил фермера.
– Не трогай мою пушку, и мы поладим, зубоскал.
В ответ проводник бросил на хибранийца сумрачный взгляд, после чего обернулся к своим.
– В чем дело? Откуда вы?
Логотт привалился к стволу дерева, второй поддержал его и помог сесть. Лесовик испустил тяжелый вдох, держась за ребра.
– Ну что там, Дандус? – Маир, казалось, готов был наброситься на второго лесовика и с трудом удерживался.
Таг отступил на шаг, опуская оружие. Опасности не было, Асура, к примеру, давно просто села на камень и стиснула винтовку, словно шест.
– Банда, – сказал Дандус. – Появилась несколько часов назад, вошла в долину с юга… – Фермер покачал головой и посмотрел на Маира. Ему понадобились силы, чтобы произнести следующие слова. – Все кончено, приятель.

– Охота? – спросил Джнахин, не уверенный, что не ослышался.
– Да… – Зетам не был большим любителем розыгрышей.
– И это что, так необходимо?
– Пожалуй, капитан. Ребятам хочется свежатинки. Да и несколько расслабиться.
Фаррел подумал, что это довольно странный способ.
– Ладно. У вас час времени.
– Да… – отозвался Ратьес.
– И если я прикажу, возвращаетесь немедленно.
– Да…
Подрывник отключил связь. Несколько сбитый с мыслей, капитан повернулся к Офир. Майор стояла возле дерева. Случайный наблюдатель мог бы видеть их в сумраке и тишине и решил бы, что присутствует на странном ритуале. Однако кажущееся спокойствие было обманчивым.
– Ну… – продолжил хибо. – И что это за дерьмо?
– Я уже объяснила. – Офир еле сдерживала ярость. – У меня было свое секретное задание.
– Помнится, мы с майором Баттой все обсудили, и он уверил, что сюрпризов не будет, – прорычал Джнахин.
– Все претензии к нему. Я такого обещания не давала. – Канни сцепила руки на груди. – Вам напомнить, как вы вели себя при нашем разговоре на базе? Вы меня попросту выгнали.
– Заслуженно.
– Почему вы тогда жалуетесь, капитан? Если бы вы дали мне продолжить тот разговор, то, может быть, знали куда больше?
– Может быть? – фыркнул наемник.
– Послушайте, перестаньте хныкать, – пошла Канни в атаку. – Что случилось, то случилось…
– Кто тот человек?
– Не могу сказать.
– Зачем он вам? Что он знает?
– Это секретно…
– Специалист по связи… не больно ли много чести для такого малозначительного персонажа?
– О его значительности судить не мне. Я выполняю приказ.
– Не только. Это ваша операция и ваш интерес, – прервал Джнахин, продолжая давить.
– Так или иначе, а выболтать секретные данные я не имею права, – пожала плечами разведчица.
Фаррел ощутил волну ослепляющей злобы, но он умел справляться с этим. И еще ему было ясно – как тогда, на Орбитоне, – что майора голыми руками не возьмешь.
– На вашем месте, – добавила она, расценив паузу как замешательство хибо, – я бы сделала шаг назад. У меня достаточно причин взять вас под арест.
– И за что же?
– Нарушение пунктов контракта. В том числе, воспрепятствование работе полевого агента. То есть меня.
– Хотите арестовать? Попытайтесь. Дайте мне повод.
– Повод к чему? Всадить в меня этот ваш штурмовой нож? – Она рассмеялась. – А я полагала, это зависит только от вашего желания, капитан, а оно, как вижу, велико. Так чего мы ждем? Если я погибну здесь, никто не узнает правду. Вы скажете, что майор Канни Офир пала в боестолкновении с силами противника. Мне даже медаль присудят посмертно. Ну же – я не думаю, что сумею противостоять вам в открытом бою.
Фаррел не отрицал, что испытывает чудовищный соблазн сделать именно то, о чем она говорит. Но быть профессионалом – это, в том числе, не идти у эмоций на поводу, особенно когда тебя провоцируют открыто.
Джнахин ненавидел эту женщину всей душой – и не мог не восхищаться.
Он сделал резкий шаг вперед. Офир не сдвинулась ни на йоту, хотя жест был, безусловно, угрожающим. Любой человек обычно отреагировал хотя бы рефлекторно и отстранился; с эмадинкой этого не случилось.
– Хочу, чтобы вы знали, – прошипел он. – Я не рискую зря своими людьми. Я не против выполнить сложное и опасное задание – при условии, что меня не водят на поводке, как домашнее животное… и хорошо платят. Но, повторяю, я должен знать все! Я здесь командующий – не вы. Я вправе рассчитывать на все данные, иначе не могу поручиться за успех миссии в целом! Из-за вашей выходки мы ее чуть не провалили!
– Не надо сваливать все на меня, – расставляя слова, ответила Канни.
– У вас была гарантия, что внутри здания нет сигнализации? Вы могли войти и поднять тревогу!
– Не было. Но всегда приходится рисковать. Как видите, я оказалась права, – ответила Офир. – Ваш план по взрыву СМ тоже зиял дырами, и многое было неизвестно. Всегда есть место импровизации, так?
– Нет, не так! Ваша выходка поставила под угрозу безопасность моей группы!
– Это я уже слышала. Я не стану извиняться перед вами. Какой смысл? Задание выполнено.
– Думаете? Мы еще не выбрались с этой треклятой планеты. А ваше начальство не спешит вытащить ваш красивый задок с Изианы. Вам оно ответило то же, что и мне? Дескать, делаем все возможное?
– Не ваше дело. И потом – я лично не делаю из этого проблему. Хотите биться в истерике – пожалуйста. Хм… Я полагала, что буду работать с экспертом в своей области, с человеком с железными нервами. А вижу только хнычущего школьника. Так, капитан? Вы ноете с нашей первой встречи – и сейчас ведете себя…
Ему не следовало делать то, что он сделал в следующий миг. Да, он потерял контроль и совершил ошибку, но, вероятно, не было в мире человека, который бы удержался.
Джнахин ударил, целя в ее нагрудную пластину, но ощутил, как рука уходит в сторону. Канни блокировала атаку, сцепила его запястье и рванула вниз. Чтобы разорвать захват, Фаррел бросил свое тело вперед, ударил Канни и впечатал ее в дерево. Она ударила его ногой в живот, но лишь сумела отбросить. Хибраниец отскочил, понимая, что сейчас последует атака, и не ошибся. Разведчица обрушилась на него, нанося мощные быстрые удары – слишком быстрые, чтобы можно было уловить их все. Фаррел отбил два из них, попробовал захватить ее руку, но неудачно. Канни ударила его ногой по шлему, развернулась и добавила в грудь. Наемник не упал только потому, что налетел спиной на дерево; он был оглушен, но не настолько, чтобы потерять ориентацию в пространстве. Канни совершила ошибку, тут же бросившись вперед, стремясь добить противника. Джнахин оттолкнулся от дерева, наклоняя голову. Его тело превратилось в подобие тарана. Шлем Фаррела соприкоснулся с животом майора, и Офир буквально взмыла в воздух. Пролетев полтора метра, она ударилась о низко растущий сук, перевернулась и рухнула лицом вниз. Джнахин застыл на месте, восстанавливая дыхание. Трюк получился впечатляющим. Кажется, Офир получила хороший урок.
Впрочем, поднялась она быстро – в полной броне трудно получить настоящий урон, если дерешься врукопашную. Все, чего достигли они оба, так это легкая контузия.
– В чем дело, капитан? – первой из зарослей выскочила Эки Доджон.
Схватка заняла не более четырех секунд, но наемники уже были здесь. Они слышали звуки ударов и сделали верный вывод. Канни успела подняться – и Доджон направила на нее винтовку.
– Отставить! – распорядился Фаррел. К инженеру добавились Нойной Варад и Испал Шейо, готовые защищать своего капитана. Остальные – Джнахин вспомнил не сразу – были на охоте.
Наемники опустили оружие.
– Что произошло? – спросил Варад.
– Ничего. Возвращайтесь в «лагерь». Мы с майором обсуждали некоторые… философские вопросы. И кое в чем не сошлись во мнении.
Он повернул голову в шлеме в ее сторону. У Канни здесь не было союзников, поэтому она не могла рассчитывать на поддержку, но не это заставило ее соврать. Не страх остаться один на один с толпой головорезов.
– Да, – кивнула майор, отряхивая экипировку. – Интеллектуальные диспуты так меня заводят, пропади они пропадом…
Эки Доджон переглянулась с сержантом. Испал скривил губы.
Фаррел ухмыльнулся под шлемом. «Заводят», она сказала?
– Возвращайтесь, – приказал Джнахин, повернувшись к бойцам. Тон не допускал возражений.
Они подчинились, правда, с неохотой, и походили на детей, которым не дали досмотреть голошоу. Каждому хотелось увидеть философский диспут своими глазами, однако злить Фаррела не стоило.
Наконец, капитан и агент остались одни. Джнахин на всякий случай прикинул расстояние между собой и Канни. Им обоим достаточно хорошего рывка, чтобы снова сойтись.
– Ну? Теперь мы квиты, майор? – спросил хибраниец.
– Не думаю. Но за вами этот раунд. И… для своих лет вы неплохо двигаетесь.
– Вас это заводит, майор?
– Война – вообще сексуальное занятие.
Фаррел мысленно поставил ей еще один плюс. Ему хотелось расхохотаться во все горло. Он спросил:
– Почему вы тогда выбрали не поле боя, а крысиные норы, чтобы по ним ползать?
– Кому-то надо. И потом, я брезгливая, и мне не нравится грязный солдатский быт.
Джнахин потерял прежнюю нить разговора. Он ошибся, решив наказать Канни таким образом; очевидно, это не способ заставить ее почувствовать себя неправой. Похоже, его нет вообще. Офир из тех, кто если и признается, что облажалась, то лишь по собственной инициативе.
– Хорошо. Значит, останемся с тем, что есть, майор, – сказал хибо.
– Я не против, – осторожно кивнула эмадинка. – Надеюсь, больше диспутов не будет.
– Даже не знаю…
– В смысле?
– Ну, как я понял, это был не последний раунд, – сказал Джнахин.
– Напомнить, чем карается, согласно контракту, нападение на офицера эмадинских вооруженных сил?
Фаррел поднял руку.
– Не прячьтесь за своей бюрократией, не падайте в моих глазах, майор. Со своей стороны, могу обещать, что подобное не повторится. Я и мои люди будут вести себя уважительно и сдержанно. Ничего такого. Они даже не будут шутить и сочинять про вас анекдоты. Между нами воцарится мир и дружба…
– При условии… – обронила Офир.
– При условии, что вы больше не будете подвергать опасности мою группу.
– Я и так…
– Это не обсуждается, – перебил Фаррел.
– Хорошо, – фыркнула, взяв время на размышление, Офир. – Что еще?
– Слово офицера?
– Да.
– Хорошо. Верю. Вероятно, мы все же найдем общий язык… когда-нибудь. И еще – я не люблю, когда меня сравнивают с хныкающим школьником.
Канни не удержалась от язвительного смешка.
– Именно об этом я и говорю. Есть такой пунктик. Мое мужское эго не позволяет мне спокойно слушать, как стервозная баба безнаказанно пинает мою гордость. Уж извините, майор, тогда я становлюсь зверем.
Разведчица пожала плечами. Фаррелу показалось, она слегка ошеломлена такой откровенностью.
– Хорошо. Нет проблем, капитан. Стервозная баба отправляется в отпуск.
– Мир? – Он действовал под влиянием вдохновения и протянул ей правую руку.
Канни посмотрела на нее, затем, точно не веря своим глазам или подозревая ловушку, пожала ладонь Джнахина.
– Может, после всего этого мы еще письмами будем обмениваться, – сказал он.
Пришло время возвращаться. Джнахин шагнул к «лагерю».
– Можно вопрос? – Услышав голос Канни, капитан остановился.
– Валяйте.
– Обычно наемники двух слов связать не могут. Ваша речь меня удивляет. Откуда это?
– Страшная тайна… но я скажу вам, если ваша агентура еще не знает. Я не всегда интересовался только войной. Еще я доктор социологии.
Заметив, что Канни застыла на месте, он добавил:
– Так и есть, я и сам в это иногда не верю.

– Все кончено, приятель, – повторил Логотт.
Таг переводил взгляд с него на Маира. Темнота понемногу отступала, и лица обоих можно было видеть и без инфракрасного фильтра.
– Да говори толком! – На фермера было жалко смотреть. Бравада исчезла в одно мгновение, остался только страх.
– Они пришли, разделились на группы и напали на хутора на юге. Врывались в дома, вытаскивали жителей, все громили, поджигали. Мы поняли, что происходит, только когда возникли пожары. И только тогда на север, за ручей прибежала Отала, раненая. Она сказала, ее родителей схватили те люди. Девочка была в шоке. Ты бы видел ее. Вся в крови. На ее глазах зарезали старшую сестру.
Маир протянул руку и схватился за кривой сук, торчащий из дерева. Логотт склонился и выплюнул слюну.
– Мы как раз вернулись с патрулирования, – добавил Дандус, – никто не знал, что бандиты близко. У них есть транспорт. И…
– Что? – спросил фермер.
– Их больше. Раза в три. Не знаю, откуда-то они получили подкрепление.
– Дальше…
– Мы сразу стали уводить людей на север, в лес, в условленное место. Тоссини – или кто они там – и их головорезы вдруг появились с юго-востока и ударили по нам. Мы не успели занять оборону. В первом же бою полегла половина отряда. Мы убили нескольких, пока наши уходили в лес, затем отступили. А они… продолжали жечь и убивать, угонять скот. Что нам было делать? Мы бежали. До условленного места бандиты не добрались. Мы видели, что некоторые наши еще живы. Вся долина была в огне.
– А… – Маир не мог произнести того, что хотел. Его трясло.
Таг переглянулся с Зетамом и Асурой.
– Твоя жена и сын… – сказал Логотт. – Дом сгорел. Я сам видел. Но не видел их. Не значит, что они были там.
Фермер глотал слова, пытаясь как-то сгладить эффект, но получалось еще хуже.
– Кажется, я заметил, – сказал Дандус. – Мы с Таем и Дхи ждали сколько могли, прикрывая бегство огнем. Но они погибли от взрыва гранаты. Рядом со мной. Их разорвало… Я видел машину, в которой были пленники, и мне показалось, твоя Сайна и ребенок в ней. Не могу ручаться, но…
Маир сел на землю, закрыв лицо руками. Таг почувствовал, как мурашки побежали по его спине; проводник – уже не тот нахальный субъект, обожающий изводить всех вокруг своей болтовней, – напоминал заблудившегося в лесу мальчика, который стремится защититься от собственного ужаса. Только это вряд ли поможет. Гораздо сильнее страх, который рвется изнутри.
– Так они взяли заложников? – спросила Асура.
Ее холодный спокойный голос прозвучал резко, но отрезвляюще. Маир вздрогнул.
– Зачем им заложники? – ответил вопросом Логотт. – Это рабы. Они вывезут их с Изианы и продадут. Такое бывало, правда, мы о таком только слышали… теперь это добралось и до нас. Два года назад мы отправляли Эмадине петицию, прося защитить нас от набегов работорговцев, но правительству было наплевать. Ответа мы не получили.
– Скольких они захватили?
– Эту машину заметил лишь я, – ответил Дандус. – Она шла по дороге, там, где та делает петлю по дну долины. Направлялась к югу. В кузове было… человек семь или девять. В полумраке не разберешь. – Фермер посмотрел на Маира. – Слушай, мы сделали, что можно… Половина наших погибла. Половина из тех, кто выжил, ранена. Я…
– Мы не знаем, что делать, – закончил за него Логотт.
– А где сейчас те, кого вы увели из долины? – спросил Таг.
– В трех километрах отсюда. Бандиты не знают этих мест, и мы сразу отправились на северо-запад.
– Они вас преследовали?
– Нет, насколько я знаю. – Логотт наклонился и положил руку Маиру на плечо. – Держись, друг. Мой брат умер. Мать и тетя Дандуса погибли в огне.
– В мой дом попала граната, – мрачно прокомментировал фермер. – Или заряд плазмы, не знаю. Они не смогли выбраться.
Таг понял: они в шоке. Изъясняются связно, но их состояние очень далеко от нормального. Скоро может наступить «отходняк». Иргану приходилось видеть такую реакцию среди гражданских, не приспособленных к войне, не знавших толком, что такое убийства и насилие. Были планеты, где условия жизни тяжелее и где колонистам каждодневно приходится доказывать право на жизнь с оружием в руках. Такие умеют воевать. Но не эти. Редкие налеты работорговцев – вот и все, с чем сталкивались здешние фермеры, и то, как выясняется, далеко не все. Изиана была для них тихим уголком, где они поколениями занимались своим делом. Теперь все изменилось. Они увидели, что не застрахованы от пули и ножа, от рабства и страданий, от которых способна избавить лишь смерть. Таг жалел этих людей. Ужас положения еще не дошел до них в полной мере.
Маир, наконец, поднял голову, на его лице горели безумным огнем серые глаза.
– Сколько их? Скольких вы вывели?
– Восемнадцать человек, – сказал Дандус, – не считая шестерых ополченцев. Всего двадцать четыре. Женщины, дети, старики. Есть раненые. Мы шли сюда, чтобы… – Только сейчас он посмотрел в сторону хибо. Его глаза напоминали два фарфоровых шарика. – Вы можете нам помочь?
Таг ждал и опасался этого вопроса. И он был не тем, кто мог дать на него ответ.
– Вы умеете сражаться, – проговорил лесовик. – Вы на нашей стороне. Да? Ведь так?
Ирган нахмурился. Можно было осадить этого жалкого типа и сказать, что хибо всегда только на своей собственной стороне, но штурмовик не мог.
– Прости, не нам решать, – отозвался Зетам Ратьес. – У нас контракт и задание. Скоро мы уходим.
Маир встал и кинулся на него.
– Задание? Задание? Это вы виноваты! Кто вас звал на Изиану? Твари!
Атака оказалась такой стремительной, что наемник не успел отреагировать. Проводник толкнул его в грудь и ударил кулаком. Удар пришелся на лицевую часть закрытого шлема, не причинив Ратьесу вреда.
Таг сделал шаг вперед, но Асура была быстрее. Легким, казалось, без усилий, движением она отодвинула Маира от Зетама.
– Остынь!
Проводник попятился, запнулся пяткой о торчащий из земли корешок и упал. По его лицу текли слезы, глаза стали огромными, рот перекосился.
– Вы! Все вы! Твари! Так вы нам отплатили?! Если бы не ваша война, бандиты не пришли бы к нам в долину!
Разозленный, Зетам ткнул в него пальцем.
– Откуда тебе знать? Если всем тут заправляли Тоссини, думаешь, они не добрались бы до вас рано или поздно?
– Они были далеко, – хмуро заметил Дандус, присевший на корточки возле Маира.
Тот недоуменно моргал, напоминая только что проснувшегося человека.
– Вопрос времени. Тоссини наращивали силы на руднике, а их солдатам надо было питаться. Сначала они бы придавили фермы поблизости, затем пошли дальше, – сказал Ирган. – И перестаньте орать! Мы на вражеской территории!
– И все-таки… ваше вторжение все только ухудшило… – пробормотал Логотт. – Мы потеряли родных, потеряли имущество. Бандиты сожгли наши фермы, увели скот. Теперь у нас ничего нет.
До них доходило. Это было страшно. Таг хотел оказаться подальше отсюда, чтобы не застать момент, когда эти здоровые, с виду стойкие мужчины начнут биться в истерике.
– В этом виноваты только бандиты, – сказала Асура. – Вы говорите, их стало больше? Значит, к ним пришло подкрепление.
– Дезертиры, – отозвался Таг. – Те, что бросили армию Лиги после первого дня боев за рудник. Либо они ушли еще раньше, пока не сбились в стаю.
– Похоже, – кивнул Ратьес.
Мародеры и бандиты – неизменные спутники любой войны. Пока армии сражаются на поле боя, эти орудуют в тылу, стремясь заграбастать побольше добычи, и нет преступления, на которое бы не пошел головорез ради нее. До сих пор никто не изобрел способа эффективно противостоять мародерству. У армий, как правило, нет ни сил, ни средств гоняться за грабителями, а сами гражданские далеко не всегда способны дать отпор врагу. В некоторых мирах колонисты отлично вооружены и подготовлены, они привыкли постоянно бороться с опасностями, и их отряды ополчения ничуть не уступают профессиональным подразделениям. Но как раз туда работорговцы и бандиты за добычей не ходят, они предпочитают кого-то послабее и не любят неприятных сюрпризов.
Здесь все было типично. Таг назвал бы это классическим случаем, но вряд ли фермеры оценили бы тонкий юмор.
Некоторое время все молчали. Маир погрузился в ступор, характерный для человека, получившего эмоциональный шок. Таг почему-то ощущал себя виноватым. Уж лучше бы проводник ругался и обвинял.
– Ладно, надо сообщить капитану, – сказал, не выдержав молчания, Зетам. – В любом случае, он должен знать.
– Иди. Мы будем здесь. – Таг посмотрел на Асуру, та кивнула.
Ирган не мог просто так уйти. Ратьес быстро скрылся в зарослях, и для оставшихся молчание стало еще невыносимее. Асура подошла к Логотту, сидевшему у дерева.
– Я тебя осмотрю, – сказала она, отложив винтовку.
Фермер ответил ей затуманенным взглядом, он был ранен, и боль брала свое. Таг протянул охотнице ПМК, чтобы та воспользовалась противошоковым препаратом. Через некоторое время Логотту стало лучше. Его дыхание выровнялось, на щеки вернулся румянец.
– Серьезных ран нет, – сказала Асура, обрабатывая порез от осколка на левой руке фермера. – Ушибы, ссадины. Не смертельно. – Она повернулась к Маиру. Дандус сидел рядом с ним, тихий, как призрак. Оба они походили на беженцев, переживших стихийное бедствие.
– Тебе нужна помощь? – спросила она второго фермера, вырвав его из задумчивости.
– Нет.
Маир совершенно не реагировал на происходящее, а просто сидел, склонив голову. Его молчание было куда красноречивее криков.
Асура сделала жест, приглашающий Тага отойти в сторону. Удивленный штурмовик шел за ней, пока они не скрылись за стеной кустарника. В этом не было необходимости – никто все равно бы не услышал, о чем они говорят через шлемную связь, но так, казалось, надежнее.
– Я тут человек новый, – сообщила охотница с изрядной долей яда в голосе. – Поэтому многого не знаю. И отсюда вопрос: кто принимает решения в группе?
– Капитан. Кто же еще? – удивился Ирган.
– Окончательное? А что насчет обсуждения, внесения предложений… понимаешь? Допустим, какие-то проблемы и вопросы группа может решать коллегиально, а уже командир говорит последнее слово. Допустим, если он не дурак и самодур, то не станет ничего запрещать.
– Не понимаю, – отозвался штурмовик. – Ты о чем?
– Ладно, наверное, я загнула. Просто в некоторых группах не все решает капитан. У вас есть демократия?
– Не припомню, чтобы Джнахин обсуждал с нами что-то важное. Он всегда знает, как лучше.
– Угу. Ясно.
Таг не мог ошибиться. Асура была разочарована.
– Не понимаю, – повторил Ирган.
– Ну что ты заладил! Посмотри на этих людей! Они разбиты и раздавлены. Какая-то мразь уничтожила их дома и убила родных. Кому повезло, тот убежал и сидит в лесу, кому не повезло – скоро отправится на невольничий рынок. Это если переживет переезды и, главное, перелет в холодном трюме транспорта, куда его загонят как скотину… Они просят помощи. Таг, не прикидывайся дураком!
Штурмовик, разумеется, знал, к чему она клонит, просто не хотел слышать. И еще он был упрям, даже в случаях, когда чувствовал бессмысленность своего упрямства.
– Фаррел не станет этого делать.
– «Секиры», в том числе, специализируются на освобождении заложников. Напомнить Томиур? Камм-8?
Таг не участвовал в операции на Томиуре, она была до его появления в группе, но Камм-8 помнил отлично. Джнахин по праву мог гордиться своими людьми; никто не был ранен, никто из ста заложников не пострадал, все прошло быстро и с хирургической точностью. Заказчик назвал эту операцию по освобождению образцовой, достойной учебников. Что было, то было, но группа не занималась благотворительностью. Хибо получали деньги и работали, хибо не получали деньги – и не работали. В этом суть их ремесла. Таг смотрел на Асуру. Неужели она не понимает? В его представлении, охотница не была идеалисткой, кем угодно, но не ею… и вот Асура говорит такое… Откровенно говоря, Ирган растерялся. В глубине души он хотел помочь – ведь такая возможность есть, – но очень сомневался, что Фаррел станет так рисковать ради людей, что не заплатят ни кредита.
– Мы бессильны, – сказал Таг, подбирая слова. – Можно поиграть в благородных героев, но нас связывает контракт. Выбрось это из головы. Если командование отдаст такой приказ, мы пойдем и уничтожим бандитов. Не раньше.
Он догадывался, в чем дело. Охотница рассказала – больше, чем хотела, наверное, что когда-то жила на захолустной планетке, в глуши. Однажды она лишилась семьи и могла бы погибнуть, если бы не ее наставница. Асура не стала уточнять детали, но Таг долго думал, какой была ее жизнь до этой встречи. Неужели, если бы не та катастрофа, Асура сейчас занималась фермерством, как эти люди? Работала от зари до зари, рожала детей, не знала бы мира за пределами своей планеты? Не знала бы вообще ничего.
Видимо, она чувствовала родство с Маиром и этими горе-защитниками, пытавшимися дать бандитам отпор.
– Ясно. – Асура была зла.
– Чего ты хочешь?
– Не хочу стоять в стороне.
– Ты меня удивляешь. Нет, серьезно. Сегодня я видел работу мастера, я снимаю перед тобой шлем, Асура. Джнахин не мог сделать лучший выбор на замену… Дирку. Я это признаю. Но, пожалуйста, не переходи границу. Капитан не любит, когда ему указывают и к чему-то принуждают. Когда ты соглашалась работать с нами, то принимала условия контракта, следовательно, должна подчиняться. Такова жизнь, прости за банальность.
Асура повернулась, чтобы уйти, но Таг задержал ее, положив руку на плечо. Это было опасно.
– Успокойся, – сказал штурмовик. – Нельзя помочь всем. Я не робот, и мне не все равно, но не я принимаю решения.
Охотница покачала головой, сбросила его руку с наплечника.
– Верно. Я так и думала. Вот поэтому я всегда работала одна – у меня был выбор.

Глава 8

Изиана. «Лагерь» 
– Хорошие новости для вас, капитан. – Лицо Батты светилось радостью. Передача шла с Орбитона, но качество канала было превосходным. Джнахин отлично видел усталость в глазах своего куратора. – «Вдовушка» вылетает через десять минут.
– Да, Лафана уже сообщила мне, – отозвался Фаррел, кладя шлем на соседний камень.
Капитан чувствовал, что вымотан. Ему хотелось хорошенько выспаться и хорошо поесть – не концентратов, а чего-то весомее, бифштекс, например, с гарниром из соманских овощей, жаренных в масле. Но увы, теперь как минимум придется ждать прихода транспорта. При этом может статься, что группу после прибытия на базу сразу отправят на новое задание. Что ж, война есть война.
– Отличная работа, капитан. Она превзошла все мои ожидания. Транспортники лишились возможности наладить хорошую связь и отвести корабли с орбиты – тогда они просто ослепнут и оглохнут. Не знаю, кто бы еще мог сработать так…
Кажется, Батта намеревался и дальше сыпать дифирамбами в его адрес.
Фаррел покачал головой. Он не станет говорить ему о своей беседе с Канни Офир и о том, что ее сверхсекретная миссия едва не испортила группе вечеринку. В свою очередь, капитан надеялся, что и агент не будет выносить сор из избы. Этот конфликт теперь касался только их двоих, не более, ему не было места в отчетах.
Со своего места Джнахин видел Канни, сидящую у костра. Офир стерегла спящего пленника, словно заботливая мать, и едва не подтыкала ему одеяльце. Только она была виновата в том, что ценный груз едва не пришел в полную негодность, она отвечает перед вышестоящими, она рисковала своей шкурой. Фаррел был не против, ибо возиться с чужими проблемами не входило в его обязанности.
– Орбитальная разведка заметила большой пожар на месте взрыва, – сказал Батта.
– Да, пришлось развести небольшой костерок.
– Советую поторопиться. У нас нет точных данных, но, уверен, противник начнет обшаривать окрестности.
– Мы держим ухо востро, майор. Как там успехи на фронтах?
– Через несколько минут начнется следующая фаза операции. Противник до сих пор не собрал свои силы, ваш первый удар оказался куда серьезнее, чем мы сами думали. По нашим прикидкам, Лига потеряла одними дезертирами за прошедшие полусуток только тысячу человек. Так что погода нам благоприятствует.
– А флот? – спросил Фаррел.
– Это проблема. Лига сильна в космосе, но наши герои полны решимости победить.
Хибо скривил рот.
– Ну, когда знаешь, за что воюешь, всегда легче, правда?
Уловил ли Батта сарказм? Наверное, нет. Джнахин заметил лишь, что майор чуть выпятил грудь.
Конечно, он знал, какова цель этой войны, и для него она, безусловно, праведная и оправдывает любые жертвы. Эмадина поставила на эту кампанию все, и ей ничего больше не остается, только победить.
Кстати, о жертвах.
– Есть данные о потерях среди наших?
– Пока нет. Уточняем.
– Разведка не в курсе?
– Капитан, вы узнаете первым, как только я получу отчеты с мест, – заверил Батта.
– Понятно.
Джнахин подумал о транспортниках. Наверняка они успели получить сообщение от Жженого, в котором он настаивал на немедленной посылке подкрепления. По-другому и быть не могло. Но где же гвардия? Где боевые канонерки, прочесывающие небо в радиусе ста километров от места взрыва? Не потому ли, что Лига уже по уши завязла в этой бойне? Не потому ли, что ее храбрые вояки пачками отправляются в самоволку, наплевав на свои мизерные гонорары?
Ответ на все эти вопросы, скорее всего, был «да». На месте командования Лиги он не стал бы посылать людей на прочесывание леса – пустая трата времени. Ясно, что работали эксперты, которые уж наверняка позаботились о том, чтобы убраться с места событий быстро и бесшумно. Да и только лишь глупец будет махать кулаками после драки, в которой безнадежно продул. Станция мультисвязи потеряна, и если Лига захочет снова попытать счастья, место выберут другое.
Взвесив «за» и «против», Джнахин решил, что опасаться карательного рейда не стоит. Группе остается спокойно дождаться корабля и свалить с Изианы.
Майор Батта пытался выудить у Джнахина подробности операции, но хибраниец ответил, что сейчас не время. Куратору пришлось приглушить свое неуемное любопытство. Бедняга был даже расстроен.
– Поговорите с майором Офир. Может, она будет добрее?
Батта согласился.
– До встречи, капитан. Докладывайте об изменениях обстановки. – После этого майор переключился на Канни.
Хибо не хотел знать, о чем они говорят, и собирался уйти подальше, но заметил Зетама Ратьеса, внезапно появившегося перед ним.
– Капитан, есть кое-какие новости, надо поговорить.
Шлем подрывник держал под мышкой, так что Джнахин не мог не заметить озабоченной гримасы на его физиономии.
– У нас проблемы? Выкладывай.
Наемники, наблюдавшие за этой сценой, на всякий случай потянулись за оружием. Первое, что сделала Эки, – это запустила одного из оставшихся дронов; на такие штуки у нее давно выработался рефлекс. Хибо слушали, что говорит Зетам, и даже Канни Офир, только что завершившая душевную беседу с Баттой, затаила дыхание.

Ирган вернулся туда, где оставил Логотта, Дандуса и Маира. Они все еще были там. Они спорили о чем-то вполголоса, и когда штурмовик вышел из зарослей, проводник заговорил с ним:
– Бандиты идут сюда.
– Откуда знаешь?
Таг заметил, что Асуры здесь нет.
– Мы отправили назад пару людей, они видели, – пояснил Дандус. – Мы не успели сказать… А вообще, мы шли в «лагерь», надеясь, что эти ублюдки нас там не найдут. Встретили вас…
– Так вы привели на хвосте целую армию?
– Нет, – удивился Логотт. – Где ты видишь армию?
– Мы просто предупреждаем, – холодно заметил Маир.
Ирган мысленно выругался. Надо было немедленно доложить капитану – пока ничего не случилось.
И где Асура?
Дандус поднялся и быстрым шагом исчез за кустарником; хибраниец растерянно двинулся следом, поднимая оружие. Над континентом вставало солнце, и ночь практически отступила. Теперь не было нужды в инфравидении, однако еще через несколько секунд штурмовик напрочь забыл о нем.
Он шел за Дандусом, начиная подозревать, что фермеры все же каким-то образом обманули их и подстроили ловушку. Ничего нельзя исключать на войне. У местных есть немало претензий к Эмадине, отказавшей им в защите от бандитов. Кто знал, на что фермер пойдет, чтобы отвести угрозу от своей семьи?
Дандус остановился, находясь в пяти шагах впереди. Таг занял позицию у дерева, откуда мог без труда контролировать единственное направление.
– Капитан, – включил он внутреннюю связь. – У нас тут некоторые сложности.
– Знаю, – донеслось в ответ. – Ратьес просветил.
– Это не все. Похоже, выжившие идут сюда. Бандиты преследовали их, поэтому они уходили все дальше в лес. Их цель – «лагерь».
– Проклятье!
– И они почти здесь, – добавил Ирган.
– Ясно. Всем боевая готовность номер один. Ждать моих указаний. Доложи обстановку, Нытик! Что сейчас?
– Противника не вижу. Думаю, один из наших друзей-фермеров просто вышел встретить беженцев…
– Мы выдвигаемся.
Таг видел Дандуса, стоявшего у начала тропы. За ним что-то двигалось, чувствительные микрофоны шлема Иргана улавливали чьи-то шаги. Голосов он пока не слышал, но не приходилось сомневаться, что это идет толпа, растянувшаяся колонной.
Беженцы. Вот и прозвучало это слово. Для любого солдата – из регулярной армии или наемника – оно всегда означало проблему, особенно когда беженцы буквально сваливаются тебе на голову. Джнахин не будет рад. Даже не так – он придет в ярость. Ирган видел его в таком состоянии всего однажды, и, судя по голосу, недалека та минута, когда Фаррел взорвется.
Первый человек, которого Таг увидел рядом с фермером, нес на плече дробовик, и его голова была наспех перемотана. Лицо с одной стороны опухло, глаз заплыл. Остановившись, человек с дробовиком заключил Дандуса в объятия, и они стали говорить. Всего несколько фраз, а потом оба посмотрели на Иргана; штурмовик остался стоять неподвижно. Прошло всего несколько секунд – люди появлялись из утреннего сумрака, словно призраки. Хибраниец насчитал трех, четырех, семерых, затем они заполнили собой все свободное место; образовалась небольшая толпа, сразу вспыхнули разговоры. Маленькие дети принялись хныкать, как и положено маленьким детям, испуганным, голодным, вымотанным многочасовым переходом. Тем, кого несли матери или отцы, приходилось не легче, чем тем, кто шел на своих двоих. Маир и Логотт протопали мимо Тага, даже не бросив взгляда в его сторону, точно его и не было. Он их не винил. Голоса стали громче. Маиру пересказывали то, что он пропустил.
Ирган быстро понял, что не горит желанием наблюдать эту сцену во всех деталях, и отвернулся; в конце концов, он здесь чужак, которого не должны заботить чужие проблемы. Увы, уйти далеко ему не дали – со стороны лагеря приближалась группа, впереди шел капитан. Он был раздражен, что без труда угадывалось по нервным быстрым движениям, а также по оружию, которое Фаррел приготовил.
«Интересно, – подумал штурмовик, – а способен ли он открыть огонь, если беженцы вдруг преградят ему дорогу?»

Джнахин не успел до конца осмыслить сообщение Зетама Ратьеса, как появилась Асура. Она растолкала уже готовых к выходу – и вообще, к любым новым неприятностям – бойцов, действуя довольно бесцеремонно.
– Капитан… вы уже знаете? – выпалила она.
– Как же – конечно, – проворчал Фаррел. – Только гостей нам не хватало.
Асура приблизилась к нему вплотную.
– А Зетам сообщил о просьбе Маира?
Хибо скривил губы.
– Помочь фермерам? Чем?
– Мы можем освободить пленников.
– Увы, Асура. Невозможно.
Он отодвинул ее в сторону довольно грубым жестом, потом надел шлем и взял штурмовку.
Любого другого выскочку это поставило бы на место, но Джнахин просчитался.
– Все в наших силах, капитан!
– Нет, нам не платят за это. И потом – фермеры являются гражданами Эмадины, значит, она и будет их защищать.
– Они уже просили помощи, но Эмадина не отреагировала на призыв. Сейчас ей, тем более, не до каких-то жалких людишек, когда она воюет за алмазы!
Джнахин повернул к ней голову.
– А тебе, значит, есть дело? – Его голос звучал угрожающе.
– Да!
Все, кто был невольным свидетелем этой сцены, отметили повисшее в воздухе напряжение. Никто не говорит с Джнахином в подобном тоне, не бросает ему в лицо слова, как это сделала Асура. Капитан в группе царь и бог, чей авторитет имеет почти сакральный ореол. Но эта нобар, не моргнув глазом, нарушила неписаное правило: не оспаривать мнение командира без веской на то причины. А глупое желание спасти гражданских не могло считаться таковой по определению… во всяком случае, так казалось наемникам. Беженцы? Ну и что? Мало ли на войне тех, кто потерял все и вынужден скитаться? Всем нельзя помочь, тем более глупо делать это задаром. Вот если бы командование отрядило группу в качестве спасательной, другой разговор; в таком случае Джнахин и его люди в лепешку бы разбились.
Фаррел не мог понять, чего Асуре может быть неясно. И с какой стати она так бесится, нарушая субординацию.
– Побольше уважения, девочка, – негромко ответил он.
– Я уважительна настолько, насколько это позволяют обстоятельства! – Охотница почти выплюнула это ему в лицо.
– Что ты хочешь сказать?
Вопрос остался без ответа. Фаррела отвлекло сообщение Тага Иргана.
Наемники ждали развязки.
– Мы выдвигаемся. – Это была последняя реплика в коротком разговоре со штурмовиком.
– Так что? Они здесь? – спросила охотница.
Капитан ее проигнорировал, обращаясь к остальным.
– Итак, у нас намечается вечеринка, правда, без коктейлей. Я принимаю приглашение, значит, и вы со мной.
Джнахин быстро прошел мимо Асуры, дав понять, что разговор закончен. Она развернулась, от ее лица отхлынула кровь. Хибо потянулись вслед за капитаном, никто ничего не сказал, но охотница ощутила их неодобрение. Перед ними снова была чужачка, странная, просто обреченная всегда быть в стороне.
Они что, не понимают?
На несколько мгновений Асура задержалась, пытаясь успокоиться. А что насчет ее самой? Не слишком ли? С какой стати она, боец-одиночка, всегда ценившая независимость и предпочитающая не быть никому обязанной, вдруг ввязалась в этот спор? Те люди ей никто. Рано или поздно с ними все равно случилось бы что-то плохое. Такова жизнь. Времена никогда не бывают хорошими, и зло в конце концов находит твой адрес.
Что бы сказала Лам Лаа? Как поступила?
Асура отчаянно нуждалась в совете матери. А еще она хорошо помнила тот пожар, который уничтожил ее ферму на Лимее и забрал родителей. И все те дни скитания по лесу, когда ей, ребенку, приходилось выживать. И тех пришельцев…
Может, хибо и не способны были понять этих людей, но Асура понимала. Их мытарства только начинались. Если им удастся уйти от бандитов, что они будут делать? Планета большая, но чтобы преодолеть тысячи километров в поисках нового места, где нет войны, им понадобятся припасы, транспорт, силы, в конце концов. Так ли велики шансы у детей и стариков пережить долгий переход в неизвестность?
Асура могла остаться в «лагере», нарушив приказ, и таким образом выразить свой протест – не глупо ли? – но подумала, что у нее больше возможностей повлиять на исход событий на месте. Поэтому она пристроилась в хвосте небольшой колонны. Наемники были готовы к бою на случай западни, однако Асура опасалась, что Фаррел способен пойти куда дальше. В конце концов, он здесь хозяин, и даже Канни Офир не имеет на него влияния. Майору вообще ни до чего не было дела, она нянчилась с пленным и даже не тронулась с места, когда хибо ушли за своим капитаном.
Нет наемника, особенно из числа бывалых, который бы не запятнал себя убийством гражданских, пусть и невольным. Фаррел не походил на мародера, но кто знает? Его прошлое даже для бойцов-старожилов было покрыто тайной. Что Джнахин мог скрывать, какие «подвиги» он совершал в прошлом на других мирах, когда отрабатывал свои монеты?
Асуре было неприятно думать об этом, Джнахин в ее глазах до сих пор был личностью неординарной, достойной уважения, если не поклонения. Его харизма несомненна и авторитет тверже гранита.
Какое решение он примет в конечном итоге?
Это был отличный вопрос. Его Асура могла задать и себе. Сейчас она чувствовала, что готова переступить черту.

Таг остался на позиции у дерева. Ему было хорошо видно, что происходит. Увы, сцена для спектакля была узкая: в сущности, действующим лицам оставалось отыгрывать свои роли на лесной тропе. Никакого пространства для маневра, с обеих сторон кустарник и деревья. Если вспыхнет бой, хибо смогут двигаться лишь вперед или назад.
Впрочем, Ирган доверял своим инстинктам и знал, что до драки дело не дойдет. Джнахин не станет рисковать, а беженцы слишком напуганы видом вооруженных людей.
Таг видел лица фермеров. Он отводил глаза всякий раз, когда кто-то смотрел на него, хотя понимал, что это глупо. Матери уже убрали детей подальше. Инстинкт никуда не денешь.
– Что тут происходит? – Вопрос Фаррела был адресован Иргану.
– Пока ничего. Они только что пришли, обсуждают последние новости. Им досталось.
Капитан остановился, остальные рассредоточились позади него.
Джнахин, конечно, видел все. И кровь, и лохмотья, и сажу на лицах фермеров, и полные страха глаза. Он также слышал приглушенные голоса и детский плач. Маир, до того разговаривающий со своими соседями, резко развернулся и пошел в сторону капитана. Таг почти убедил себя, что проводник кинется на Фаррела с кулаками. Но Маир не стал этого делать, хотя решительности ему было явно не занимать. Он был в бешенстве, его голос срывался, как у человека, подошедшего к последней черте.
– А ты что тут делаешь? Пришел позлорадствовать, да? Ну? Тогда смотри! Смотри на них! Смешно? Смейся!
За его спиной появились мужчины с оружием. Похоже, им было наплевать, что хибо могут размазать их по стенке в два счета. В подобном состоянии гражданские способны наломать дров, и Таг начал думать, что ошибся в прогнозах. Маир мог подвигнуть своих родичей на глупость.
– Их преследуют, гонят, как животных! Не для того, чтобы прикончить. Этим тварям нужны рабы! – продолжал кричать Маир. – Назвать тебе поименно всех, кого сегодня убили и сожгли? А? Ну, чего молчишь, герой?!
– Примериваюсь, куда бы тебе врезать, чтобы ты заткнулся, – ответил хибраниец.
Было почти светло, и Ирган заметил, как сильно побледнел Маир. Его тонкие губы затряслись.
– Что ты сказал? Кто ты такой, чтобы топтать меня на моей же земле? А, пес инопланетный?
Это было невероятно. Таг замер.
– Мы тебя сюда не звали. Ни тебя, ни твоих эмадинских хозяев, ни Лигу! Нам преспокойно жилось и без вас! – добавил проводник. – А ну, сними шлем! Я хочу видеть твои глаза!
Провисло молчание. Воздух наэлектризовался.
– Снимай, чего стоишь? – фыркнул один из лесовиков за спиной Маира. – Оглох?
Джнахин поднял руку и снял шлем. Проводник уставился ему в глаза.
– Так лучше, – произнес фермер. – Великий герой, да, легендарный, да? Зачем ты сюда пришел? Убить нас?
Капитан был спокоен – внешне, но Ирган чувствовал, как внутри его бушует вулкан. Последний вопрос Маира он пропустил мимо ушей.
– Да сегодня просто ночь бунтарей, – сказал Фаррел. – Никогда бы не подумал, что попаду в центр такой драмы. А ведь я всего лишь прилетел сюда сделать кое-какую работу и спокойно вернуться и дать отдых своим старым костям.
– Ты ее сделал, – сказал Маир. – Теперь уходи. Это наша земля, наш лес, да?! Поэтому – убирайся!
– Мы уйдем, – кивнул наемник, проявляя недюжинное терпение. – Но позволь узнать: ты всерьез думаешь, что мы можем справиться с несколькими сотнями вооруженных мародеров?
– Вы же эксперты, нет? – усмехнулся Маир.
– У каждого эксперта есть свой предел.
– Ну да, за которым начинается обычная трусость.
– Полегче, бродяга, – не выдержал Испал Шейо. – Ты разговариваешь с капитаном.
– Вот именно. В точку! С ним, а не с тобой, который ничего тут не решает. – Маир скалил зубы, словно хищный зверь. Казалось, он совершенно обезумел.
– Капитан…
– Замолчи, сержант, – бросил Джнахин рыжему, не обернувшись.
Он посмотрел в глаза фермера.
– Думаешь, я чудовище?
– Да, – не раздумывая, ответил тот.
– И только потому, что не хочу жертвовать своими людьми ради тех, кого не знаю? Ради того, что кажется мне безнадежным?
Маир ткнул руки в бока.
– Атака на станцию не казалась безнадежной, да?
– Атака на станцию была хорошо подготовленной операцией, – ответил Фаррел.
– Все едино, капитан. Ты струсил. Или, может, дело в деньгах? Увы. Мы лишились всего, а так одарили бы героев отборным мясом, фруктами, овощами. Ага! Извини. Вам нужны кредиты! Ну, капитан, чего нет, того нет! Теперь вся наша собственность – то, что на нас. В чем, типа, успели убежать.
– Не надо меня жалобить…
– Жалобить? Не-ет. Я хочу, чтобы ты все понял. Невинное желание, да? – Маир снова надвинулся на хибо. – Я был тут с вами, вел вас на вашу треклятую станцию, в то время как… мой дом какие-то ублюдки превращали в пепел и убивали моих соседей… А моя жена и ребенок…
Таг мог бы сказать, что вышло слишком мелодраматично, но на самом деле зрелище было ужасным. Ничего смешного. По худому лицу Маира катились слезы.
– Они могут быть живы, – тихо сказал Логотт.
– Мы знаем, где бандиты держат пленников, – прозвучал другой голос. – В большом сарае Одда Хара, в центре долины. Старика повесили на воротах собственного хутора. Мы видели.
Длившееся пару секунд молчание было самым тяжелым. Даже дети перестали хныкать.
– Что-то я не слышал, чтобы кто-то делал мне какое-то предложение. Никто из вас! – проговорил Джнахин громко. – А теперь вы обвиняете меня невесть в чем.
– Просто уходи, – сказал Маир. – Говорить не о чем.
– Капитан, – вышла вперед Асура. – Я просила вас помочь. Считайте это предложением! Вы отказали.
Ирган думал, что уже ничто не может его потрясти, но ошибся.
– Я спрошу снова: мы поможем? – Асура встала между капитаном и Маиром. Даже фермер, удивленный, чуть отступил.
Теперь побледнел Фаррел. Поведение охотницы можно было назвать лишь открытым бунтом – и это уже не лезло ни в какие ворота.
– Хочешь мой ответ? – прошипел он. – Прямо сейчас и окончательный?
– Да.
Иргану хотелось сделать что-нибудь, чтобы заставить Асуру замолчать.
– Тогда мой ответ «нет»! И это мое последнее слово!
Таг поглаживал сенсорный спусковой крючок штурмовки, краем глаза определяя самую удобную для себя цель. Заварушка могла начаться в любую секунду, стороны были на взводе. Кто начнет первым? Сколько крови прольется? Ирган определенно не станет сожалеть, если уложит пару-тройку лесовиков – они вооружены и настроены на убийство; но будет совсем скверно, если достанется остальным, детям и женщинам позади них. В любой перестрелке в ограниченном пространстве шальные пули всегда берут свое, каким бы аккуратным стрелком ты ни был.
– Все слышали? – обратился Фаррел к группе. – Мы уходим. – Он чуть склонил голову на правую сторону и приставил палец к вставленному в ухо микрофону. – Кстати, вовремя. «Вдовушка» сядет через десять минут.
В гробовой тишине он развернулся, но тут заговорила Асура.
– В таком случае, капитан, я останусь.
Джнахин замер, потом обернулся к ней.
– Остаешься?
– Простите, капитан, у меня нет другого выхода.
– Что?
– Я хочу помочь им чем смогу.
Маир уставился на охотницу, и Таг впервые понял, что выражение «у него отпала челюсть» вовсе не фигуральное. Фермер буквально разинул рот. Со своего места штурмовик мог видеть его глотку.
Реакция Джнахина была несколько иной. Его лицо налилось кровью, взгляд стал темно-свинцовым. Пару-тройку секунд он взирал на Асуру.
– Ты нарушаешь свой контракт, девочка.
– Знаю.
– Это называется дезертирством.
– Знаю, капитан. Поэтому у вас два выхода: пристрелить меня или дать мне уйти. С вами я не полечу.
– А как же Эмадина?
– Мне все равно. Я всегда выживала в одиночку, так что страдать не буду. Но если заказчик хочет послать по моему следу убийц, что ж, я готова.
– Да зачем тебе это? – не выдержала Эки Доджон. – Что за фокусы? А как же мы?
Примерно такой же вопрос хотел задать Таг.
– Извини. Наверное, все-таки мне не работать в «Секирах». Я всегда буду чужой.
– Вот глупости, – заворчал Нойной Варад. – Прекрати! Ты одна из нас. Кто тебе вбил в голову это дерьмо?
Асура повела плечом.
– Я не хибранийка, может, потому и не чувствую этой связи. Как только сокращаю дистанцию, начинается отталкивание.
– Все поправимо, – сказал Испал Шейо. – Перестань молоть чушь, идем с нами – пора возвращаться. Слушай, если мы что-то не так сделали…
– Дело во мне, а не в вас, – возразила Асура. – Уходите. Мы все сделали свой выбор.
– Пафосная дрянь, – брякнул Зетам Ратьес.
Капитан неотрывно смотрел на охотницу, и Таг даже представить не мог, что он чувствует. Примерно такое же выражение он видел на лице Джнахина, когда группа вернулась с Этоха, где погиб Дирк Фогуа. Фаррел тогда потерял своего человека – и то же самое, похоже, происходило и сейчас.
– Ты не справишься одна, – сказал он.
– Если смогу ополовинить их орду, уже хорошо. Да? – Асура отделалась короткой холодной улыбкой.
– Значит, это твое окончательное решение? – Теперь Старик, как бывало группа называла Фаррела, стал похож на настоящего старика.
– Да.
– Тогда…
– Простите, капитан. – Таг до конца не понимал, что делает. Он просто шагнул вперед, словно чья-то рука толкнула его в спину. – Но, я думаю, Асура права. И… если остается она, остаюсь и я. Все. Я решил.
Он вдруг ясно ощутил эту границу – «до» и «после». Секунду назад, довольствуясь ролью обычного статиста, Таг был просто бойцом группы Джнахина, но теперь все изменилось. Ирган превратился в человека вне закона. Его бывшие собратья по оружию имели полное право угостить его пулей согласно любым кодексам и уложениям. Или же арестовать и передать в руки эмадинского командования.
Однако никто не двинулся с места. Новый бунтовщик уже, казалось, никого не удивил. Маир, достаточно насмотревшись на разборки наемников, закрыл, наконец, рот. Теперь он мог позволить себе свою обычную усмешку.
– Что ж, кажется, в нашем полку прибыло, – сказал фермер. – Это не может не радовать. Теперь мы нащелкаем в два раза больше бандитов, чем могли бы, да?
Лесовики переглядывались и перешептывались. Никто из них не ожидал, что станет свидетелем распада группы.
И Джнахин, конечно, тоже не думал, что все так получится. Он обернулся к бойцам, стоявшим у него за спиной.
– Ну? Может, есть еще желающие? Вперед!
Никто не отозвался, но хибо прятали глаза.
– Отлично. Вот денек… Хм. Ладно. Быть посему. Я не могу никого неволить.
Асура бросила на Тага хмурый взгляд, из того разряда, что, мягко говоря, не назовешь одобрительным. Его поступок ее по-настоящему разозлил – она вовсе не этого добивалась и никого не подталкивала к геройству. Кто тянул его за язык? Что за мальчишество?
Таг остался спокойным, но никто не знал, чего это ему стоило. Шлем, скрывающий лицо, пришелся весьма кстати.
– Повторяю вопрос: кто-нибудь еще хочет уйти? – Фаррел повысил голос.
Ирган не ждал, что кто-то враз сломает свою карьеру и откажется от места в группе Джнахина, и оказался прав.
– Знаешь, Таг, я считал тебя куда умнее, – сказал Испал Шейо. – Сейчас ты просто не понимаешь, что делаешь. Это предательство. У тебя нет оправданий.
– Я их не ищу. Я могу помочь, считаю, мы кое-что должны этим людям, – бросил штурмовик.
Маир скрестил руки на груди.
– Мы только за, – заверил он Тага. Логотт положил ему руку на плечо, намекая, что сейчас ему лучше помолчать. Фермер умолк, но продолжал ухмыляться.
Вопреки ожиданию, Джнахин даже не посмотрел в его сторону; медленно надев шлем, наемник повесил оружие на спину и, развернувшись, зашагал в обратном направлении. Эки Доджон первая последовала за ним, затем, помедлив, Испал Шейо, потом Нойной Варад и Зетам Ратьес. Прежде чем скрыться за островком кустарника, обозначавшим поворот, подрывник все-таки обернулся, а потом исчез, не говоря ни слова.
Таг почувствовал себя мерзко. Он хорошо понимал, что сделал. Он предатель. Человек, которого хибо имеют полное право объявить вне закона и лишить всех прав в сообществе. И тогда Ирган нигде и никогда больше не получит от соплеменников помощи; никто не осудит и его убийцу. Закон этот был прописан в Сумеречном кодексе, и хотя Таг не слышал ни разу, чтобы его применяли в нынешние времена, опасность существовала.
Боялся ли он? Нет. По крайней мере, сейчас Таг был уверен, что поступает правильно. Если кто-то считает иначе, его право. Ирган полагал, что и Раса сделала бы в его ситуации подобный выбор.
С другой стороны, штурмовик не мог закрыть глаза и на другую причину. И что здесь такого – он не хотел расставаться с Асурой. Вот здесь и таилось больше всего мальчишеского.
– Ну, злодеи ушли, – сказал, хлопнув в ладоши, Маир. – Зато остались герои. И типа, часто у вас такое?
– Какое? – устало огрызнулась Асура.
– Ну, трагедии там, расколы?
– Какая тебе разница? Я осталась, я согласилась помочь. Не надо доставать меня вопросами.
– Малость остынь, – посоветовал фермеру Таг. – После разрыва отношений с соплеменниками мы всегда немного дерганые.
– Хорошо сказано. Умно.
Теперь беженцы помаленьку подтягивались к месту недавнего представления. Подростки и дети чуть помладше так и лезли вперед. Новость передавалась из уст в уста, всем хотелось посмотреть на храбрецов. Точнее, на безумцев. Никто из фермеров не сомневался, что видит перед собой экспертов в военном деле, но всего двое? Таг подумал, что скепсис взрослой части аудитории вполне понятен.
Дети уже вовсю исследовали обмундирование наемников и пробовали дотянуться до оружия. Ирган не мог понять, как же им не страшно, и это после всего пережитого.
– Надо идти, – сказал Дандус.
– Куда? – спросил Маир. – В «лагере» до сих пор их дружки. – Он кинул в сторону Асуры. Охотница сделала вид, что увлечена своим оружием. Кажется, ее немного пугали те, кого она вызвалась защищать.
Таг чувствовал себя глупо, этакой достопримечательностью, богом, спустившимся с небес к дремучим туземцам. Беженцы только ему еще не поклонялись. Штурмовик видел, что Асура еще больше, чем он, не в своей тарелке.
– Есть место у Мертвого Дерева, – сказал один из лесовиков, – но это дальше.
Дандус кивнул.
– Неважно.
– Надо спешить, пока наших не переправили на корабль, – напомнил Логотт. – Время дорого.
– Насчет корабля, это вряд ли, – сказал Таг. – Лига еще не сняла осаду, и любой нарушитель сразу попадет в поле зрения спутника-шпиона или крейсера. С Изианы не улететь незамеченным. Тем более не спуститься, не привлекая внимания.
– И сколько у нас времени? – спросил Маир.
– Тянуть, конечно, не стоит, – ответил штурмовик. – Бандиты могут убить пленников, если посчитают, что они им не нужны.
На Тага смотрели слишком много испуганных глаз. Он сморозил кое-что лишнее.
– Смысл в том, что мы теряем время, – добавила Асура. – Меньше болтовни, больше дела. Веди, – повернулась она к Маиру.
– Люблю деловой подход, – отозвался проводник. – Тогда пошевеливаемся.
Беженцы начали собираться. Ирган отметил, как мало у них вещей, многие были налегке, лишь в том, в чем успели убежать. Штурмовик не знал, какие зимы в здешних широтах, но этого было явно недостаточно, чтобы пережить хотя бы одну.

Глава 9

Изиана. Точка эвакуации «Ледник» 
Лафана Дабх вышла из кабины и очутилась в грузовом отсеке. Испал Шейо и Нойной Варад успели занести внутрь свой скарб. Сержант засовывал рюкзаки в специальные навесные ячейки в стенах. Остальные наемники топтались снаружи.
Утренний лесной воздух пах какими-то цветами, и, на взгляд Лафаны, не очень приятно. Однако бодрящий ветерок ей нравился, совсем не то, что искусственно кондиционированный воздух на палубе боевого корабля; тот напоминал ей химлабораторию.
Хибранийка сошла с трапа на траву. У нее было достаточно времени, чтобы размяться и насладиться здешними видами, – Батта дал ей довольно широкое временное окно.
Наконец, все утряслось. Армейские бюрократы посрамлены той взбучкой, которую устроило им руководство разведки, «Вдовушка» получила необходимый ремонт и, следовательно, продолжает службу. Но главное – Джнахин и его люди живы, и задание выполнено.
Чего еще желать?
Однако радости не чувствовалось. Лафана, разумеется, не ожидала, что хибо начнут распевать куплеты и танцевать, но ведь не надо быть ясновидящим, чтобы уловить это характерное напряжение. Бойцы почти не разговаривали друг с другом, капитан, хотя и прятался за шлемом, вел себя, словно побитое животное. Может, дело в усталости? В конце концов, и годы уже не те, как бы Джнахин ни храбрился, изображая молодого; столько времени без сна и полноценного отдыха даже двужильных начнет пригибать к земле. Хибо не были богами, они так же уставали и испытывали боль.
Нет, это чепуха. Лафана уже работала с Джнахином и хорошо знала его повадки и повадки его бойцов. Что-то определенно случилось.
Оглядевшись по сторонам и понимая – чего-то не хватает, Лафана подошла к Джнахину. Эки Доджон, с которой он говорил, быстро ретировалась.
– В чем дело? – Иногда лучше задать прямой вопрос. – Где еще двое?
– Заметила? – стащив шлем, отозвался капитан. – Молодец.
– Не шути, старик. – Лафана знала, когда надавить, и только она могла в глаза называть Джнахина этим словом. – Потери? Ты не сказал.
– Можно и так выразиться, – бросил Фаррел, пытаясь пройти мимо нее к «Вдовушке».
Дабх просто схватила его за локоть.
– Ты с ума сошел? В чем дело?
– Первый в истории «Секир» случай дезертирства, – ответил капитан. – Устраивает?
– Нет. Говори. Говори, если не хочешь, чтобы я устраивала допрос при твоих людях!
«Люди» делали вид, что их это не касается, но, очевидно, это было не так.
– Таг и Асура сбежали. Бросились помогать местным фермерам, которых немного пощипали дезертиры. Вот так можно наплевать на контракт и приказ. – Фаррел вытащил свой локоть из пальцев Лафаны Дабх. – Ну, летим?
– Не понимаю, – сказала хибранийка. – И ты дал им уйти?
– Они свободные люди, это их выбор, тем более что цель благородна.
Лафана пыталась осознать услышанное. Краем глаза она видела Канни Офир, ведущую на привязи какого-то мужчину. Джнахин еще раньше объяснил, что майор обзавелась особо важным трофеем и при этом едва не провалила операцию. Как раз сейчас разведчица заводила пленника внутрь корабля и тщательно следила, чтобы он не запутался в собственных ногах. Этот мужчина выглядел как пьянчуга под порцией горячительного.
Дабх слышала о массовом дезертирстве из рядов армии Лиги, и это ее ничуть не удивляло. Тот сброд, который набрали транспортники, рано или поздно сделал бы ноги, это был лишь вопрос времени. И ничего удивительного в том, что, сбившись в банды, головорезы начали окучивать чужие огороды. Лафана удивилась бы обратному, например, узнав, что бандиты занялись сельским хозяйством и заделались пацифистами. Большие и малые войны всегда идут по одному сценарию. Кто-то теряет, кто-то находит. Чья-то жизнь катится под гору, а другой достигает вершин, шагая по трупам.
Однако поступок хибо ее поразил – главным образом тем, что обычно беззаветно преданные Джнахину люди осмелились бросить ему вызов. Асура, новый снайпер, похоже, оказалась темной лошадкой. А о чем думал Таг? Разве этот мальчишка не боготворил капитана с первого дня появления в группе? Фермеры… Неужели эти двое думают, что могут им помочь? Лафана не понимала, как можно предпочесть своих соплеменников чужакам, пускай и руководствуясь благородными побуждениями. Нет, она была слишком практичной женщиной, чтобы вдаваться в сантименты, и сама никогда не занималась благотворительностью. Наемник работает за звонкую монету. Иначе ему просто нет смысла этим заниматься.
Лафана пристально разглядывала Фаррела, но он делал вид, что все в порядке. Ложь. Фальшь. Дабх слишком хорошо его знала, чтобы не заметить этой нервозности, этого отчаянно мечущегося по сторонам взгляда.
Старик сдал. Старик был потрясен и пытался понять, что ему делать дальше.
– Пора, – сказал он, сообразив, что неловкое молчание затягивается. Улыбка, которую он построил в тот момент, казалась пластмассовой, безжизненной. – Чем скорее уберемся, тем лучше.
Капитан вошел в грузовой отсек, точнее, почти вбежал, очевидно, боясь, что Лафана продолжит неприятный разговор.
Взойдя на борт после него, наемница увидела, что бойцы уже заняли свои места; безмолвные неподвижные куклы в скафандрах. В дальней части отсека Канни Офир возилась со своей живой игрушкой. Она устроила пленника в одной из ячеек, а сама села рядом, точно заботливая мамаша. Человек с заклеенным ртом выказывал полное безразличие к происходящему. Благодаря препаратам, которыми Офир снабдил Испал Шейо, его взгляд был неподвижным и потухшим, а мускулы расслаблены.
Лафана убедилась, что все на месте. Джнахин сел в командирское кресло, спрятал голову под шлемом. Сделал знак – можно начинать.
Испытав внезапный порыв раздражения, Лафана помедлила. Ее подмывало высказать ему все, что она думает, но вспышка угасла столь же быстро.
Отвернувшись, Дабх вошла в кабину и закрыла дверь изнутри. Она надеялась, что Джнахин не станет ломиться к ней внутрь, чтобы поплакаться в жилетку. Такого никогда не случалось, но кто знает. Раньше ни один боец не предавал капитана и не сбегал. Старик попросту не в себе.
Лафана подняла «Вдовушку», и корабль стал набирать высоту, покидая лесистый район. Выбравшееся из-за горизонта солнце осветило зеленый ковер с большой дымной проплешиной на холме к югу от излучины реки. Пожар на месте, где стояла СМ, медленно, но верно расширял территорию. Дым вытянулся косым столбом на север.

Изиана. Лесное убежище у Мертвого Дерева, несколько часов спустя 
– Значит, мародеры по-прежнему в вашей долине? – спросила Асура, поглядев на Дандуса.
Фермер кивнул.
– Наверное, у них теперь там база.
– Ага, – кивнул Маир, тоже присутствовавший на военном совете. Более того, он считал себя здесь едва ли не главным. – Почему бы и нет? Сплошные удобства. Если, конечно, эти твари не все сожгли и сровняли с землей. Типа, они и не боятся. Кого? Нас? Мы разбиты, а их несколько сотен.
Асура повернула голову направо. Привалившись спиной к толстому древесному стволу и держась обеими руками за ремень, рядом с ней возвышался Таг Ирган. Он не ответил на ее взгляд, продолжая изучать карту будущего театра военных действий. Собственно, картой этот плоский валун, на котором лежали веточки и камешки, не был, но ничего другого под рукой не оказалось. Хибо пытались придумать, каким образом им вытащить пленников из-под носа толпы вооруженных до зубов мародеров. Ни толики точных данных, лишь слова лесовиков. Никаких электронных средств слежения. Асура многое отдала бы сейчас за самого обычного дрона-шпиона. Ей достаточно было бы и взгляда, чтобы выработать наилучшую тактику. Пока же, глядя на эти примитивные схемы, достойные пещерного человека, она не чувствовала полноты картины.
Камешки и палочки. Глупость. Лам Лаа нашла бы, что сказать по этому поводу. Нет, охотница не стала бы смеяться, скорее, рассердилась бы. Она учила Асуру довольствоваться малым. Да, электроника – это хорошо, но человеческое воображение сильнее. Плох тот тактик, кто мыслит плоско и полагается только на механизмы. Камешки и палочки. Скорее всего, Лам Лаа одобрила бы эту забавную игру.
Хорошо. Если надо мыслить творчески, Асура постарается.
Она уперла ладони в край валуна. Над макетом долины, захваченной бандитами, Маир и его соплеменники потрудились на совесть. Особо важные объекты украсили мелкими цветами, чтобы хибранийцам было легче ориентироваться. Дороги и реку начертили с помощью куска древесного угля.
– Таг? – Асуру начало раздражать молчание штурмовика. С момента начала военного совета он едва ли проронил пару слов.
Маир, Дандус и Логотт, а также трое других лесовиков наконец вспомнили о его существовании.
– Что? – спросил Ирган, моргнув.
У Асуры возникло подозрение, что он просто спал с открытыми глазами, хотя делал вид, что участвует.
– Мы вообще-то обсуждаем план нападения на базу, – сказала охотница.
Маир скривил рот. Не понять было, означает ли эта гримаса брезгливость или же фермер снова готов отпустить какой-нибудь из своих перлов. Таг не удостоил его вниманием. Штурмовик указал на «карту».
– Все это ерунда. Без разведки обсуждать нечего.
– Мы лишь прикидываем, – устало произнесла Асура. – Мне… в общем, ясна картина. Уточнять будем на месте.
– На месте?
– Я выхожу через час. Со мной Маир и Логотт.
– Знаю. Я тут был, – проворчал штурмовик. – Но, сдается мне, мы до сих пор не решили, что именно собираемся делать?
Вопрос, конечно, показался изианцам глупым.
– Освободить наших людей, – сказал Дандус.
– Ладно. Оставим вопрос «как» на потом. Допустим, мы вытащим пленников. – Таг указал на самый большой камень на карте. Этот камень изображал сарай на хуторе Одда Хара, где мародеры предположительно заперли людей. – Дальше? Надо куда-то увести их, иначе… Асура, ты ведь понимаешь, что без этого не имеет смысла даже браться за дело. Нас догонят и уничтожат.
– Если мы поднимем шум, – заметила Асура.
– Будем исходить из худшего. – Ирган холодно посмотрел на лесовиков. – Я пока не услышал ни одного дельного предложения.
– Мы приведем их сюда, – сказал Логотт.
– Двадцать километров по лесу. С бандитами на хвосте.
– Мы сумеем замести следы. Нам ведь, типа, удалось избавиться от погони, когда мы ушли из лагеря, – выступил Маир.
– Рано или поздно они сюда доберутся. Метр за метром станут прочесывать лес. У них транспорт, люди. Вероятно, средства шпионажа, – сказал Таг Ирган. – Никто не даст гарантии, что сейчас нас никто не прослушивает и не ведет съемку. Кто знает, что дезертиры прихватили с собой в качестве сувениров, когда бежали из отрядов Лиги?
– А вы… – Дандус имел в виду хибо. – Не можете как-нибудь… Ну, вычислить шпионов?
– Нет, – ответила Асура. – Группа ушла и забрала с собой все. Нам оставили только наши рюкзаки. Провизия, боеприпасы, энергоблоки и всякая мелочь.
– Не очень-то они вас любят, да? – прищурился Маир. – Теперь вы для них, типа, такие же… дезертиры, стало быть.
Штурмовик протянул руку и водрузил ее на плечо проводника. При этом широко улыбнулся.
– Друг, я очень тебя прошу: заткни хлебало, пока я не потерял терпение. Я вызвался помогать вам и не собираюсь слушать твои корявые шутки.
Маир тут же захлопнул рот. Он не испугался Джнахина, но сейчас тон хибранийца заставил его побледнеть.
– В самом деле, – буркнул Дандус, прервав наступившее молчание. – Знай меру. Они согласились рискнуть своей шкурой, чтобы спасти твою семью…
– Знаю. Я заткнусь. Но и ты тоже. – Маир стал красным. Взгляд сверкнул злостью.
– Ладно, дамы, все разборки оставим на потом. Таг прав. Эти леса ненадежны. Не похоже, чтобы кто-то на Эмадине горел желанием разделаться с бандформированиями. Во всяком случае, пока война за рудник не закончится, помощи от вашего протектората ждать глупо. Эмадину отметаем.
– Может, Лига что-нибудь сделает? – с надеждой спросил Логотт, усевшийся на массивный кривой корень, торчащий из земли.
– У Лиги забот полон рот, – ответил штурмовик. – На поле боя им потребуется каждый солдат. Никто из командиров не станет ловить дезертиров в сотнях километров от заварушки. Нет. Лига тем более нам не помощник. Забудьте.
– Остаемся мы, – подытожил Дандус. – Вы двое. И человек десять наших бойцов.
Асура поджала губы. Только десять необученных, горящих жаждой мести дилетантов с дрянным оружием. На что они годятся? Пушечное мясо. Они даже не способны отвлечь на себя хоть сколько-нибудь приличное число врагов, чтобы открыть брешь в их обороне. Лесовиков раздавят, а заодно и двух явно лишившихся ума хибо.
Охотница тайком наблюдала за Тагом, пытаясь понять, с чего он вдруг бросился геройствовать. Кто его тянул за язык? Штурмовик предан капитану, словно любящий сын, его любят друзья и соратники. С какой стати Таг взял да и загубил на корню свою карьеру? Асура надеялась, что не ради нее. Глупее не придумаешь – помчаться на бойню за юбкой, доказывая, что ты достойный самец. Увы, Асура, к своему неудовольствию, подозревала именно это. Ирган вбил себе в голову какую-то чушь.
– Нужно место подальше от долины, куда можно пройти тайком, – сказал хибраниец. – Расстояние не имеет значения. Если в конце люди найдут безопасное убежище, они пройдут и сто километров. Понимаете, о чем я? Иначе… – Таг развел руками. – Нас догонят, окружат и разотрут в мелкий порошок.
Фермеры понимали. Одни чесали затылки, роясь в памяти, другие переглядывались, точно пробовали забраться в голову собеседника в поисках свежих идей.
Асура взглянула на профиль Тага. Кстати, подруга, а почему ты все время пялишься на него, как школьница? Профиль Иргана был… королевским, что ли. Такой бы подошел и киногерою, крутому парню.
Штурмовик скосил глаза. Охотница отвела взгляд, уставившись в карту и мысленно ругая себя.
– Есть один вариант, – сказал, наконец, Логотт. – Вот здесь, с востока, долину огораживает невысокий кряж.
– Какой там кряж? Обычные скалы, словно их кто в ряд поставил, – бросил Дандус. – Перелезть можно.
– И что же? – спросила Асура, глядя на Логотта.
– Там есть проход. Как трещина, от основания до вершины. Две скалы сходятся. – Фермер попытался изобразить, показав поставленные вертикально ладони, между которыми оставил зазор. – Места достаточно, чтобы протиснуться человеку.
– Длинная трещина? – подался вперед Ирган.
– Метров десять, выход с другой стороны, – сказал Маир. – Получается что-то типа туннеля.
– Куда ведет?
– За кряжем небольшая лощина между холмами. Если двигаться дальше на восток через лес, то можно выйти к равнине. Она невелика, – объяснил Логотт. – Дальше… – Лесовик выпятил нижнюю губу. – Насколько я знаю, там озера. Леса и озера. Неизвестно, живет ли кто-нибудь там.
– Никто, – покачал головой Маир. – Мой отец бывал в тех краях. Ага. Места дремучие.
– И часто вы пользовались этим проходом? – спросил штурмовик.
– Только когда ходили на охоту. За кряжем немало добычи, – ответил Дандус. По блеску его глаз Асура заключила, что ему идея нравится.
– Значит, можно увести людей туда.
Ирган оглядел своих горе-нанимателей.
– Можно, – согласился Логотт. – Только никто не знает, что там за равниной, что в озерном краю.
– Если там нет мародеров, уже хорошо. Сдается мне, выбирать не приходится. Верно? Кряж можно обойти?
– Придется делать большой крюк с севера или юга. Займет много времени.
Асура склонилась над картой. Логотт быстро соорудил из подручных материалов подобие горного хребта. Если все именно так, то это реальный шанс. Уйти через проход, не привлекая внимания, а потом, если враг все-таки бросится в погоню, взорвать его. Пока бандиты будут разбираться, что к чему, они потеряют время. Беглецы смогут удалиться на достаточное расстояние и затеряться на местности.
Однако это при условии, что у бандитов нет воздушного транспорта.
– Ну, если нет других вариантов, принимаем этот, – сказал Таг. – Нет?
Фермеры снова принялись чесать затылки, но ничего не придумали.
– Не возражаю, – сказала Асура. – Одобрим как черновой вариант.
У нее было еще несколько, довольно безумных. Один предусматривал внезапный и дерзкий удар по базе противника, освобождение заложников и уход на угнанном транспорте. Однако по-прежнему было неясно, в какую сторону двигаться; юг и запад слишком опасны, север ненадежен. Пробиваться к зоне боевых действий в надежде, что хибо помогут? Риск чересчур велик. В неразберихе войны можно хорошо огрести неприятностей и от транспортников, и от своих же. Асура понятия не имела, что творится сейчас в районе рудников. Будет весьма печально после долгой погони оказаться нос к носу с противником, нечаянно выскочив к нему в тыл.
Она отмела свои безумные предположения, но беспокойство осталось, даже больше, возросло. Всегда лучше иметь запасной план. Его не было. Никакого пространства для маневров.
Впрочем, это пока. Нужны разведданные, нужно все увидеть своими глазами.
– Так и запишем, – произнес штурмовик, проведя рукой по лбу. В чаще было жарковато. – А теперь я и Асура отойдем для приватного разговора, если не возражаете. – Фермеры и не думали. – Пока суд да дело, хочу, чтобы кто-то из вас прямо сейчас проверил лагерь. Надо посчитать, сколько здоровых, сколько раненых, сколько детей, женщин, стариков, мужчин, способных сражаться. Проверить и принести сюда все имеющееся оружие. Я и Асура займемся оценкой наших богатств. Решить вопрос с провизией и водой. Если нужна дичь, а она нужна, определите, кто будет ходить на охоту и как далеко. Также лагерю нужна охрана на случай нападения и патрули, которые станут обходить буферную зону шириной не менее ста метров от Мертвого Дерева.
Асура никогда не слышала от Иргана столь длинного монолога. Было чему поразиться. Таг всегда казался ей нелюдимым букой, углубленным в себя настолько, что ему не было дела ни до чего. Этаким роботом, который четко и без сомнений выполняет приказы.
Она внимательно посмотрела на Тага, стараясь определить, не рисуется ли штурмовик, стараясь набить себе цену, но так и не поняла.
Что ж, в глубине души охотница была даже благодарна ему, что он взял на себя организационные вопросы. Почему она не подумала об этом раньше? Волей-неволей, а теперь им придется нести ответственность за беженцев.
– Распределите роли между собой, вы лучше знаете, кто на что способен, – сказал Таг, подходя к Асуре и делая ей знак следовать за ним.
Охотница повесила винтовку за спину. Они оставили Маира и компанию возле плоского камня и зашагали по узкой тропе между деревьями.
«Штаб» – ложбинка, окруженная кустами с яркими алыми листьями, – находилась на краю лагеря, а сам лагерь удобно расположился в большой низине, с трех сторон огороженной скалами. Скалы поросли лесом, создавая отличную защиту и маскировку. В центре низины стояло знаменитое Мертвое Дерево, громадное, с широкой кроной чудище. Под ним не росло ничего, густая тень мешала любым крупным растениям пустить здесь корни. При первом взгляде Мертвое Дерево поразило Асуру своим безобразием. Оно действительно показалась ей монстром, спящим, но готовым в любой момент атаковать; на дальних мирах охотнице встречались похожие, Асура даже была свидетелем, как с виду обычное дерево схватило трех человек и за несколько секунд разорвало их на куски.
Низина стала отличным местом для лагеря. Люди расположились прямо под деревом, буквально попадали кто как; старики и дети, утомленные многочасовым бегством и последующим переходом сюда, почти все уснули. Те, кто был покрепче, принялись обустраиваться и готовить пищу. Провизии беженцы сумели унести мало, вся надежда была на дичь, которой, по словам местных, в этих лесах в достатке. Несколько охотников уже отправились на промысел. С водой проблем не возникло: из скалы на краю низины бил ключ. Асура полагала, что фермерам еще повезло. Во многом повезло. Сначала уцелеть в бойне, потом убежать от бандитов и замести следы, затем добраться сюда, оказавшись в почти тепличных условиях. Это не был лагерь беженцев, какие Асуре доводилось видеть на других планетах. Ни вони, ни грязи, ни безумия, болезней, ни дикой давки и драк за лишний паек от благотворительных организаций. Эти люди еще не превратились в зверей, готовых убивать друг друга за крошку пищи. Пока. Кто-то бы назвал Асуру циником, но она считала, что это вопрос времени. Охотница не верила в их будущее.
Тогда зачем ей рисковать жизнью ради тех, кто все равно обречен?
Шагая по тропе за штурмовиком, охотница смотрела себе под ноги. Усталость сковывала движения, Асура чувствовала, насколько стала медлительной.
Внезапно Таг остановился, видимо, посчитал, что ушел достаточно далеко, и повернулся к ней.
– Думаю, самое время обсудить кое-что.
– Верно. – Асура опустилась прямо на землю, устланную палой листвой.
– Для начала хочу выяснить, для чего ты это делаешь? – врубил без предупреждения Таг.
Она не знала, что можно тут сказать, особенно быстро.
– Давай отложим. Когда все закончится. Тогда я расскажу. – Подняла голову. – К тому времени придумаю ответ.
– Просто мне хочется знать, можно ли на тебя положиться.
– Вот как? Я хотела спросить то же самое!
Хибо разглядывали друг друга неприязненно почти минуту.
– Хорошо, хорошо, – первым сдался Таг. – Не собираюсь я с тобой враждовать. – Он указал рукой в сторону лагеря. – Это странно. Джнахин прав. У нас нет шансов, мы только напрасно потратим время и угробим тех, кто спасся. Но… ты пошла.
Асура зло ударила в землю прикладом винтовки.
– Пошла. И закончим на этом. Обещаю, в этом безнадежном задании можешь полагаться на меня во всем. Хоть я и не хибо, – добавила охотница.
– Это важно?
– А нет?
– Тогда кто ты, если не одна из нас?
– Приблуда. Дитя стечения обстоятельств, – сказала Асура. – Если выражаться образно.
– А если точно? – нахмурился Ирган.
– Я устала… Я уже говорила, что родилась на Лимее, и если бы не тот пожар, который уничтожил мою ферму и родителей, то жила бы сейчас там. У меня были бы дети, муж, хозяйство. Может, я и не умела бы складывать дроби, но уж точно не выучилась бы профессионально убивать. Верхом моих мечтаний стало бы новое платье или таз для стирки. Что-то примитивное. Я занималась бы хозяйством от зари до зари и никогда не смотрела бы на небо, как не смотрели мать и отец. Они не знали о том, что во вселенной есть звезды. Они были суеверными и дремучими, верили в приметы и обращались к духам, когда нуждались в помощи. Правда, духи им не помогали.
Таг спросил:
– Разве это хорошо?
– Я не сказала. – Асура взглянула на свои руки в перчатках. – Но, может быть, не самый худший вариант? В той жизни, по меньшей мере, был бы смысл.
Штурмовик сжал челюсти.
– Я совсем запутался. Не смысл ли ты искала, когда бросила Джнахину вызов? Когда ушла? Ты хоть понимаешь, что… только чокнутый мог сделать такое?
– Да. Мне все равно, – ответила Асура.
– Допустим.
– А ты? Ты для чего дезертировал? Ты, получается, тоже чокнутый. Капитан имел полное право пристрелить тебя. У тебя есть ответ на вопрос, который ты задал мне?
– Нет, – покачал головой штурмовик.
– Вот видишь.
– Но потому я и спрашивал!
– А я думала… я думала, это из-за того, что ты…
– Из-за тебя? – округлил глаза Таг. – Ну… это не такая уж и неправда.
– Мне это льстит, – помолчав, произнесла Асура. – Честно. Но у нас ничего не выйдет, Таг. Даже если выживем, если уберемся с этой планеты. Ничего, Таг. Не стоит надеяться.
Он отвернулся.
– Ты настолько уверена?
– Нет, но сейчас точно не время для таких разговоров. Прости. И вообще, я не испытываю желания быть с кем-то, я одиночка. Когда-нибудь смерть найдет меня, и никто не узнает, где и как это случилось.
– Если выживем и выберемся с Изианы, – заметил Ирган.
– Ты прав.
– Ладно, – прервал новое затянувшееся молчание штурмовик. – Я, собственно, хотел обсудить наши дела. Как мы будем вытаскивать людей?
– Нужна разведка. Иначе какой смысл? Дальше – по обстоятельствам.
– Пойдем оба?
– Думаю, четыре глаза лучше, чем два.
– Еще время – надо спешить. – Таг посмотрел на свой коммуникатор. – Жаль. Не отказался бы от самой завалящей карты. Палочки и камешки меня не убеждают.
– Меня тоже, – кивнула охотница.
– Ладно, с этим ясно. Пока не увидим долину своими глазами, планировать операцию не имеет смысла. Но тут снова повисает вопрос с заложниками.
– Уведем их как можно дальше, запутаем следы. И будем надеяться, что у мародеров нет воздушного транспорта.
– А что делать с этими? У Мертвого Дерева? Не потащим же мы их с собой.
Асура об этом как-то не подумала.
– Две группы фермеров, – вслух рассуждал штурмовик, – будут разделены весьма немалым расстоянием да еще и целой армией озверелых головорезов.
– Проблема воссоединения семей сейчас не главная, Таг. Если у нас не получится, воссоединять будет некого. Не забивай себе голову.
– Мы уведем отсюда десять молодых мужчин, Асура. И они… они наверняка погибнут. Что тогда станет с остальными?
Охотница схватила с земли ветку и начала ломать ее на мелкие части.
– Тогда этим женщинам и детям придется научиться драться. Чтобы выжить.
Таг склонил голову. Асура видел, что ему не нравится эта идея.
– В любом случае, других вариантов нет, – сказала она. – Нам нужна помощь. Вдвоем наши шансы практически нулевые.
А сама подумала: с лесовиками или без, их, кажется, нет вообще…
Асура не испытывала страха, скорее, досаду. Джнахин был прав. Она и Таг только погубят себя.
Штурмовик молчал и думал, хмуро разглядывая заросли.
– Не будем терять время, – сказал он, и по его тону Асура заключила, что он смирился с неизбежным. – Осталось решить вопрос, кто командует.
Хибранийка ждала, когда он это скажет.
– Хочешь сам?
– Не рвусь, если ты об этом, но командир нужен.
– Ты имеешь в виду нас двоих?
– Ну, Маиру и его дружкам я такое дело не доверю.
– Хорошо, командуй ты.
– Я потребую полного подчинения, Асура. Буду брать пример с Джнахина. Если скажу, что тебе надо пойти туда-то и туда-то и умереть – ты выполнишь приказ.
Асура не сдержала улыбки. Таг не ответил тем же, хотя его фраза отдавала дешевым пафосом. Штурмовик не сводил с нее взгляда, пока охотница не сдалась, выставив руки перед собой.
– Ладно, ладно. Я не претендую на лавры командующего, Ирган. Мне все равно. Хочешь – будь. Насчет приказов, не волнуйся. Если от моей смерти будет толк, я пойду и умру. – Поднявшись, Асура закинула снайперку за спину, отряхнула броню от налипших листьев и травинок. Все было просто, обыденно. Словно они прогуливались в парке и занимались тем, что планировали вечеринку.
– Я ничего такого не имел в виду, – проворчал Таг, отворачиваясь.
– Я знаю. Просто кому-то надо взять на себя ответственность. Целиком и полностью. Я рада, что это будешь ты. Другим… знаешь, пожалуй, другим, исключая Джнахина, я бы не доверилась.
– Комплимент?
– Истинная правда. В тебе есть задатки лидера, хотя ты и предпочитаешь отсиживаться в тени. Я бы доверила тебе свою жизнь. Ну что ж, идем. До долины еще топать и топать… Кстати, у тебя есть стимуляторы?
– Да, – рассеянно кивнул штурмовик, словно обдумывая ее слова. Они сбили его с толку.
– Я с ног валюсь, так что, пожалуй, таблетка не помешает. – Асура повернулась и зашагала обратно в сторону лагеря. Сделалось тихо.
Ирган еще какое-то время топтался на месте. Ему требовалось выстроить мысли хотя бы в какой-то последовательности, чтобы устранить хаос. Само по себе присутствие Асуры вносило немалый диссонанс, который преодолеть было чрезвычайно нелегко, а тут еще операция, недостаток данных, неуверенность в собственных силах. Таг никогда не примерял на себя роль командира и до недавнего времени даже не задумывался над этим. В его планах на будущее не значилось создание собственной группы. Группа – это ответственность, умение держать ситуацию под контролем, авторитет, в конце концов. Удел избранных, если выражаться красивыми словами. Жребий таких, как Джнахин. Хибо со стальным стержнем внутри. А кто он такой? Просто солдат, хороший, профессиональный, но только солдат. И Асура наверняка ошибается или просто пошутила, сказав, что чувствует в нем лидера, которому бы доверила свою жизнь. Лидер не боится и умеет бороться с сомнениями, так, по крайней мере, это себе представлял Ирган. Сейчас же он не просто боялся, а испытывал ужас. Он взялся руководить заранее провальной операцией; ему вести на смерть людей, тех немногих, что остались.
Таг стиснул кулаки. Была секунда, когда он хотел все отменить, убедив фермеров, что бездействие спасет куда больше жизней. Они поймут… Нет, неверно. Не поймут. Все, чем кончится его речь, это плевком в лицо, презрительным смехом. Таг Ирган станет отверженным. И если ему было бы все равно, какое мнение сформируется у беженцев о нем, он не мог себе позволить стать трусом в глазах Асуры. Трусом и предателем.
Ирган не помнил, чтобы когда-то еще переживал столь мучительные сомнения и страх. Годы прошли с того дня, когда он впервые взял в руки оружие и занялся войной; почему вдруг такое случилось с ним теперь?
Штурмовик огляделся. Он был один, рассчитывать не на кого. Никто не даст совета и не решит за тебя. Не потешит твое самомнение неуклюжим комплиментом в стиле: «Расслабься. Ты же герой, братец, а у героев коленки не трясутся».
Таг впервые пожалел, что бросил группу, увлекшись Асурой и стремлением совершить подвиг. Он лишился семьи.

Орбитон. Лагерь объединенной хибранийской группировки. Полчаса после возвращения «Вдовушки» 
Фаррел Джнахин мерил шагами коридорчик перед дверью в комнату совещаний, той самой, где он и Лайдан Батта обсуждали операцию.
Капитан доходил до андроида-охранника и поворачивал назад. Десять шагов туда, десять шагов обратно. По другую сторону дверного проема был виден холл, по которому деловито сновали офицеры эмадинских вооруженных сил. Штаб не прекращал работу ни на минуту. Каждый в этом здании чувствовал себя частью целого, человеком нужным в независимости от звания. Военная машина работала как часы. Такое, Фаррел знал по опыту, встречалось нечасто.
Но сам Джнахин был здесь лишним. Мало того, ему казалось, он стал просителем, который смиренно ждет, когда чиновник соизволит принять его. Батта ушел на очередное оперативное совещание. Разведке в этой войне отводилась важная роль, поэтому Лайдан и его подчиненные постоянно оказывались на переднем крае. В последний раз Фаррел связывался со своим куратором, когда «Вдовушка» вошла в систему Орбитона, но майор и словом не обмолвился о том, чем намерен заняться. Возможно, Батту вызвали в последний момент, перед самым приходом Джнахина, однако это служило слабым утешением.
Хибо был в ярости, и ему требовалось сорвать ее на ком-то. Или на чем-то. Остановившись перед закрытой дверью, наемник посмотрел на андроида. Капитан мог сломать эту железяку одной левой, но мысль, что бюрократы покатят на него бочку за порчу армейского имущества, подействовала отрезвляюще. Фаррел отвернулся. Ему сказали, что майор пробудет на совещании еще как минимум полчаса; с той поры прошла половина. Ярость понемногу снижала накал, капитан сделал глубокий вдох и выпустил воздух, прислушиваясь к ритму сердца. Придя сюда, наемник собирался устроить куратору головомойку, высказать ему все, что он думает об эмадинской разведке в целом и Канни Офир в частности. Хотел поставить ультиматум: либо Батта и его миньоны прекращают совать нос в его дела, либо он умывает руки. Из-за выходки Офир едва не сорвалась операция, группа оказалась в положении, когда была вынуждена спасать свою жизнь. «Секирам» повезло, что в распоряжении Жженого не оказалось более опытных и расторопных бойцов и что сам их командир допустил такой серьезный просчет, не подумав о взрывчатке. Вряд ли Жженый смог бы обезвредить заряды, но в его силах было отвести своих людей подальше, спасти их и выжить самому. На войне многое решает случайность, Фаррел знал об этом, просто он всегда старался свести случайности к минимуму, если не вовсе исключить их. Эмадинцы же, наоборот, словно намеренно разрушали привычный стиль работы капитана.
Джнахин остановился, тяжелым взглядом уставившись на дверь. Время тянулось бесконечно.
Он мог уйти, хоть сейчас. Не получалось. Ноги не несли. Капитан приходил в ужас от мысли, что придется смотреть команде в глаза. Бойцам, что остались.
Хибо чувствовал себя виноватым, словно из-за своей оплошности опять потерял кого-то на поле боя. Сделал ли он достаточно, чтобы остановить Тага и Асуру? Нет, капитан не был уверен. Тогда им руководила злость. Его авторитет втоптали в грязь при посторонних, каких-то паршивых фермерах, не способных постоять за себя. Как вообще Асура осмелилась? С другой стороны, она просто доказала своей выходкой, что не может работать в группе, но Таг! Таг, которого Джнахин считал своим сыном, преемником, наследником, наконец! Тяжелее всего Фаррелу было пережить именно предательство.
И все же – вина лежит на нем. Фаррел элементарно не справился со своей задачей; вместо того чтобы спокойно все обсудить, он рубанул сплеча. И если Таг и Асура погибнут, совершая свой нелепый подвиг – а это наверняка случится, – то лишь потому, что Джнахин провалил этот экзамен.
Он прислонился спиной к стене, ощущая внезапную слабость в ногах. Ужасно было чувствовать груз времени. Он просто старик, вероятно, до сих пор не понявший, что ему пора на покой. Запутавшийся, жалкий. Не было больше того Фаррела, которым восхищались и о котором сочиняли героические небылицы. Чего стоит его золоченая доблесть, если он не смог защитить своих детей и то, что они считали правильным? И с каких пор деньги стали играть главную роль в его жизни?
На лбу Джнахина выступил пот. Капитан стер его и посмотрел на влажные пальцы.
– Нам повезло, совещание закончилось раньше!
Голос майора Батты заставил хибранийца очнуться.
Таг и Асура сейчас на Изиане.
Они продолжают сражаться.
– Что ж, наконец мне повезло, да? – Понадобилась секунда, чтобы Джнахин пришел в норму, во всяком случае, сделал вид. Он всегда это умел. Выпрямившись, наемник взглянул в глаза Лайдану. Тот не дошел до двери несколько шагов, удивленно заморгав; его сбил с толку агрессивный сарказм капитана, который не почувствовал бы разве что робот. – Могли бы предупредить, майор, чтобы я не терял свое время!
Эмадинец захлопнул папку, в которой на ходу просматривал какие-то бумаги.
– Простите, капитан, но эта информация была секретной. Вас известили только потому, что я распорядился. Но… впредь постараюсь быть точнее.
Джнахин ответил:
– Надеюсь.
Майор окинул его пристальным взглядом.
– Полагаю, у вас серьезный разговор. Вы прождали здесь долго и горите желанием что-то сказать.
Лайдан до сих пор не знал, что произошло на Изиане.
– Мы можем поговорить в приватной обстановке? – прищурился капитан.
– Да. Как раз это нам подходит. – Лайдан приблизился к двери, нажал кодовую последовательность на голопанели замка, и кусок бронепластика отъехал в сторону.
Они вошли, зажегся свет. Эмадинец бросил папку на стол, после чего включил полное экранирование помещения. Капитан не стал садиться, сверля куратора холодным взглядом.
– Как здоровье майора Офир? – спросил хибо. – Не подхватила ли в лесу лихорадку?
– Нет, насколько я знаю, – ответил Батта, располагаясь за столом.
Он до сих пор не понимал, что происходит, но все сильнее хотел это узнать. Фаррел подождал, когда до майора, наконец, дойдет, и чудо случилось.
Лайдан откинулся на спинку стула, скрещивая руки на груди.
– Ах, вы об этом…
– Об этом, – кивнул Джнахин. – Об этом! О том, что ваши тайные делишки едва не стоили жизни моей группе! О чем мы с вами говорили недавно? Напомнить? Я просил сделать так, чтобы нам никто не мешал работать! Можете проворачивать эти ваши операции по изъятию сколько угодно, но без меня. Зачем нужен был этот спектакль?
Майор поправил волосы. К его чести, натиск он выдержал, всего лишь отделался бледностью.
– Вы повторяетесь, капитан…
– Повторяюсь! Скажете, у меня нет для этого причин?
– Вы – солдат. Вас наняли воевать. Исполнять приказы. Командование вовсе не обязано ставить вас в известность о каждом своем шаге. – Майору понадобилось немало смелости, чтобы выдавить такое. Он избегал смотреть Фаррелу в глаза, губы его затряслись.
Хибраниец молчал.
– Слушайте, мне тоже это не нравится! Не надо делать из меня злодея. Если бы все решал лично я, то, поверьте, вы бы знали абсолютно все.
– Следовательно, мне нужно пойти к вашему начальству и устроить разнос там?
– Попробуйте. Только не даю гарантии, что вы не вылетите с Орбитона после этого. Или того хуже.
Фаррел уперся кулаками в стол.
– Я всего лишь просил быть со мной честным и не подвергать моих людей опасности, – проговорил он, расставляя слова.
– Капитан, вы забываетесь. Я все понимаю, но…
– Ничего вы не понимаете! – взорвался наемник. – Вы дали слово, а потом просто забыли о нем. Помните, я обещал пристрелить Офир, если она помешает мне? Я не сделал этого лишь потому, что она и ее пленник были гарантией нашего билета с Изианы.
– Что? – покраснел Батта. – Думаете, иначе я бы бросил вас там?
– Это случалось, – с каменным лицом ответил Джнахин.
– Вы ополоумели, капитан. Перестаньте нести чушь! – Батта не выдержал и вскочил на ноги. – Хотите, чтобы я сделал что? Извинился? Признал свою ошибку? – Майор в ярости уставился на Фаррела, переходя в наступление. – Я думал, вы профессионал, которого ничем не удивить, не смутить, который не будет устраивать истерик всякий раз, когда что-то идет не по его. Это война. Вас наняли делать тяжелую работу. Вы это умеете, вы получаете большие деньги. Не нравится – убирайтесь с Орбитона ко всем демонам и забирайте своих людей! Обойдемся!
Фаррел молчал. Он понял, что Батта не блефует.
– Канни Офир выполнила свое задание, – сказал майор, – она рисковала жизнью. Это была не ее идея. Понимаете? До того, как мы вызвали вас обсудить операцию, она пыталась убедить начальство пересмотреть план. Ей отказали. Офир настаивала на единой тактике. Вы помогаете ей добыть важную персону, она помогает вам в уничтожении СМ.
Фаррел молчал.
– Ей отказали, – повторил Батта. – Ей напомнили, что хоть она и не рядовой сотрудник разведки, но решать будут другие. Что вы смотрите, капитан? Я доходчиво объясняю?
Фаррел молчал.
– Вы отправились на Изиану, имея чрезвычайно мало данных. А знаете, почему? Потому что майору Офир запретили тратить на точную разведку время и силы. Все наши ресурсы заняты в зоне боевых действий – так нам сказали. Но Канни не требовала много. Пара-тройка людей и пара дней спокойной работы. Но командование протянуло, мы потеряли время. В итоге нам пришлось работать с тем, что есть. У нас даже не было возможности провести воздушную разведку. Нам просто не дали дронов-шпионов. Все пошло на фронт! Можете не любить майора Офир, ваше дело. Но вы должны понять, в каком она оказалась положении. Она – лучший офицер разведки из тех, кого я знаю, тот, кому действительно не все равно, что происходит. Майор вынуждена была подчиниться. И Канни не собиралась подставлять вас. – Лайдан сделал паузу, чтобы набрать побольше воздуха. – Она сказала мне, когда вернулась, что очень жалеет, что вы записали ее во враги, Фаррел… Хм… Думаете, я оправдываюсь? Ваше право. Можете убираться. Найдите себе работодателя получше.
Капитан молчал.
Ему было невыносимо гадко.
– Я… – наконец, выдал он. – Я хотел сказать кое о чем. Майор… вас не предупредила?
Батта прекратил метаться по комнате.
– О чем?
– О моих людях.
– Нет. Что случилось?
Причин скрывать теперь не было, Джнахин поведал майору полную версию истории. Батта выслушал до конца и замолчал надолго; опустившись на стул, он подвинул к себе папку с бумагами и рассеянно открывал и закрывал обложку.
– Вы понимаете, что это дезертирство, Джнахин? – выговорил эмадинец, точно вдруг вспомнив, что наемник рядом.
– Да.
– И что ваши эти герои нисколько не отличаются с точки зрения закона от бандитов, которые сбежали из-под знамен Лиги?
– Понимаю.
Он должен был через это пройти, просто пройти. Перетерпеть.
– И что я сейчас же могу послать команду, чтобы найти их, арестовать и предать суду. Помните, какое наказание следует им по контракту?
– Смерть. Знаю, – отозвался хибраниец.
Майор резко отодвинул от себя папку, выругался и потер лицо.
– Этого мне еще не хватало! Мало проблем! Мало того, что командование из меня веревки вьет, требуя невозможного! – Лайдан уставился в стену. – Они что, в самом деле думают, что могут спасти тех фермеров?
– Наверное.
– Я спрашиваю ваше мнение как тактика.
– Не знаю, майор. У меня ни грамма разведданных, но, исходя из худшего, скорее всего, нет. Двое экспертов и горстка ополченцев…
– Они все погибнут.
– Погибнут, – подтвердил Джнахин. – Если это уже не случилось.
– С ними можно связаться?
– Нет. Коммуникаторы у моих бойцов не берут транспространственную связь, только местную.
Майор побарабанил пальцами по столу.
– Вы так спокойно говорите об этом, капитан?
– Не хочу устраивать новую истерику и нервировать вас.
Лайдан сощурился.
– Вы это мне не спустите, да? Сколько еще будет сарказма по этому поводу?
– Зависит от обстоятельств, – ответил наемник.
Эмадинец не оценил шутки, если это была шутка, и пробормотал ругательство под нос.
– У меня мало людей, я полагался на вашу группу, капитан, но что мне теперь делать? Есть какие-нибудь мысли?
Фаррел Джнахин покачал головой.
– Мне придется подать рапорт и ждать, что решит командование, – сказал Батта. – И заранее предвижу ответ сверху. Найти, арестовать и наказать. Операцию поручат мне и майору Офир. – Лайдан подался вперед и долго смотрел на Старика. – Так что мне делать, капитан? Что?
– Не знаю. Я просто довел до вашего сведения.
– Умываете руки? – скривился Лайдан.
– Вроде того. Мои люди меня предали. У нас, хибо, с этим строго.
– Понимаю. Народ-воин. Хм, почему тогда вы не пристрелили их на месте?
– Обстановка не позволяла. Они бы начали сопротивляться, а рядом были гражданские.
– Глядите, какая щепетильность.
– Какая уж есть, – ответил капитан.
– Слушайте, я не понимаю. Мне кажется, вы не в себе, Джнахин, вам надо отдохнуть… Я… Я не стану пока сообщать наверх о выходке ваших бойцов – дам вам время подумать.
– Над чем же?
– Поговорите со своими людьми, выслушайте, что они скажут.
– Я – командир. Я ни с кем не советуюсь.
– Да? Напрасно. Мне казалось, у хибранийцев не так, как в регулярных армиях.
– Речь о моей группе. Другие меня не интересуют, – процедил Фаррел.
Майор терял терпение.
– Через три дня у нас новая операция, и я не знаю, как выкрутиться из этой истории. Буду тянуть время сколько смогу, хотя это в конечном итоге может закончиться для меня трибуналом…
– Какая вам печаль? – перебил Батту хибо.
– Какая? Ну, может быть, – только гипотетически – я бы на месте ваших бойцов тоже поддался порыву.
Капитан хмуро взглянул на него, словно не веря в то, что услышал.
– И пошли бы освобождать рабов, не имея шансов на успех?
– Гипотетически?
– Да.
– Пошел бы. Удивлены?
– Зачем это надо кадровому офицеру разведки, прочно сидящему на своем месте? Что за благотворительность? Майор Офир с вами бы не согласилась. Ее ответ проводнику был однозначным. Маир мог катиться со своими просьбами куда подальше.
Батта качнул головой.
– Может, дело в стремлении сделать что-то настоящее? Я имею в виду не сомнительного характера операции, а реальную помощь людям. Канни ответила Маиру именно то, что должна была. Все верно. Мы связаны по рукам и ногам. Эмадина увязла в этой войне, и исход неизвестен. Нам не будет никакой пользы от того, что мы вытащим дюжину фермеров, потеряв при этом своих солдат, которые нужны на поле боя. Эмадине – никакой. У нее много граждан. Ей наплевать на сопутствующий ущерб. Так бывает всегда, капитан, и вы это знаете…
Джнахин знал.
– Командование интересуется лишь тем, что может быть полезно в войне. Фермеров уничтожат или продадут в рабство. Ну и что? Рано или поздно те земли заселят новые люди.
– Это гипотетически?
– Разумеется, – осклабился Лайдан. – Мы тут с вами как раз и занимаемся тем, что строим гипотезы.
– Пожалуй… – осторожно ответил наемник. – Но ведь Эмадине, если она победит, все равно придется воевать с бандами дезертиров.
– Будь я командованием, я бы ответил, что в данный момент это наименьшая из наших проблем.
– А будь вы офицер разведки, который вдруг озаботился судьбой простых людей?
– Будь я этим человеком, то сказал бы… Я бы воспользовался возможностью. Хотя бы ради того, чтобы оказать фермерам ответную услугу. Они же помогли нам в операции.
Джнахин терял логическую нить. Сцепив руки за спиной, он смотрел на куратора.
– И вообще, Эмадина считает себя цивилизованным миром и не поощряет работорговлю. Должна ли она мириться с тем, что бандиты обращают в рабов ее граждан?
Фаррел не говорил ни слова.
– Будь я политик, который заботится о голосах избирателей, то сказал бы, что мы немедленно должны прекратить это. Остановить зло.
Вот оно, прозвучало. Фаррел напрягся. Когда гипотетические разговоры переходят в плоскость философии, ничего хорошего не жди.
– Но, – развел руками Батта, – я просто офицер разведки, связанный по рукам и ногам. И не политик, имеющий влияние и способный поднять общественность. Я прочно сижу на своем месте. Боюсь ли я его потерять? Да. Поэтому все мои идеи – чистая теория. Что до практики, то мы с вами солдаты, капитан. Мы делаем одну работу, только разными способами, и хорошо знаем, что одних благих намерений мало. Они ничего не меняют. Война и политика неразрывно связаны, ими правит лишь насущная необходимость. И если фермер не успел вовремя убраться с пути колонны бронетехники, пусть пеняет на себя. Побочный ущерб.
– Теперь мне кажется, что вы не в себе, Батта, – проворчал хибо. – К чему это?
– Гипотетически, будь я наемником, то мне было бы плевать на все теории, – ответил Лайдан. – Я бы думал о своих братьях. О том, что у меня есть шанс что-то сделать. Тем более, если я это умею. – Эмадинец подхватил папку с бумагами со стола и направился к выходу. – Статья за дезертирство? Да, серьезно. Но у меня есть единомышленники, есть связи, есть ресурсы. Что мне, наемнику, стоит замести следы? В одном тихом местечке, вдали от зорких глаз нанимателя, меня подобрал бы неприметный хибранийский корабль, на котором я и мои люди покинули бы планету…
Майор собирался выйти, но Джнахин задержал его, схватив за локоть.
– А как же насчет гонорара? Вы потеряете его, а фермеры вам не заплатят ни монеты!
– Я человек и не знаю ответы на все вопросы, – улыбнулся Батта.
– А наемника интересует соотношение сил? Минимальные шансы на выживание?
– Пожалуй, – изобразив задумчивость, ответил Лайдан. – Но вдруг случится чудо? Вдруг мой куратор решит наказать дезертиров и пошлет к месту событий вооруженную группу, которая будет просто вынуждена вступить в бой с бандитами? Самозащита. Покушение на жизнь военнослужащих Эмадины. И если сил будет недостаточно, группа попросит подкрепление. – Батта посмотрел Джнахину в глаза. – На войне всякое бывает. Как считаете, насколько велики будут шансы у дезертиров-хибо и тех, кого они защищают?
– Повысятся, надо полагать.
– Я тоже так думаю. И, заметьте, в этом случае офицеру разведки не придется ничего нарушать.
– А потом? – спросил Фаррел. – Что будет с дезертирами-хибо потом?
– Они погибнут смертью храбрых. Именно это будет написано в рапорте.
Джнахин почувствовал, что смертельно устал.
– Гипотетически?
– Да. А как же иначе? – Майор улыбнулся снова, но взгляд его оставался холодным. Дверь открылась, и он вышел в коридорчик, оставив хибранийца у порога.
Окончательно сбитый с толку Фаррел смотрел на его выпрямленную спину и легкую, подскакивающую походку. Батта шагнул в холл и пропал из вида, затерявшись среди деловито снующих туда-сюда муравьишек в форме. Не обернулся, не сказал ни слова. Впрочем, слов и так было достаточно. Лайдан вышел из положения – во всяком случае, на время, – предоставив решать капитану. Фаррела переиграли. Он хотел взвалить всю ответственность на майора, чтобы только отстраниться, но ничего не вышло; Батта оказался хитрее.
Джнахин вышел из комнаты совещаний, дверь позади него закрылась. Андроид-охранник не пошевелился и вообще ничем не дал знать, что его хоть как-то интересует происходящее. Фаррел двинулся по коридорчику, постепенно его шаг становился все быстрее; наемник пересек холл и вышел через главный вход.
Снаружи была ночь. Орбитонское небо затянули тучи, дул пыльный пронизывающий ветер, в котором чувствовался запах гари, ржавого железа, пищи. Лагерь объединенной группировки нельзя было назвать тихим местом даже сейчас, когда большая часть подразделений находилась на Изиане. Тыловые службы, а также отряды резерва и семьи хибо продолжали заниматься делами. Даже ночью тут и там было заметно шевеление. «Улицы» лагеря освещались тусклыми желтыми фонарями, дающими размытую тень. Фаррелу казалось, он идет по городу-призраку. Тех, кто встречался ему на пути, его сознание относило к разряду галлюцинаций, обманов зрения. Сейчас эти люди ничего не значили для него. Их просто не существовало.
Не дойдя двадцати метров до «базы», капитан остановился.
Надо было что-то решать, причем быстрее – он должен принести своим бойцам какой-то ответ.
Но даже сейчас Фаррел не мог обсуждать свой провал, хотя и понимал, что приперт к стенке. Шанс вытащить Тага и Асуру из того дерьма, куда они нырнули, еще был, определенно был.
Постаравшись придать себе уверенный вид, Джнахин, тем не менее, с очевидным страхом подходил к двери бокса. Впервые он испытывал страх перед своими подчиненными и не знал, как с ним справиться.

Изиана. Окраины долины. Разведка местности, ночь 
Таг подавил зевок и заставил себя слушать. Даже несмотря на всегда безотказно работающие стимуляторы, штурмовик дико хотел спать.
– С той точки отлично видна вся долина, – сказал Логотт, указывая на восток. – Она самая высокая, если не считать скалистого кряжа с противоположной стороны.
– А почему бандиты не выставили тут наблюдательный пост? – спросила охотница.
– Почем нам знать? – шикнул Маир, лежащий в траве. – Может, пойдем и, типа, спросим, а?
– Замолчи ты, – одернул проводника Дандус, прихлопнув на своей щеке какое-то насекомое.
– А я чего? Я ничего. Я дурацких вопросов не задаю…
Хибранийка не обратила на него внимания. Ее рука легла на наплечник Иргана, тот повернул голову.
– Проверим.
– Ладно. – Он указал на Логотта и Дандуса. – Займите позиции севернее и южнее и наблюдайте. Ухо востро. Неизвестно, где граница их зоны патрулирования. Маир, пойдешь с нами. Будешь рассказывать нам, что и где находится.
Фермер давно был готов, он просто мечтал записаться в экскурсоводы. Хибо отлично видели в темноте благодаря инфраподсветке шлемов, и от них не укрылось донельзя мрачное выражение его худого бледного лица. Его глаза горели ярко-зеленым, волосы были растрепаны.
– Тогда идите за мной. – Согнувшись в три погибели, он потрусил вверх по склону.
Таг пропустил охотницу вперед; она держала винтовку за цевье и, дойдя до верха, тут же заняла позицию. Штурмовик, убедившись, что Логотт и Дандус правильно поняли свою задачу, стал подниматься.
Самая высокая точка на восточной окраине долины была всего лишь скальным выступом площадью примерно пять квадратных метров; тут росла густая трава, а ниже по склону, с той стороны, откуда пришли разведчики, высились деревья. Деревья были повсюду, сплошной лес. Казалось, вся Изиана покрыта им, и ни одного свободного места. Таг уже ненавидел растительность.
Ночной ветер шумел в кронах, невидимые животные слабо перекрикивались во мраке. Какие-то птицы кружили в вышине, странные с виду, точно их нарисовал безумный художник.
Сюда дошли без происшествий, правда, пришлось немало поработать ногами. Фермеры вели наемников самым коротким путем, но все равно он показался Тагу настоящей полосой препятствий, бесконечной и муторной. В конце концов Ирган решил, что все-таки не создан для долгих переходов.
Добравшись до верха, хибраниец лег на живот между Маиром и приникшей к оптическому прицелу Асурой. Больше всего Тага беспокоили возможные патрули. На месте командующего группировкой он бы первым делом составил их маршруты и расписание. Фронт не так далеко отсюда, а всякий фронт имеет свойство расползаться и оказываться на пороге в один прекрасный день. Но, возможно, мародеры не собирались сидеть тут слишком долго, поэтому им было наплевать на безопасность; тем более если их много.
Таг вооружился своим биноклем, откинул забрало и приставил окуляры к глазам. Увеличения вполне хватало, чтобы хорошо видеть дальний конец долины, которая, по словам проводника, была никак не меньше двух километров в диаметре.
– А мне? – напомнил Маир о себе. – Я не куркун, чтобы в темноте видеть! И глаза мои, типа, не телескопы!
Не отрываясь от прицела, охотница протянула ему свой бинокль, в который Маир мгновенно вцепился, словно ребенок, получивший игрушку.
– Ух ты, во класс! И тепловой режим, ты смотри! – забренчал Маир, нервно ерзая. – Все людишки, словно куклы… Ого!
– Тихо, – бросил штурмовик. – Иначе плохо будет. Ни слова, пока не скажу!
Фермер захлопнул рот. Асура на миг повернула голову влево, чтобы посмотреть на него, и вернулась к винтовке.
Ирган сосредоточился на наблюдениях, стараясь подмечать каждую деталь; это давно стало профессиональной привычкой, отточенной и доведенной до совершенства уроками Фаррела Джнахина. Суть была в том, чтобы мысленно фотографировать картинку, после чего уметь разбирать ее на любые, сколько угодно мелкие фрагменты. Помогала и врожденная фотографическая память. Таг мог любой текст заучить до буквы, лишь взглянув на него. Поэтому уже спустя пару минут он отлично запомнил все.
– Скальный проход прямо напротив нас?
– Да, – кивнул Маир. – Смотри ты! А все хибо такие глазастые?
– Все, – в тон ответил штурмовик.
Разглядеть даже в сильный бинокль с большим зумом скалы было нелегко, но Таг знал, где искать. Он видел гряду неровных зубцов у восточного края долины, перед которой росли деревья и кустарник. За ними можно было рассмотреть нечто, похожее на черную молнию, нарисованную на каменной стене. Такой расщелина казалась отсюда.
– Чей хутор стоит ближе всего? – спросила охотница.
Проводник приник к биноклю.
– Упрана Димма, – ответил Маир, его голос слегка дрожал. – Точнее, был… Упрана убили. Дом сожгли.
Таг хорошо видел развалины, деревянные балки, лежащие в куче пепла, еще излучали тепло. Места вокруг хутора было много, открытого места. Штурмовик записал это в минус. Как и то, что расщелина видна с дороги, проходящей мимо хутора. Пока он не представлял себе, как можно незаметно и безопасно провести к лазейке группу людей. Все простреливалось, даже залечь негде; единственная более-менее выгодная позиция, чтобы держать оборону, в случае, если потребуется прикрыть заложников, – это развалины владений Упрана Димма. Лучше всего сохранился сарай. Целых три стены и часть крыши. К нему примыкал фрагмент деревянного забора. Долго эту точку удерживать не получится, о чем Асура и сказала вслух, чтобы развеять сомнения.
Маир приуныл.
– Где сарай с заложниками? – спросил Таг.
Впрочем, он уже догадывался. Примерно в трехстах метрах от хутора Димма стоял другой, самый богатый и внушительный на вид. Бандиты устроили в нем штаб-квартиру. Двухэтажное здание не пострадало от огня, чем большая часть построек в долине похвастаться не могла. В окнах горел свет, Таг видел вооруженных людей, патрулирующих подходы к «цитадели». За пределами хутора бандиты разожгли костры, на которых готовили пищу. Большая часть бойцов расположилась прямо на земле, палаток Ирган насчитал всего семь.
Проводник подтвердил:
– Дом Одда Хара. Он жил один, все сыновья умерли. Хозяйство большое было, мы ему помогали, сам он не справлялся… Когда пришли эти, он сумел убить троих, прежде… Старик молодец. Просто так не дался.
Таг не стал комментировать. Он видел тело Хары, до сих пор висящее на воротах. Труп был обезображен. Бандиты до сих пор развлекались, швыряя в него ножи и камни.
Маир тихо и грязно выругался.
– Они стащили мертвых наших в кучу и подожгли… я отсюда чувствую этот запах…
И это Таг заметил давно. Куча еще тлела, дым от обугленной груды тел стлался низко над землей, и хотя ветер был несильным, запах частично доносился и сюда. Горелое мясо. Ирган внимательно осмотрел сарай. Высотой здание было почти с дом, крыша покатая, крепкие стены. Окон немного, заколочены досками; возможно, чтобы пленники не сбежали.
– Постоянно охраняют четверо. Ходят вокруг сарая, – сказала Асура, наблюдавшая за хутором через оптику своей винтовки. – Держат оружие наготове. С чего такая осторожность?
– Не знаю, – ответил Маир. – Мне наплевать. Доберусь, буду резать ублюдкам глотки. – Фермер осклабился и показал нож, который носил за пазухой.
– Опыт есть? – спросил Таг.
– Есть. Но вот людей не приходилось. Научишь, хибо?
– Боюсь, скорее это они тебе перережут глотку. После того, как хорошенько развлекутся.
– Посмотрим. – Маир убрал нож. Его лицо на миг превратилось в маску ярости.
– Похоже, ваши люди до сих пор там, – подытожила свои наблюдения Асура. – И товар ценный. По крайней мере, за их безопасность я пока не волнуюсь.
Проводник уставился на нее.
– Пока?
– За больных и убогих на невольничьем рынке дадут мало, – сказала хибранийка. – И любой уважающий себя работорговец от себя кусок оторвет, чтобы накормить раба.
– А не уважающий?
– Будем надеяться, эти из первой категории… Это значит, никаких издевательств, голодомора, побоев, сексуального насилия. Особенно дорого стоят дети. Их оберегают и кормят лучше всего.
Маир побледнел.
– Ты намекаешь…
– Если твой сын среди заложников, он в порядке. Насколько это возможно.
Фермер сжал пальцы в кулак, захватывая зеленые макаронины травы. Таг наблюдал за ним, не представляя себе, каково это, быть на его месте. Жена, дети. Что значит – иметь семью? Не близких друзей и соратников, без которых трудно вообразить себе свою жизнь, а семью. Самую обычную.
Ирган отвернулся. Эти мысли только мешали, сбивали с нужного настроя.
– Итак, штаб – небольшая крепость, основная часть мародеров сосредоточена вокруг него, – вслух сказал штурмовик. – Патрулируются только ближайшие окрестности в радиусе метров восьмидесяти. Следовательно, проблем не ожидают. Больше заботятся о сохранности пленников.
– Не вижу антенн, – отозвалась охотница. – Или у них нет транспространственной связи вообще, либо кто-то разжился личным коммуникатором с нужным модулем.
– Ждут корабль?
– Может быть. На заложников у них явно конкретные планы.
– А если их подельники смогут преодолеть карантин? – спросил фермер. – Через который якобы никто пройти не может?
– Не исключено. – Таг разглядывал транспорт, стоявший на пустыре рядом со штабом. Шесть легких бронетранспортеров, один тяжелый, все оснащены орудиями на турелях. И на бортах до сих пор видны эмблемы вооруженных формирований Транспортной Лиги. Воздушного транспорта не было. По крайней мере, здесь. Вероятно, угнать канонерку оказалось куда сложнее.
Что ж, это была отличная новость.
У южного выхода из долины находилось больше всего хуторов, и именно там мародеры порезвились на славу. Насколько Таг мог судить, почти все дома были сожжены, руины в некоторых местах еще дымились. Обычно мародеры стараются сохранить здания, в которых собираются жить, а не сравнивают их с землей, чтобы остаться в чистом поле. Позже, уходя, они могут устроить местным резню и бросить после себя пепелище, но Ирган не видел резона делать это сейчас. У него было лишь одно объяснение: сопротивляющиеся фермеры слишком разозлили главаря банды. То, что Таг слышал о братьях Тоссини, вполне укладывалось в схему; бандиты славились жестокостью и не останавливались ни перед чем, стремясь наказать непокорных.
Хотя кто даст гарантии, что орудуют здесь именно Тоссини? Братья – местные. Все окружающее они считают своим и вряд ли будут уничтожать под корень собственное «имущество» и своих «подданных». Даже если требуется преподать показательный урок. Но чужаки, прилетевшие со звезд, совсем другое дело. Изиана для них чужая, ее аборигены люди второго сорта, с которыми можно сделать что угодно.
Таг продолжал фиксировать в памяти подробности увиденного, не обращая внимания на болтовню Маира. Фермер расписывал мучения, которые ждут попавших ему в руки бандитов. Асура посоветовала ему еще дожить до этого момента.
– Доживу, – зло бросил Маира. – Доживу, выпущу гадам потроха, а там будь что будет…
– Я думала, ты идешь освобождать жену и сына, – сказала охотница.
Маир замолчал. Таг подумал, что фермер от пережитого шока плохо соображает.
– Асура, сможешь вести огонь отсюда? – спросил штурмовик.
– Далековато. Смогу, но для гарантии лучше бы поближе. Есть такая точка?
– Имеется, – ответил фермер. – Но там, типа, обзор похуже.
– Главное, чтобы штаб был хорошо виден. И угол не меньше сорока пяти градусов для стрельбы сверху.
– Есть, – снова кивнул Маир. – Надо пройти южнее. А что, у вас уже есть точный план?
– Точного нет. Будем думать.
– Думать? Сколько? – возмутился проводник. – Там наши. В любой момент их могут…
– Тише, – прервал Таг. – Тише. Мы придумаем. Будь у нас армия или хотя бы взвод, мы бы действовали по-другому, куда быстрее и решительнее. Но не сейчас. Солдат здесь я вижу только двоих.
– Мы тоже сражаемся, – прошипел Маир, – тоже умеем убивать!
– Этого мало. Вы – фермеры, это ваше занятие. А мы – наемники. Наше ремесло – война, поэтому позволь нам решать.
Меньше всего Тагу хотелось, чтобы Маир закатил новую истерику, а он был к ней близок. Фермер бросил на него обиженный взгляд.
– Ладно. Ладно, я помолчу.
– Не делай нам одолжений, – произнесла охотница. – Как-нибудь обойдемся.
Прозвучало достаточно жестко, чтобы проводник сник, растеряв воинственность.
Ирган мысленно улыбнулся. Он снова посмотрел на хутор Одда Хара, ставший штабом мародеров; ничего не изменилось. Головорезы вели себя довольно тихо, изредка кто-то принимался бузить, но сержанты живо ставили его на место. Хоть какое-то подобие дисциплины. Вероятно, командир этой компашки кое в чем все-таки разбирается. Не гений, но явно не хочет, чтобы его бойцы походили просто на разбойничью свору. По прикидкам Тага, всего бандитов было около двухсот. И этот факт тоже попадал в разряд хороших новостей, ведь, наслушавшись рассказов испуганных фермеров, Ирган ожидал здесь увидеть целую армию. Двести человек, лучше, чем армия, но хуже, чем сто человек и гораздо хуже пятидесяти. Соотношение сил все равно не в пользу хибо и их союзников.
Таг перевернулся на спину и заставил себя немного сползти по склону.
– Маир, возвращайся в лагерь, приводи сюда всех бойцов, кто будет сражаться. Все оружие и все боеприпасы берите с собой. Логотт и Дандус останутся здесь.
Проводник съехал по траве и уселся рядом со штурмовиком.
– А что будете делать вы?
– У нас с Асурой намечается небольшой военный совет. Надо прикинуть, как выполнить боевую задачу максимально эффективно…
– Это как?
– Вывести ваших и не сдохнуть, – ответил штурмовик. – Программа максимум.
Маир посмотрел ему прямо в глаза. Неизвестно, что именно он разглядел в них, но согласно кивнул:
– Хорошо. Я иду.
Таг подумал, что фермер, возможно, заподозрил их в желании сбежать.
Ирган видел, как Маир исчезает в темноте, и думал, что это не такая и плохая идея. Он не видел шансов выжить в этом бою.

Глава 10

Орбитон. Лагерь объединенной 
хибранийской группировки. 
Возле бокса номер четырнадцать 
– Капитан!
До двери ему оставался всего один шаг. Джнахин замер, чуть втянув голову в плечи, как будто его застали на месте преступления.
Повернувшись, он увидел Канни Офир, одетую в ту же экипировку, в которой она была на Изиане, только без шлема. Четкая тень женщины лежала на земле, гротескно вытянувшись.
Фаррел сошел со ступенек и, схватив эмадинку за локоть, буквально потащил ее прочь. Разведчица шла, пока они не очутились в темном проеме между двумя соседними боксами.
– Что вы творите, майор? – прошипел Фаррел, когда Канни вырвала локоть из его цепких пальцев.
– Боитесь, услышат ваши? – спросила она в ответ, улыбаясь. Темнота была неполной, и Джнахин начал различать ее лицо. Улыбка, надо сказать, оказалась паскудной; бывали мгновения, когда эта женщина внушала ему отвращение.
– Им ни к чему это…
– Что «это»? Может, вы и мысли умеете читать? – Ее просто распирало. Канни была зла. Почти так, как в том лесу, когда она и Фаррел решили проверить, насколько кто хорош в ближнем бою.
Хибраниец ждал драки.
– Вы предсказуемы, как всякий романтик, – сказала Офир. – Ибо только романтик мог в подобной ситуации сделать такой выбор!
– Вы это о чем? – поинтересовался капитан.
– Вы оставили своих людей на Изиане!
– Они сами хотели. Их выбор…
– Вы капитан. Кому, как не вам, решать подобные вопросы и удерживать подчиненных от необдуманных поступков?! – бросила ему в лицо Канни. – А что сделали вы? Струсили. Чего? Что вас заставят работать даром?
– Что вы понимаете…
– Все. Вас поставили перед выбором. В глубине души вы с первой минуты знали, что неправы, но гордость и упрямство, а еще больше страх заставили вас сбежать.
– Я не боюсь умереть.
– Дело не в этом. Вы испугались ответственности. Потерять двоих – это можно пережить. Но весь отряд! Нет – слишком большая роскошь. На вашем месте менее чувствительный командир просто силой утащил тех двоих вместе с собой и выбил бы из них дурь. Либо… Да, он бы остался.
– Почем вам знать? – фыркнул Фаррел. – Какое вам вообще дело?
– Мне не все равно, что с вами будет, капитан.
Джнахин не знал, стоит ли на это отвечать.
– Вы предпочли бежать. Насколько легче вам теперь? Теперь вы чувствуете себя правым? Нет.
– Чувствую! – взорвался наемник. – Чувствую! Потому что сейчас не Таг и Асура были бы… а все мои бойцы!
Канни помолчала.
– Так уже случалось, я знаю. Одно из преимуществ моего положения в возможности иметь доступ к информации. Двадцать лет назад на Набоке вы оказались в подобном положении. Сержант Фаррел повел свой взвод спасать беженцев, и ему это удалось. Он спас их. Но потерял всех своих людей и сам был ранен…
– Замолчите! – зашипел наемник. – У вас нет права совать свой нос в чужую жизнь.
– Я провожу параллели, – сказала Канни уже без прежнего напора и куда тише. – Всего лишь. Тогда вы не колебались, тогда вы заработали выволочку от своих соплеменников-файканн за самоуправство. Вы нарушили приказ командира. За это вас хотели судить, но передумали.
Фаррел прислонился спиной к стене бокса.
– Они совершили ошибку, – произнес он, помолчав. – Согласно Сумеречному кодексу хибраниец, совершивший на поле боя такой поступок, должен быть казнен. А за меня заступились командиры и мой учитель. Почему? Не знаю. Наверное… никому не хотелось мараться.
– Считаете, вы должны были умереть?
– Да. В том бою… мы прикрывали отход беженцев. – Вспоминать теперь об этом через столько лет – это все равно что просматривать полузабытое кино. – Нас прижали, выхода не было. Я знал, что умру, но меня вытащили, когда пришла подмога. Я видел, как погибли мои люди. Они были моими друзьями, мы выросли вместе.
– Так почему не было суда?
– Совет постановил, что я герой. Словно они для этого собрались, – желчно усмехнулся капитан. – Я, конечно, глупец, но все-таки герой. Звучало как… издевательство.
Канни помолчала.
– И вы с этим живете все двадцать лет? С чувством вины?
– Если хотите, да. Те беженцы все равно погибли, позже, когда на временный лагерь было совершено нападение. Враг сбросил на людей несколько сотен бомб. Погибли почти полтысячи человек, впрочем, и не только. Во имя чего я угробил своих бойцов и получил звание героя?
– Вы не могли знать, капитан. Никто не мог.
– Слушайте, прекратите копаться в моей психологии. Я сам это делал достаточно долго. После кампании на Набоке я решил все бросить, прожил девять лет тихо-мирно, стал доктором социологии, но это время было как во сне. Меня преследовали призраки. Я видел кошмары. Хотел смерти. Не находил ее. Видите, майор, все просто. Чувство вины, попытка организовать хаос. В конце концов, я понял, что так больше не могу, и снова отправился воевать, вытащил из кладовой свою старую броню. Полетел на Хибранию, набрал группу. Надо мной посмеивались, кое-кто даже думал, что я спекся и просто валяю дурака… В последующие годы я наверстывал упущенное, брался со своими бойцами за самые сложные задания. Бывало, угодив в пекло, нарочно искал смерти, но она забыла про меня. А дальше?
– Дальше?
– Глупо искать смерть нарочно, – вздохнул хибо. – Разве, погибнув, я бы отдал дань умершим? Я понял, что делал все неправильно. Однажды даже дал себе клятву не потерять больше никого и никогда. Чем не грандиозный план для тактического гения? Мне это удавалось многие годы, однако Дирк Фогуа, его смерть все изменили. Он погиб из-за того, что я отдал неверный приказ. С тех пор… я боюсь, что не справлюсь, что ситуация выйдет из-под контроля, что мои люди перестанут мне верить. Если это случится, все рухнет. Говорите, я испугался там, на Изиане? Правильно. Я не хочу второй Набоки.
– А как же смерть в бою? Хибранийцы никогда не отрицали ее. Тем более, во имя хорошего дела.
– Хорошего дела? Считаете, если мы спасем тех фермеров, дальше они будут жить долго и счастливо? – отозвался Джнахин. – Нет. Они все равно погибнут. Позже. Голод, болезни. Ближайшая зима. Я не окуплю своих вложений.
– Вы воин, а не банкир, – возразила Канни.
– Ага, будь наоборот, моя совесть была бы чиста, – усмехнулся Фаррел. – Точнее, у банкиров она не водится.
Майор посмотрела себе под ноги и зло пнула камешек.
– Значит, вы до сих пор не простили себя за Набоку?
– Не простил. Если уж мы говорим о таких вещах посреди орбитонской ночи, то – да.
– А может, Изиана дает вам шанс все исправить? А вы упускаете его?
– Много лет я гонялся за ним. Но шанса нет, не будет никогда!
– Но…
– Если я погублю своих людей на Изиане, это не воскресит погибших на Набоке. И Дирка Фогуа.
– Старый упрямец! Прекратите ныть! – не выдержала Канни. – Вы солдат! Вы можете погибнуть в любой момент. Вы могли погибнуть на станции мультисвязи в бою с бандитами Жженого. Могли попасть в число тех, кто высадился первым эшелоном и захватывал рудник. И умереть там. Что это меняет? Вся разница лишь в том, что за одно вам платят, а за другое…
– За другое, – прервал Джнахин. – Меня и моих людей ждет смерть – за дезертирство.
Канни уставилась на него.
– И что? Вы умрете, если таково будет решение военно-полевого суда, но ваша совесть будет чиста. И призраки, наконец, замолкнут.
– Майор, умоляю. Поменьше пафоса. Его и так уже было достаточно, – отмахнулся Фаррел.
– Я вам не верю! Вы продолжаете придумывать отговорки, хотя сами стремитесь все исправить. Я хорошо разбираюсь в людях, капитан. Я не зря работаю в военной разведке. Я пробилась наверх благодаря этому своему умению.
– Рад за вас. – Он покачал головой. – И все-таки вы не ответили: зачем вам-то это нужно?
– На Изиане я отказала Маиру в помощи. Мы знали, что от Лиги бегут наемники, что рано или поздно фермеры попадут под раздачу. Однако на наши с Баттой запросы командование не отвечало либо ограничивалось отписками. Им, дескать, там некогда заниматься беженцами, пускай защищают себя сами. Каждый солдат на счету. Кто погибнет, станет героем, а пока пускай выбираются из дерьма как знают.
– И что, кроме разведки, это никого не волновало?
– Некоторые сенаторы пытаются что-то сделать, организовать сбор помощи и убедить президента выделить хоть какие-то силы для защиты колонистов. Они наши граждане, капитан. Эмадинцы. Мы обязаны их защищать. Но наверху ничего не хотят понимать. Им всего и надо было разрешить пустить на Изиану добровольческие организации, которые занимаются беженцами. Они бы взяли на себя большую часть забот о людях, в том числе какую-никакую охрану. Ответ от командования – отрицательный. Мародеры расползаются по континенту, жгут, грабят и убивают. Беженцы бегут в леса, им некуда податься. Мы это хорошо знаем. Я ответила Маиру так, как должна была ответить тогда. Мне нечего было ему предложить.
Фаррел Джнахин провел рукой по лицу.
– А теперь?
– И теперь у меня нет волшебного мешка, откуда я могу вытащить решение любой проблемы. Однако в моих силах сделать кое-что. Поэтому я спрашиваю вас. Вы по-прежнему намерены забивать голову всякой чепухой, пока ваши люди на Изиане? Вы будете и дальше прикидываться моралистом? Вам выпал шанс сделать хорошее дело. Да, высокой ценой… – хотя и не факт.
Фаррел молчал. Все постоянно крутилось вокруг этого. Батта. Офир. Все они открыто или намеками обвиняли его в трусости.
Капитан запутался и уже не знал, что правильно, а что нет.
– Слушайте меня, – сказала Канни. – Я обойдусь без пафоса, философии и психологии. В моей компетенции проводить операции без уведомления непосредственного начальства. Главное условие: неотложная необходимость. Насколько она неотложная, судить мне. К примеру, где-то в лесу упала канонерка с неким высокопоставленным лицом, и мне срочно требуется это лицо вытащить. Что я буду делать? Посылать запросы наверх, просить, чтобы мне выделили спецгруппу спасателей? Нет. Я все сделаю сама. И я сделала. Батта не сказал вам?
– Нет, – покачал головой Джнахин. Он понимал, к чему она клонит, и ему совсем это не нравилось. – А… это лицо действительно упало в лесу?
– Формулировка в рапортах будет несколько иной. Скажем, мы узнали, что среди фермеров, захваченных бандитами, есть люди, которые могут владеть информацией о возможных передвижениях войск Лиги к востоку от зоны боевых действий. Моя задача эти сведения заполучить. Как? Они важны, мы не можем пренебрегать ничем в этой войне. Информация – лучшее оружие. Я даже подозреваю, речь идет об еще одном секретном объекте, который Лига пытается построить в лесу. Начальство мне голову снимет, узнав, что я сидела сложа руки.
– И вы попытаетесь освободить ваших агентов?
– Я обязана.
– А что Батта?
– Батта хороший офицер, но он не такой решительный. К тому же я опытнее, и он во многом полагается на мое слово и авторитет. Лайдан связался со мной, как только узнал.
– А вы ему не сказали?
– Нет. Мне нужно было время обмозговать проблему. Чисто с технической точки зрения. Без угрызений совести и душевных метаний. – Канни приблизилась к наемнику вплотную. – Через два часа я и группа спасателей вылетаем на Изиану. Надеюсь, вы присоединитесь ко мне.
Глаза капитана блестели в полумраке.
– А если мародеров окажется слишком много?
– Мы вызовем подкрепление.
Теперь Фаррел видел в ней прежнюю Офир. Ту самую, которую возненавидел с первой минуты и которой искренне восхищался.
– Сколько в спасательной группе бойцов?
– Пятнадцать. Они профессионалы. Может, не такого уровня, как ваши, но все-таки. Вместе мы уже сила.
Джнахин думал. Когда он шел, чтобы поговорить со своими людьми, у него не было четкого плана, не было даже наметок. Капитан даже до конца не решил, хватит ли у него смелости ступить на ту тропинку, которую предлагал ему майор Батта, и дойти до конца. Все казалось безнадежным. И вот Канни, та, от которой он меньше всего ожидал помощи, делает ему конкретное предложение.
Разведчицу выводили из себя его колебания. Она не могла спокойно стоять на месте; Джнахин отметил, что теперь Офир не похожа на ту ледяную статую, что старательно изображала раньше.
– Я не предлагаю вам, я приказываю. Ваша группа работает с нами, помните? Я полечу на Изиану в любом случае.
– Не сомневаюсь, – ворчливо отозвался наемник.
– Время идет. Просто хочу, чтобы между нами не было недоговоренностей. Я вытащу ваших людей, если они еще живы, и помогу фермерам. Но ваши проблемы с чувством вины останутся вашими. Как вы поступите с ними, мне, по большому счету, все равно.
– Раньше вы говорили другое.
– Да?
– Что вам небезразлично, что со мной будет.
– Говорила.
Он ждал какого-то продолжения, но его не последовало. Фаррел почувствовал неловкость, он был слишком уязвим и растерян. Майор больше не была его врагом.
– У вас появился шанс все исправить. Не прибегая к дезертирству, не рискуя своей головой, – сказала Канни. – Два часа. Ни минутой больше. – Развернувшись, эмадинка чуть задержалась, точно хотела что-то добавить, но не добавила и вышла из проулка.
Фаррел вздохнул. Ноги дрожали от усталости. Руки словно онемели.
Путь до бокса номер четырнадцать был долгим, Старик плелся с трудом, точно в зоне с повышенной гравитацией. Восхождение на ступеньки было куда труднее; он выдохся и взмок.
Пора было двигаться дальше. Двадцать лет Фаррел жил теми проклятыми воспоминаниями и не мог простить себе, что выжил. Не мог простить и тех, кто его спас, не дав остаться со своими людьми на поле боя. Годы войн так и не дали капитану все исправить. Канни права: а вдруг, наконец, это и есть та самая возможность? Даже если она последняя. Может быть, голоса мертвых все-таки замолкнут и оставят его разум в покое? Может быть, и Дирк Фогуа перестанет спрашивать, для чего он отдал тот дурацкий приказ…
Когда-то давно от одного из ветеранов он услышал фразу, что важно вовремя уйти. Однажды ты просто переходишь черту, за которой превращаешься в развалину. Твой разум гаснет. Твои рефлексы слабеют. Чутье начинает подводить. Важно уловить этот момент и уйти в сторону, дав дорогу тем, кто способен нести на себе этот груз. Тогда Джнахин не понял, о чем говорит ветеран. Теперь смысл его слов стал вдруг для него абсолютно прозрачным. Фаррел хотел, чтобы Изианская кампания стала последней в его карьере; что ж, теперь капитан хотя бы приблизительно представлял себе, как это будет.
Дверь автоматически открылась перед ним, Джнахин вошел и нисколько не удивился, заметив, что никто не спит, невзирая на поздний час. Наемники ждали его, долго, терпеливо и, возможно, были в курсе, с кем он общался несколько минут назад. Эки Доджон не упустит случая поиграться со своими кибер-игрушками. Капитан оглядел напряженные лица хибо, догадываясь, о чем они хотят с ним поговорить. Теперь он чувствовал, что готов.

Изиана. Окраины долины. Общий сбор 
Фермеры знали тут каждый уголок, каждый камешек и травинку и со своей задачей справились на «отлично». Место для временного лагеря было найдено. От ближайшего хутора в долине, если провести к нему прямую линию, было не больше ста метров. Вражеская территория начиналась сразу за невысокой скальной грядой, поросшей лесом, но здесь можно было ничего не опасаться. Мародеры так далеко не забирались, а воздушными средствами слежения не располагали.
За то время, пока Маир вел сюда со стоянки у Мертвого Дерева лесовиков, Асура и Таг успели поспать. Двух часов было вполне достаточно, чтобы прийти в норму. Оставалась некоторая скованность в теле, но с ней помогли справиться стимуляторы и пищевые концентраты. Охотница чувствовала себя неплохо. Самое главное, работала голова и глаз был острым; скоро ей придется и тем и другим немало поработать.
– Что ж, – отвлек ее от мыслей Таг. Со своей новой ролью командира он справлялся совсем неплохо, хотя временами начинал тушеваться и отступать в сторону. Лесовики это чувствовали. Маир взирал на хибо с недоверием, будто спрашивая себя, а куда их заведет новоявленный лидер, но помалкивал. – Кажется, это все, что у нас есть…
Асура устроилась на поваленном стволе старого дерева, прислонила винтовку рядом с собой. Ирган стоял впереди, к ней спиной и лицом к своей армии, весьма немногочисленной, надо заметить. Маир привел всех, кто мог держать оружие, включая двух стариков и трех подростков, едва достигших тринадцати лет. На резонный вопрос, для чего они тут нужны, Маир ответил, что парни отличные охотники и стреляют как профессионалы. Фермер предлагал поверить ему на слово, но сами парни, среди которых оказалась девчонка, изо всех сил старавшаяся казаться взрослой, рвались продемонстрировать свои способности. Таг не разрешил, сказав, что патроны лучше экономить. Охотников Ирган определил под опеку Асуры. Если они и правда так хороши, то будут полезны в качестве прикрытия.
Охотница кое-что проверила сама. Подростки хорошо обращались с оружием, рука у них была твердая, зрение и глазомер заслуживали оценку «отлично». Одна проблема – оружие. Из охотничьего карабина в бою не так много настреляешь, особенно если стволы произведены сорок лет назад фирмой, не особенно котирующейся на оружейном рынке. К тому же подростки никогда не работали с оптическим прицелом, что существенно снижало их эффективность на дальних дистанциях. Их самих подобные «мелочи» совершенно не смущали. Стрелки жаждали отомстить бандитам, у каждого из них погибли родные; девочка, например, потеряла всю семью. Право мести святое. Асура не могла с этим спорить.
Охотница оглядела шеренгу. От вида этих горе-ополченцев хотелось плакать. Как можно вообще рассчитывать на что-то, ведя в бой этих неумех? Будь у хибо пара недель, интенсивные тренировки как-то сгладили бы шероховатости и привили бы фермерам основы тактики, но теперь даже смешно говорить об этом. Как сражались лесовики раньше, как «гоняли» бандитов, Асура не знала. Вероятно, когда пришлых было меньше, фермерам удавалось держать ситуацию под контролем. Теперь энтузиазма и желания отомстить мало.
Асура отвела взгляд. Теперь она рассматривала арсенал – все имеющееся у лесовиков оружие выложили рядами прямо на землю.
Этим врага можно уничтожить, лишь заставив его смеяться до потери пульса.
– Ясно, что тихо и незаметно вывести ваших людей из сарая не получится. Значит, будем действовать по-другому, – говорил Таг Ирган, расхаживая перед строем. – Кто забыл или не в курсе, повторяю. При помощи взрывчатки мы уничтожим транспорт бандитов, лишив их возможности передвигаться и использовать турельные орудия. Диверсия, разумеется, вызовет переполох в лагере. Противник захочет узнать, кто пожаловал к нему на огонек, и мы привлечем их внимание. На нашей стороне внезапность. Они не ожидают нападения, тем более, не считают угрозой вас. Поэтому – чем сильнее будет удар, тем лучше. Задачей группы Маира будет привлечь внимание мародеров. Они увидят вас, вы откроете беглый огонь. Его цель вывести противника из себя. Пусть злится, пусть лопается от ярости: Маир, ты должен вытащить из лагеря как можно больше боевиков. Вы заманите их в лес и уведете так далеко, как сумеете. Надеюсь на ваше знание местности – сделайте так, чтобы они заблудились. В бой вступайте только в крайнем случае, берегите людей и боеприпасы, держите дистанцию…
– Мы сделаем так, чтобы эти выродки больше из наших лесов не выбрались, – сказал Маир.
– Хорошо, – кивнул Ирган. – Но еще раз повторяю: никакого героизма. Вопросы?
– Нет, – ответил проводник.
Асура видела его горящие глаза и подрагивающие руки; фермер боялся и в то же время мечтал оказаться в бою. Охотница знала этот взгляд. Такой встречается у молодых солдат, которые видели гибель своих товарищей и целью жизни которых стало стремление отомстить. Утопить врага в крови.
Довольно опасный настрой. Из-за него можно потерять голову и не только в переносном смысле.
– Маир, выбор людей оставляю за тобой, ты лучше знаешь, кто на что способен, – сказал хибраниец.
– Мы решили, – отозвался тот, после чего шеренгу покинули четверо.
Асура увидела, что одним из добровольцев был тот самый старик.
– Осим лучше всех знает лесные тропы. Лучший следопыт, – пояснил проводник, понимая, что хибо заинтересовались его выбором.
Осим бросил на пришельцев настороженный взгляд, отвернулся и занял место в стороне, где группа стала готовиться к заданию. Лесовики разбирали свое оружие, проверяли ножи, топорики и лассо. Асура подумала, что так эти люди обычно собираются на охоту. Это было недалеко от истины. Если относиться к мародерам как к животным, пожалуй, дело пойдет. И все равно – пятеро против нескольких десятков. Перевес серьезный. Охотница была почти уверена, что никто из них не вернется.
Таг повернулся к поредевшей шеренге.
– Дандус, теперь ты и твои люди. Напоминаю. Ваша задача непосредственно вытаскивать людей. Расскажи, как ты понял свою роль.
Ирган повернулся к нему боком, словно интересуясь листвой на ближайшем дереве.
Фермер переглянулся с остальными, бросил почти испуганный взгляд на Асуру.
– Мы приводим в действие взрывчатку, которую заложим под генератор, находящийся в малом сарае. Тот, что рядом с домом. – От волнения лесовик глотал слова. – Цель акции усилить переполох. Если командир группировки не покажется снаружи главного здания… он сделает это после взрыва…
– Попроще, – сказал Таг. – Мы не на лекции. Проще, как понял. Ты молодец.
Дандус подтянул драные, покрытые коричневыми и зелеными пятнами штаны.
– После этого я должен угнать грузовик. Потом протаранить ворота большого сарая.
– Как ты заведешь его? – спросил штурмовик.
– Это машина моего кузена, которого убили мародеры, – покраснел фермер. – Я знаю способ.
– Верно.
– Как только ворота окажутся открыты, я велю заложникам забираться внутрь.
– Потом?
– Потом мы на всех парах мчим к расщелине, к хутору Упрана Димма.
– Твоя задача довезти людей до точки, сгрузить и отправить через туннель. Ломайте любое сопротивление, какое встретите. А потом будете вести и прикрывать гражданских. Грузовик, если все получится, даст вам фору. Противнику придется преследовать вас на своих двоих, когда я взорву БТРы. – Таг повернулся к Дандусу. – Убивайте без сожаления. Никаких шансов бандитам. Они могут умолять вас о пощаде, говорить о семьях, давить на жалость, что, дескать, вы не способны на такое. Неважно. Все равно убивайте.
Дандус облизнул губы. Еще несколько дней назад он был простым фермером, теперь профессиональный головорез учил его своему ремеслу. Асура мысленно поставила лесовику плюс: он хорошо держался, учитывая, какая сложная задача на него возложена.
– В сторону, будьте готовы, – сказал Таг.
Дандус и четыре лесовика, самые, на взгляд фермера, боеспособные, отошли в сторону; никто ничего не говорил, не смеялся и откровенно не трусил. Асуре нравилась деловая атмосфера, царившая на стоянке. Обычно гражданские, вне зависимости от пола и возраста, одна сплошная головная боль. Они боятся, они впадают в истерики, они задают миллионы вопросов. А еще они не в состоянии о себе позаботиться. Многих даже перспектива скорой смерти не заставит изменить своей привычке доверять сильным и плестись за лидером, слагая с себя ответственность.
Асура подумала о женщинах и детях у Мертвого Дерева. Их пришлось оставить там, хибо не видели иного выхода. Если все получится, за ними вернутся, если нет, им придется положиться на собственные силы и выбирать свою дорогу. Ничего конкретного наемники предложить им не могли. Изиана не их мир. Был призрачный шанс отыскать эмадинскую администрацию, чтобы попросить помощи у нее, однако все крупные поселения, где можно было встретить представителей метрополии, находились далеко на юге.
Иными словами, спасая одних, хибо жертвовали другими. Асура даже представить не могла себе, с каким чувством женщины и дети провожали своих уцелевших после бойни отцов, братьев и сыновей. Семьи распадались вновь и, вероятно, навсегда. Хорошо, думала охотница, что она не застала эту сцену. Зато все видел Маир, ведь именно он пришел и увел в никуда эти пятнадцать душ.
Охотница взяла винтовку и положила себе на колени. Скоро рассвет. Лучше поспешить. Как только Таг закончит инструктаж, группам надо будет выдвигаться. Атаковать решили на рассвете, когда противник наиболее расслаблен и невнимателен. Самое удачное время для того, чтобы ошеломить его и выиграть время в суматохе.
– Остались снайперы, – сказал Таг Ирган, поворачиваясь к Асуре.
В шеренге по-прежнему стояли Логотт и три подростка, те самые лучшие стрелки. Охотница закинула винтовку за спину, подошла.
– Все трое со мной. Будете делать только то, что я говорю. Затаиться – значит умереть, перестать существовать. Сменить позицию – делать быстро и бесшумно. Стрелять – точно, наверняка. Словно каждый патрон – последний. – Она встретилась взглядом с единственной девочкой в отряде. Та не отвернулась. Асура заметила ее страх. Что ж, страх – это хорошо. Лишь бы он не стал слишком сильным, заставив делать глупости. – Наша задача уничтожить как можно больше бандитов, обеспечивая огневое прикрытие Иргану.
Стрелки молчали. Во всяком случае, подростки были готовы.
– Вопросы?
– Нет, – сказала девочка.
Асура не сразу вспомнила, как ее зовут. Танна. Так и есть.
– Теперь Логотт, – произнес Ирган, обращаясь к последнему лесовику. – Ты пойдешь со мной. Я не зря спрашивал, кто из вас бегает быстрее всех. Ответил ты. Связи у нас нет, поэтому, если мне понадобится что-то передать другим отрядам, тебе придется поработать ногами. Ну и, конечно, пострелять. – Штурмовик вытащил из кобуры и протянул фермеру свой импульсный пистолет. – Включен режим бесшумной стрельбы. Уверенное поражение только на дистанции в пятнадцать метров, поэтому целься тщательнее.
Тот взял пистолет, несколько неуверенно повертел в руках. Он никогда ничего подобного не видел, но Асура заметила, что, по крайней мере, фермер не направляет ствол на людей.
– А мой дробовик? – спросил Логотт, кивая на разложенное на земле оружие.
– Это когда и если совсем станет припекать, – ответил Таг Ирган. – Что ж, пора начинать. Асура, на пару слов.
Они отошли в сторону, скрывшись за стволом дерева.
– Если есть какие-то вопросы, давай обсудим сейчас, потом будет некогда. – Штурмовик стащил шлем.
Она долго молчала, хотя ясно чувствовала, как течет время. Наконец, сказала:
– Я боюсь.
– Я тоже…
– Я боюсь, что у нас не будет шанса… понимаешь, узнать друг друга ближе. Стать ближе.
Таг попробовал взять ее за руку, Асура не позволила.
– Когда ты вызвался, я злилась на тебя. Считала, ты рисуешься. Геройствуешь. Хочешь произвести на меня впечатление.
– Я хотел помочь этим людям, – замявшись, ответил Таг.
– Знаю. Поэтому очень злюсь и теперь.
– Почему?
– Потому что ты делаешь это не только ради меня. Или даже совсем не для меня.
Ирган покачал головой, пытаясь уловить суть; Асура улыбнулась. Кажется, она его запутала.
– Прости, я не умею гладко выражаться.
Потом она сделала то, чего не планировала и даже не держала в мыслях. Подавшись вперед, Асура привлекла Тага к себе и поцеловала в губы. Поцелуй вышел решительным, жадным, с какой-то долей протеста. И коротким.
– Надеюсь, я не слишком нарушила субординацию, командир, – сказала она, отстранившись. – Что ж, пора работать.
Резко повернувшись, охотница обошла дерево и пересекла ложбину. Группа, которую вел Маир, заняла место в стороне, готовая к выходу. Вторая заканчивала сборы. Стрелки успели забрать свое барахло и топтались возле костра, словно бедные родственники. Проходя мимо них, наемница сказал:
– За мной, не отставать!
Брошено было резко, сквозь зубы; подростки едва не наперегонки бросились за своей новой мамашей. Злая на себя, Асура вообще не замечала их до той поры, пока не очутилась у позиции, которую выбрала заранее. Это место указал Маир. Достаточно высокое, хорошо скрытое растущим на гребне холма кустарником; два пути отхода, со стороны долины не подобраться, и если даже мародеры попытаются захватить стрелков, им придется карабкаться по крутому осыпающемуся склону. И впустую потеряют людей.
Асура обустроила свою огневую точку и проследила, чтобы ее ассистенты все сделали правильно. Они были охотниками, им приходилось сидеть в засаде, стрелять, полагаясь на одну-единственную пулю – эти навыки могут оказаться весьма кстати; оставалось быстро преподать им пару уроков снайперского мастерства. Подростки схватывали на лету, Асура могла только мечтать о таких учениках. Эти дети были словно маленькие хибо, солдаты, чьи предки во многих поколениях занимались войной.
Устраиваясь, охотница пожалела, что у них нет хорошего оружия. Та дистанция до штаба – сто пятьдесят метров – могла быть недостаточной для этих старых охотничьих карабинов. Зато хватало для ее винтовки. Основная работа достанется Асуре, и она очень надеялась, что расчет Тага окажется верным и командир группировки выйдет из здания. А кто бы не вышел, когда вокруг все горит и взрывается? Пожалуй, только очень скверный командир.
Асуре достаточно будет пары секунд, чтобы снести ему голову.
Охотница приникла к оптическому прицелу.
Иногда такие выстрелы решают исход войн. Возможно, так будет и сейчас. Сброд не умеет воевать без вожака.
– Таг, – вызвала она штурмовика по внутреннему каналу. – Мы на месте. Готовы.
– Принято, мы выдвигаемся.
– Следим за вами. Если что, прикроем.
– Работаем.
Асура услышала легкий щелчок, когда Таг отключился. Она повернула голову направо. Чуть выше, скрытая высокой травой, лежала Танна; хотя было еще темно, но девочка все равно что-то разглядывала через прицел своего карабина. В ее позе не чувствовалось нервозности или скованности, Асура такие вещи безошибочно улавливала сразу. Скольких зверей эта малышка уже записала на свой счет, бывая с отцом и братьями на охоте? Сможет ли она так же хладнокровно стрелять в людей? Тех же зверей, в сущности. Асура знала, что наверняка сможет, причем безо всякого угрызения совести. Танна не была ребенком. После резни в долине уже нет.
Асура повернулась влево, выискивая в сумерках силуэт Тага. Поначалу охотница ничего не увидела, кроме редких деревцев и кустов, торчащих из сплошного покрова травы, доходящей до колена. Асура использовала зум, чтобы приблизить изображение. Вот мелькнула чья-то макушка, затем высунулась сама голова. Логотт. Фермер огляделся и, скрючившись в три погибели, побежал. Добравшись до небольшого пригорка, лесовик брякнулся на землю. Асура не сразу заметила Тага, он маскировался куда лучше, и его броня редуцировала почти все тепло, создаваемое телом. В сравнении с Логоттом, штурмовик казался призраком.
Охотница продолжала наблюдать. Перебросившись несколькими фразами, хибо и фермер двинулись дальше. До руин ближайшего хутора им оставалось примерно семьдесят метров по заброшенному, заросшему сорняками полю. Диверсанты пересекли его и укрылись в развалинах; затем ступили на соседний участок. Долгое время Асура не видела их из-за высоких злаков. Растения, в конце концов, позволили Тагу и Логотту подобраться к хутору Одда Хара. До штаба было еще метров пятьдесят свободного пространства, давно не занятого ничем, кроме травы и разного мусора. Этот кусок земли западнее дома никто не обрабатывал очень давно. Асура видела ржавые остовы комбайна и трактора, кабину грузовика, вросшую в землю. Маленький, почти упавший на бок деревянный сарай был построен, наверное, лет сто назад. С краев его крыши свисали длинные пряди колышущегося на ночном ветру лишайника.
– Коридор чист, Нытик, повторяю, коридор чист, – сообщила Асура, не дожидаясь, когда Ирган сам выйдет на связь.
Она хорошо видела, что, по крайней мере, в радиусе сорока метров мародеров нет. Патрули не заходят на пустырь, предпочитая нести вахту поближе к большому сараю и дому. Палаточный лагерь, где сосредоточилась основная масса противника, находился от позиции Тага по левую руку впереди.
– Вас понял, Чулок, продолжаю движение. – Голос Тага был тихим, словно он говорил шепотом.
Первым из травы показался хибо; взяв с места, словно спринтер, он добежал до покосившегося сарая и присел у его стены, держа наготове штурмовую винтовку. Затем сделал знак Логотту. Теперь то же самое проделал лесовик. Не так быстро и ловко. Но он старался. Присев возле наемника, он запрокинул голову, хватая ртом воздух.
– Чулок. Начинаем работать.
– Вас поняла, Нытик. Мы следим за вами.
Асура сглотнула, чувствуя, что кровь приливает к голове и теснится в горле. Мародеры словно нарочно делали все, чтобы их застали врасплох. Ловушка? Нет, вряд ли. Они не могут знать. Значит, самая обычная безалаберность и уверенность в том, что число и гонор гарантируют им полную безопасность. И то, и другое на любой войне залог провала.
Охотница снова взглянула на Танну; даже спустя столько времени девочка не переменила позы, возможно, вообще не пошевелилась. Асура вспомнила себя в ее возрасте. Лам Лаа ругала ее за непоседливость и говорила, что у нее шило в заднем месте. Нелегко было приучить себя к дисциплине и выработать терпение. Танне, кажется, это давалось легко. Асура завидовала. По-хорошему.
Она вернулась к наблюдению. Мародеры вели себя тихо. Большинство просто спали. Патрульные медленно и вяло прохаживались вокруг большого сарая. Асура хорошо различала, как бравые вояки, в основном люди, зевали и терли глаза. Один остановился, забросил оружие за плечо и расстегнул штаны, чтобы отлить. Расслабленный враг почти такой же хороший, как мертвый. Следовательно, все могло получиться.
Поискав глазами Тага, она поняла, что он, скорее всего, уже на стоянке. Если смотреть с позиции Асуры, то это с правой стороны; машины охранялись куда хуже, чем пленники. Поблизости было всего трое охранников. Они стояли возле бочки, в которой горел огонь, и вяло перекидывались шутками – если судить по их физиономиям.
Откровенно говоря, Асура ожидала чего-то посолиднее. Лига всерьез продешевила, нанимая этот сброд. Если такова вся ее армия, то дела у совета директоров плохи.
Асура поискала Тага, но нашла Логотта. Фермер лежал на земле возле деревянного забора, в пяти метрах от ближайшего БТРа, а возле БТРа возилась какая-то тень. Забравшись под машину, она вынырнула через некоторое время и поползла к следующей.
Охотница облизнула губы.

Долина. Хутор Одда Хара, 
стоянка техники 
– Жди.
Логотт, сидевший у забора, распластался на животе; в одной руке у него был пистолет. Бросив взгляд на фермера, Таг заметил его вытаращенные глаза и приоткрытый рот. Словно бедолага до сих пор не мог поверить, что так близко подобрался к врагу.
– Жди, – повторил хибраниец. Логотт мог просто не расслышать.
Лесовик закивал.
Таг выглянул из-за края забора, осмотрел площадку; охранники стояли у дальнего ее края, возле бочки с огнем. Расположились герои весьма удачно – между ними и Ирганом стояли БТРы.
Убедившись, что никто из мародеров не горит желанием хорошо выполнять свои обязанности, Таг добежал до самой дальней машины, задержался у борта, выждал пару секунд и, упав на живот, пополз под днище. Из-за высокой посадки это было легко сделать даже в броне. Перевернувшись на живот, Таг укрепил два заряда в месте соединения оси и шасси задней пары колес. Взрывать бронетранспортер целиком слишком хлопотно и не имеет смысла – достаточно сделать так, чтобы он никуда не поехал.
Светоиндикаторы мигнули зеленым. Штурмовик осторожно выбрался из-под БТРа и пополз под следующий, двигаясь в обратном направлении. В какой-то момент он услышал неподалеку голоса охранников и увидел, как луч света скользнул по земле. Ручной фонарик.
Таг замер, стремясь слиться с тенью.
– Здесь так и шныряют проклятые местные твари, – сказал один из охранников. – Любопытные и вонючие. Чуешь запах?
– Чую, – отозвался второй. – Это, похоже, ты ветра пускаешь.
Третий расхохотался. Ирган слушал. Беседа продолжалась в том же ключе, и вскоре острословы вернулись к своему огню и интеллектуальной беседе.
Установив взрывчатку на следующей машине, хибо перебрался к третьей. Работа не из самых сложных, проблематично другое: солдатская паранойя не устает напоминать, что все слишком тихо и спокойно.
Прошло минут двадцать. Близился рассвет, скоро смена патрулей. В воздухе, проходящем через фильтр шлема, ощущалось скорое наступление утра. Таг не смог бы объяснить, почему он в этом уверен.
Без связи было тяжело. Когда привык, что с каждым членом группы можешь поговорить в любой момент, тишина угнетает. Как можно командовать в такой обстановке? Как в древние времена обходились даже без самой примитивной радиосвязи?
Таг успокаивал себя, уверял, что лесовики правильно поняли свои роли и исполнят их как следует, не выбиваясь из графика.
Взяв минуту, чтобы отдохнуть и осмотреться, Ирган затаился возле крайней машины. Отсюда он мог видеть лежащего на прежнем месте Логотта. Фермер таращился на него, точно впервые встретил.
Никто из охранников ничего не заподозрил, их голоса отдалились. Таг вернулся к Логотту и вызвал Асуру.
– Чулок, посылка передана, клиент доволен.
– Поняла, Нытик. Зал чист, потанцевать желающих нет.
– Хорошо.
Таг отключился и положил руку на плечо Логотта, заставив того вздрогнуть всем телом.
– Спокойно, парень. Горизонт свободен, и все идет по плану.
Фермер нервно сглотнул, отполз подальше от края площадки и скрючился под забором.
– Что-то меня тошнит, – пробормотал он, утирая пот со лба рукавом.
– Страшно?
– Да нет…
– Знаю. Страшно. Это нормально.
– Да? И ты боишься?
– Бывает. Дело привычки. Главное, на этом не зацикливаться, иначе все будет только хуже, – сказал наемник. – Солдат, который решил, что непременно умрет… в общем, считай, он уже мертв. Выживает тот, кто дерется, невзирая на страх.
– Тебе легко говорить.
– Но ты же сражался с мародерами. Сутки назад, здесь же.
– Сражался, – кивнул, глядя на землю, Логотт. – Там просто некогда было думать ни о чем. Мы спасались и спасали.
Таг ткнул его кулаком в плечо.
– Вот именно этим и продолжай заниматься. Все получится.
Лесовик посмотрел на свой пистолет.
– Получится.
– Идем. Рассвет близко, пора разбудить наших друзей фейерверком.
Наемник и фермер шли обратным путем, и время наступало им на пятки. Пройдя половину маршрута, они свернули к большой груде камней, что торчала на границе двух фермерских участков. Отличный наблюдательный пункт и точка для ведения огня; правда, дистанция великовата для точной стрельбы, но Тагу точность была и не нужна. Его задача в заварушке отвлекать на себя внимание мародеров, не давая им преследовать грузовик. Дорога, по которой машина поедет к хутору Димма, как раз проходила в двадцати метрах отсюда. И пленники, и боевики в любом случае воспользуются этим путем.
– Когда я скажу бежать, ты побежишь, – сказал штурмовик, устраиваясь на земле так, чтобы видеть штаб группировки.
– Понял, – отозвался сзади Логотт.
Тагу показалось, он хотел еще что-то сказать, но, похоже, смелости не хватило; присутствие трясущегося от страха человека рядом весьма нервировало. Ирган мысленно «похвалил» себя за выбор спутника. Может, следовало выбрать кого-то из подростков? Но в этом случае вообще нет гарантии, что ситуация не выйдет из-под контроля. И смог бы он в случае необходимости послать его на смерть? Вопрос.
– Теперь будем ждать, – сказал Таг Логотту, приставив бинокль к глазам.
Фермер не ответил, лишь тяжело дышал.

Западная окраина долины, 
группа Маира 
– Что-то долго, – сказал Осим, вглядываясь вперед в тщетной надежде разглядеть что-то в темноте.
– Так и знал, что будешь ворчать, – отозвался Маир, сплюнув. – Почему ты не словил пулю, а? Чтобы, типа, проесть мою печенку насквозь? Ты уже десять минут долдонишь одно и то же!
Лежащие в высокой траве среди разбросанных камней фермеры молча слушали, как переругиваются Маир и Осим.
– Ладно тебе, молокосос. Я следопытом был, когда ты еще пеленки пачкал.
– Ой ты! Ой поди ж ты! А я и не знал! То-то я и говорю – на погост тебе пора.
– Это я и без тебя решу, – ощерился Осим. Глянув на лежащего рядом зубоскала, он фыркнул. – А может, доведется, и с тобой.
– Как-то? – удивился проводник.
– Вот разберемся с этими гадами, я сам тебе рыльце начищу. Поучу старших уважать.
– Ха, рассыплешься, старик!
– Посмотрим. – Осим хрустнул суставами пальцев.
– Ага…
– Да перестаньте вы, – встрял один из лесовиков, у которого первого терпение кончилось.
Маир посмотрел на него через плечо.
– Ну вот всегда так! Какой-нибудь умник найдется! Дай людям языками помолоть! Ну тошно и страшно ведь! Тебе нет? А мы тут занимаемся… терапией мы занимаемся, поэтому захлопни пасть.
Лесовик захлопнул, Маир, довольный, отвернулся.
– И вообще, я тут командир, – добавил он. – Так что всем молчать и слушать меня.
Осим захрюкал, вжавшись лицом в траву.
– А ты чего это веселишься? – взвился Маир. – Ладно, принимаю твой вызов, готовь свои ребра для моих кулаков! Ох достанется тебе…
Солнце стремительно поднималось. Заря на Изиане всегда появлялась внезапно, словно по волшебству. Занятые перепалкой Маира и Осима лесовики не сразу заметили, как вдруг стало светло, когда первые лучи светила перемахнули через скальный гребень на краю долины.
– Посмотрим, посмотрим, – отозвался старик, мотая головой в попытке подавить хохот.
Да, ему было страшно. Прав Маир, им всем требуется разрядка, иначе…
Они не до конца осознали, что перешли рубеж между ночью и утром, и разум не успел адаптироваться к новой реальности.
Взрыв на стоянке техники неподалеку от штаба не дал Маиру сказать.
Света было словно от рождения маленького солнца. Вспышка, отпечатавшаяся на сетчатке глаза, а потом – грохот. На краткий миг Маиру, сердце которого ушло в пятки, показалось, что вся долина взлетела на воздух.
Думая, что осколки сейчас начнут падать ему на голову, фермер вжался в землю. Трава пахла горечью. Земля сыростью, так, как привык ее воспринимать человек, всю жизнь растящий урожай. Запах успокаивал, но не настолько, чтобы забыть о животном ужасе, скручивающем внутренности.
Звуковая волна прокатилась к самым краям долины, после чего стало тихо. Эта тишина длилась несколько мгновений. Потом кто-то закричал, и голосов становилось все больше и больше.
Маир поднял, наконец, голову.
Площадка с БТРами горела. Пламя от термита вырывалось из-под колес бронемашин. Протекторы лопались с оглушающими хлопками, раскидывая горящие ошметки. Маир вытаращил глаза. Он видел, как машины оседали, становясь под углом, точно решившие отдохнуть ездовые животные.
Проводник выругался.
Вокруг стоянки уже набралась целая толпа. Никто толком не знал, что делать, большинство мародеров просто орали и бегали взад-вперед. Жар был сильным. Ни один не мог подойти к стоянке ближе чем на десять метров.
Маир разглядел, как двое оттаскивают дымящееся тело, и решил, что это один из охранников стоянки.
– Счет открыт, – прошипел фермер. – Приготовиться. Все помнят? Сегодня нам придется хорошо побегать!
– Помним, – пронеслось от человека к человеку.
Маир посмотрел на Осима. Стало достаточно светло, чтобы хорошо видеть лицо старика.
– Готов?
– А то! – Лесовик проверил, заряжена ли старая штурмовая винтовка. – Хороший день для смерти.
– Э нет, не вздумай. Мы еще должны выяснить, кто из нас круче! – пригрозил Маир. – Слышишь?
Старик кивнул.
– Тогда, ребятки, вперед. Ниже голову. Подберемся ближе.
У них было время обсудить все детали, и Маиру не требовалось постоянно напоминать о задании.
Пятерка лесовиков пробежала метров двадцать, максимально сокращая дистанцию, и залегла за небольшим пригорком. Отсюда можно прицельно бить, в то же время не опасаясь серьезного прицельного огня от людей, которые разбегаются врассыпную.
Маир шлепнулся на живот, приставив импульсный карабин к плечу. Он видел мародеров близко и даже чувствовал их запах. Запах чужаков, заставлявший все внутри его дрожать от ненависти; его не могла перебить гарь от пожара.
Фермер посмотрел на солнце, наполовину вышедшее из-за скал. Красное свечение у горизонта практически погасло.
Как быстро все-таки бежит время.
Маир в последний раз оценил расстояние и количество мародеров, совершающих свой ритуальный танец вокруг горящих БТРов. Этот треклятый инопланетник хибо свое дело знает.
– На счет «три», – сказал фермер, выцеливая ближайшего врага. – Один, два… три…
Пять стволов ударили почти одновременно.
Маир едва не оглох с непривычки, но ему было все равно. Он видел, как иглы срубают то одного, то другого бандита, как в прозрачном воздухе блестят разлетающиеся капли крови.
– Огонь!
Второй залп был даже результативнее. Если сначала фермерам удалось зацепить троих, то теперь упали уже пятеро. Маир не знал, кто из них мертв, кто ранен, однако это не имело большого значения. Большая часть мародеров носили броню, которую не так просто пробить, чтобы нанести летальные поражения. Задача его группы разозлить врага и отвлечь его внимание.
Наконец, мародеры поняли, что происходит. Заметались, пытаясь найти укрытие. Но они не знали, откуда ведется стрельба, поэтому палили в ответ в совершенно произвольных направлениях. Началась паника. Лесовики вели огонь, сбивая с ног то одного, то другого зазевавшегося боевика. Маир сумел попасть одному из них в лицо, под козырек шлема. Человек рухнул на спину, из-под шлема густо хлестнуло кровью; ноги умирающего месили землю, сдирая слой травы пятками.
Фермер на миг закрыл глаза. Такой расклад ему нравился. Именно за этим он сюда и пришел. Мстить. Убивать. Пришел дать бандитам именно то, чего они хотят.
Маир стрелял прицельно, как в тире, но это продолжалось недолго. Оставив вблизи стоянки с горящей техникой примерно две дюжины человек, в основном раненых, они смогли перегруппироваться. Бывалые головорезы отступили к дому и открыли ответный огонь. Им было достаточно нескольких секунд, чтобы пристреляться. Маир ощутил, как кусок металла задел его волосы, и прижался лицом к земле. Лесовики прекратили пальбу – на их позицию обрушился настоящий огненный поток. Пригорок взорвался землей и травой. Маир в ужасе покатился по склону, стараясь убраться подальше от линии огня. Он едва не потерял свой карабин. Сухая пыль и земля хлестнули по глазам, глухие удары игл о почву напоминали беспорядочный и бешеный стук громадного сердца.
– Они не дают нам головы поднять! – крикнул один из лесовиков, скрючившийся возле проводника. – Как мы отступим?
Маир бросил взгляд назад. Двадцать метров до их прежней позиции, еще столько же до седловины, через которую можно пройти в лес за пределами долины. Отсюда до скал открытое пространство, где лесовики будут видны бандитам слишком хорошо.
– Мы так и думали, – ответил Маир, широко улыбаясь. – Думали, верно?
Обстрел прекратился. Мародеры, видимо, решили проверить, каков результат. В наступившей тишине стали слышны голоса командиров, отдающих приказания, и крики раненых. Для Маира они были музыкой. Наверное, ничего лучше он не слышал за всю свою жизнь.
– Слушайте меня, – прохрипел проводник, перевернувшись на живот.
Его друзья были такими же – ошеломленными, бледными, засыпанными пылью и ошметками травы. Пригорок, за которым они недавно укрылись, почти перестал существовать, его срыло очередями импульсных винтовок.
– Я их задержу. А вы дуйте в лес! Дуйте изо всех сил! Я выиграю для вас пару минут!
– Что-то мне твой план напоминает, – сказал Осим, пристально и мрачно глядя на Маира. – А! Вспомнил! Кучу дерьма! Что ты задумал?
– Не время шутить, старая ты развалина. Нас прикончат на открытом месте. Они это умеют.
– Ты нам нужен там, в лесу, – возразил один из лесовиков. Он осторожно выглянул из-за кома вывороченной земли. – Собираются сюда. Хотят зайти с двух сторон, взять в клещи…
– Так, все! Уматывайте! Делайте свое дело! – зашипел Маир, хватая Осима за плечо. – Живо! Я командир. Если все получится, если мои живы… передайте им привет… Я не мастер говорить… в общем, скажите все, что полагается в таких случаях.
Проводник быстро поднял голову.
– Зараза! Идут!
– Ладно, парни, бежим, – сказал Осим. – Иначе нас всех прихлопнут.
Маир проверил свой боезапас. Он исстрелял половину. Осим дал ему еще один магазин и молча кивнул.
– Повезет, мы еще встретимся. Я не забыл, – хмыкнул старик.
Осим вскочил на ноги, за ним, точно ждали команды, взлетели другие.
Маир услышал резкие окрики и беспорядочную стрельбу; пули, зло шипя, пронзали воздух над головой фермера.
Он высунулся и открыл беглый огонь по цепочке мародеров. Не старался кого-то задеть, ему надо было выиграть время, заставить врага замедлить движение и помешать стрельбе.
Это оказалось не так просто. Несколько бандитов упали на траву, паля в ответ. Маир спрятался, высунул, не глядя, карабин и выпустил три заряда. Земля снова расцвела пыльными цветами вокруг него.
Внезапно сзади раздался оглушающий хлопок, Маир ощутил боль в плече и жар. Граната упала удачно, иначе бы разорвала его. Гул в ушах и царапину он переживет.
Разъярившись, он высунулся и с криком выпустил наугад полмагазина. Дважды попал удачно, лишив головорезов шансов когда-либо выбраться с Изианы.
Но их было слишком много. Боевики направились в обход. Маир заметил одного из них, когда бандиты появились из-за остова ржавого трактора.
– Теперь придется поработать ножками, дружок… – пробормотал Маир.
Собственно, терять ему было нечего. Мародеры продолжали стрелять – не в него, а в бегущих. Маир отправил еще пару пуль в тех, кто подобрался ближе всех, и вскочил на ноги. По крайней мере, лесовики добрались до седловины, даже этот треклятый старикан Осим. Хорошо. Главное, попасть в лес, а уж там мародерам придется играть по их правилам.
Маир побежал. Так быстро у него не получалось, даже когда он был ребенком. Точно у него на ногах легкие волшебные сандалии с крылышками – такой нелепый образ настойчиво крутился перед глазами. Пули прошивали воздух рядом с ним, задевали растрепанные волосы, одна чиркнула по правому уху.
Фермер начал петлять, словно дичь, которую загоняют. Он много раз бывал на охоте и знал, как это бывает, но никогда не думал, что сам окажется в роли живой мишени. Сорок метров. Тридцать метров. Седловина и камни, за которыми можно спрятаться, все ближе. Что-то ударило его в бок, отлетел кусок куртки. Маир ощутил, как его волосы встают дыбом, и побежал быстрее, хотя, казалось, это было уже невозможно. Зигзаги, которые он выписывал, только увеличивали путь, и фермер начал задыхаться. Волна адреналина начинала отступать, мышцы заныли от боли. Воздуха уже не хватало, было ощущение, что тугая петля стиснула горло.
Маир увидел головы лесовиков, укрывшихся за камнями; они стреляли мимо него, стараясь отвлечь мародеров на себя. Удивляясь, почему до сих пор не схлопотал иглу промеж лопаток, проводник услышал свист. Что-то пролетело мимо него и упало впереди, а потом взорвалось. Маир вбежал в раскаленное облако разлетающихся осколков, кусков земли и камней. Его подняло в воздух, бросило назад.
На миг ему привиделась его ферма, стоявшая на юге долины. Был солнечный день, в воздухе пахло скошенной травой, пропеллер на флюгере, установленном на коньке крыши, тихо стрекотал от ветра. Животные топтались в загоне. Сын Маира сидел на ограде, на голове у него была соломенная шляпа. Жена вышла на крыльцо, она просто стояла и смотрела, а когда Маир повернулся, улыбнулась…
Падения он не помнил. Ничего не помнил, ничего не знал, ничего не чувствовал. Даже боли.

Долина, позиция Тага Иргана 
Штурмовик не хотел загадывать и опережать события, но, кажется, все шло по плану.
Устроенное им представление оказалось весьма зрелищным. В считаные минуты термитная взрывчатка превратила БТРы в бесполезные груды металла. Возник пожар. Мародеры в панике носились вокруг площадки; сержантам стоило труда навести в этом бедламе хотя бы элементарный порядок. Десять человек они отрядили за водой к ближайшему колодцу. Никто не собирался тушить безнадежно испорченные машины, мародеры хотели не допустить, чтобы огонь перекинулся на соседние постройки, особенно на сарай с ценным товаром.
– Маир молодец, – сказал Логотт, неотрывно глядя на столпотворение.
Таг промолчал, жалея, что у него нет пулемета. Мародеры сейчас были идеальной мишенью. Он мог бы положить шквальным огнем как минимум половину этой плохо организованной толпы. Тогда, вероятно, и не пришлось бы идти на дальнейшие ухищрения.
А может, стоило снять с одного из БТРов орудие перед взрывом? Вот оно и пригодилось бы сейчас и весьма эффектно солировало бы во втором акте.
Мысль, конечно, соблазнительная, но несвоевременная, увы. И потом – двух человек для переноски турельной махины маловато. Даже с Логоттом Таг не справился бы. Как бы поступил Джнахин, планируй он эту операцию?
Штурмовик прикидывал так и эдак. Ничего на ум не приходило. Он был Тагом Ирганом, откуда ему знать, что творится в голове Старика?
С опозданием на несколько минут, но группа Маира все-таки вышла на сцену. Добравшись до пригорка, лесовики залегли там и открыли огонь по толпе. Таг все видел отлично. Для фермеров мстители стреляли весьма неплохо. После нескольких залпов немало бандитов осталось лежать там, где их срубило пулями, остальные разбежались, занимая в окрестностях штаба все возможные укрытия.
Неплохо. Таг мысленно похвалил Маира. Ему удалось ошеломить и разозлить врага, и тот вряд ли оставит эту выходку без внимания.
– Может, поможем огнем? – дрожащим от возбуждения голосом предложил Логотт.
– Нельзя. Наш выход впереди, – тихо ответил Ирган.
– Но их перебьют!
– Риск есть.
Логотт был прав. Мародеры организовали ответный огонь. Фермеров прижали к земле, пригорок, за которым они укрывались, взрыли очереди из штурмовок.
– Они умрут! – простонал Логотт, извиваясь.
Хибо показалось, фермер собрался бежать, поэтому он жестко схватил его за плечо.
– Лежи смирно, иначе нам выпустят кишки! У нас план. Никто не может нарушать порядок, иначе…
– Что? – Глаза лесовика выбелились от страха.
– Если будешь мешать, я тебя прикончу и оставлю здесь. Мне не нужно, чтобы какой-то придурок болтался под ногами! Справлюсь один.
Логотт втянул голову в плечи. Ему было достаточно интонации, которую наемник вложил в свои слова.
Таг сжал кулаки, подавляя злость. Адреналин гнал кровь и туманил рассудок.
Стрельба не прекращалась, бандиты подбирались к позиции Маира. Лесовики побежали. Сам Маир прикрывал их отход, но едва мог поднять голову под шквальным огнем.
Таг и Логотт, затаив дыхание, наблюдали за этим безумным спринтом. Казалось, через секунду кто-нибудь словит пулю и упадет, но фермерам повезло. Даже старик Осим сумел проявить достаточную прыть. Добравшись до беспорядочно лежащих у входа в седловину булыг, лесовики попрятались за ними. Ирган хмыкнул. Да, повезло. А еще дистанция для прицельного огня из штурмовок немаленькая. У боевиков просто не хватило времени пристреляться.
Уловка сработала. Мародеры включились в преследование.
– Чулок, видишь командира?
– Нет. Не могу понять. Слишком много народа.
Да, штурмовик видел. Сержанты отдавали приказы, восстанавливая дисциплину. Вооруженные группы рассредоточивались по окрестностям; это было нехорошо. Укрытие Иргана находилось буквально у них под носом, и вопрос времени, когда враг заглянет за груду камней к западу от дома.
– Нет знаков отличия, у всех разная экипировка. – сообщила охотница. – Какие будут распоряжения, Нытик?
Таг ответил не сразу. Он считал, сколько голов в отряде, который мародеры собираются послать вдогонку за фермерами. Двадцать, и идут они с двух направлений, намереваясь взять Маира в клещи. Если проводник не уберется, ему крышка.
Двадцать стволов. Всего! Этого мало. Даже с учетом того, скольких лесовики вывели из строя, здесь останется, по меньшей мере, сто семьдесят бойцов.
– Продолжай искать, Чулок. Он где-то там. По-другому быть не может, – пробормотал штурмовик.
– Он бежит! – ткнул Логотт его локтем. – Он псих! Ненормальный.
Так и было. Маир развил такую скорость, на какую способен лишь профессиональный бегун на короткие дистанции. Мародеры палили в его сторону из всего, что есть, но ни один не нанес серьезных повреждений. Маир начал петлять, пытаясь сбить прицел, и ему почти удалось добраться до камней, из-за которых беспорядочным огнем его прикрывали лесовики.
Один из бандитов бросил гранату. Бросок получился хорошим, длинным. Граната разорвалась перед бегущим Маиром и подняла его в воздух. Лесовик упал и скрылся из вида в облаке пыли.
Таг посмотрел на Логотта, бледного, как смерть.
– Все? Это все?
– Похоже, да. Жаль, – ответил Ирган.
Фермер скривился.
– Мне плохо.
– А… – Таг не договорил.
Логотт отвернулся, и его стошнило.

Западная окраина долины, 
группа Асуры 
Охотница отлично видела поле боя. Взрыв, пожар, хаос. Нападение лесовиков и дикую и короткую перестрелку между ними и мародерами. Недостатка в отличных мишенях не наблюдалось, но она ни разу не нажала на курок. Ее целью был командир. Пока только он. Начни Асура истреблять бандитов сейчас, они переключили бы внимание на ее поиски. Это значило бы раскрыть карты. Пока группа преследования не уйдет в лес, преследуя фермеров, ее выход на сцену невозможен.
Сержантам стоило труда организовать возбужденную толпу. Основная масса людей сосредоточилась за домом. Взводы строились, готовые к бою, пока бандиты с восточной стороны хутора обстреливали позиции лесовиков Маира. Перестрелка была недолгой. Как то и задумывалось, фермеры побежали к лесу. Проводник остался прикрывать, но и его выдавили, заставив взять ноги в руки. Наблюдая за ним в оптический прицел, Асура не могла не улыбнуться при виде этого забега. Пожалуй, будь он солдат какой-нибудь регулярной армии, заработал бы награду.
Внезапно улыбка сошла с ее лица. Она видела взрыв и летящее тело.
Маир упал на спину, на несколько мгновений его накрыло пылью; когда она спала, наемница увидела, что лесовик лежит неподвижно, забросанный комьями земли. Не повезло. Ему не хватило трех метров до ближайшего камня.
Мародеры, идущие двумя группами, сомкнули фронт и продолжили наступление. Лесовики отстреливались из-за камней. Кто-то хотел выскочить, видимо, с целью оттащить тело Маира в безопасное место, но ему не дали. Поздно.
Асура подсчитала. Двадцать боевиков. Все, что смогли оттянуть на себя фермеры, потеряв Маира.
– Нытик? Нытик? – Хибранийка поглаживала сенсорный спусковой крючок винтовки. Прямо отсюда она могла перебить весь отряд, что двигался к седловине.
– Чулок?
– Их всего двадцать…
– Знаю. – Ледяной тон, сухое, нарочно лишенное эмоций замечание. Асура без труда представила лицо Иргана. В такие моменты он становился как рассерженный ребенок, в его поджатом рте действительно проглядывало что-то детское. – Просто работаем как задумали, – добавил он.
– Может, отправить гонца к Дандусу? Я не вижу его.
– Он далеко. А если не видишь, то не видят и они.
– Нытик. Они рассылают взводы на прочесывание окрестностей. Один уже недалеко от вас.
– Вижу. От этих мы отобьемся… И вообще, скоро им будет не до нас.
– Если Дандус ничего не напутает и не опоздает.
– Отставить, Чулок.
– Конец связи.
Асура продолжала наблюдать. Мародеры, точно жуки, расползались в разные стороны. Охотница взглянула во двор, стараясь определить среди собравшихся там людей и инопланетников того, кто ей нужен. Ей пришло в голову, что командиром вовсе не обязательно может быть человек. Но тогда кто? Брайши? Ломар? Дженар, обвешанный оружием? Все они вели себя примерно одинаково, никто друг перед другом не разыгрывал спектакль в стиле «начальник – подчиненный». Было бы куда легче, будь перед Асурой офицеры регулярных сил. Те по уставу обязаны отдавать честь и носить шевроны на экипировке.
По мнению Асуры, на роль большого босса претендовали четверо, в том числе один инопланетник, ломар. Она решила, что уберет всех, для верности, и будет выбивать тех, кто рядом.
Наконец, группа преследователей пересекла седловину и двинулась в лес. Мародеры бежали, видимо, полагая, что проблема решится за пару минут. Теперь все зависело от того, как далеко лесовики смогут увести бандитов.
Асура снова переключилась на хутор, и тут раздался еще один взрыв. Малый сарай, где находился генератор, взлетел на воздух. Вспышка была еще ярче, чем когда сработали термитные заряды под бронетранспортерами.
На миг наемница даже закрыла глаза. Часть штабного здания, к которой примыкала постройка, сдвинулась с места, по стенам пошли трещины, фрагмент крыши упал. Огненной волной сбило с ног мародеров, кому «повезло» оказаться поблизости; некоторые, загоревшись, тут же вскочили и принялись бегать. Никто не помогал им, бывшие солдаты Лиги просто уходили в сторону; лишь один вытащил пистолет и застрелил превращенного в живой факел человека.
– Теперь самое главное, – пробормотала Асура, в глубине души еще надеясь на то, что командующий группировкой все-таки выйдет на открытое место с табличкой на груди «Стрелять сюда».
Увы, охотница поняла, что так ей не повезет. После взрыва генератора хаос только усилился. Сержанты, или кем бы ни были эти типы, хотели сохранить свою шкуру не меньше других; они попрятались, больше думая об обстреле, который мог последовать после диверсии, чем об огне. Кто-то в панике палил по сторонам. Кто-то натужно кричал. Вероятно, бедолаги, сгорающие заживо.
Пламя перекинулось на главное здание, из которого бандиты в спешке выволакивали какие-то ящики. Возможно, там были боеприпасы, оружие, провизия. Несмотря ни на что, кто-то смог сохранить ясную голову.
– Чулок, начинай работу, пора, – вышел на связь Ирган.
– Цели нет.
– Ликвидируй всех, кто хоть чем-то похож на командира. Конец связи.
– Поняла. Удачи, Нытик.
Прежде чем начать, Асура бросила взгляд на кучу камней, за которой укрылись Таг и Логотт. Как раз в этот момент штурмовик открыл огонь по разбегающимся мародерам. Фермер присоединился, нервно водя стволом и явно промахиваясь каждый второй раз.
Взвод, отправленный на патрулирование в западную часть долины, так и не дошел ни до камней, ни до дороги. Ирган просто расстрелял бандитов, пока те, повернувшись к нему спиной, глазели на столб пламени и дыма. Асура мысленно вычеркнула еще девятерых.
Она переключилась на двор штабного здания, нашла первую цель и нажала на спусковой крючок.

Глава 11

Роща южнее хутора Одда Хара, группа Дандуса 
Он не знал, что будет столько желающих погеройствовать.
– Нет, пойду только я, – сказал лесовик, по очереди заглядывая в глаза товарищам. – Только я умею обращаться с этой штукой. Мне Ирган подробно объяснил.
Фермеры мрачно помалкивали.
– Что это вообще такое? – возмутился Дандус. – Слушайтесь меня! Точка. Я иду. Вы еще свое получите… В смысле, постреляете.
Дандус опустил взгляд на взрывчатку, приготовленную для генератора. Пластиковый пакет с присоединенным к нему взрывателем. И небольшое устройство с кнопкой для приведения в действие. Вот и все. Наемник сказал, что этого хватит, даже более. Такой штукой можно танк подбить.
– Все. За главного остаешься ты, Пак. Понял?
Лесовик, чье лицо было покрыто камуфляжной коричнево-зеленой раскраской, медленно кивнул. Его голубые глаза в сумерках казались на фоне такого лица еще ярче.
Дандус сунул взрывчатку за пазуху, перевел дух и выполз через зазор между кустами.
Место выбрали самое лучшее в окрестностях. На южном краю участка Одда Хара была довольно большая и густая роща, откуда виднелся и сам дом, и стоянка техники, и малый сарай, который Дандусу предстояло взорвать. Фермер спешил. Заряд должен быть установлен до того, как рванут БТРы, потом, в хаосе, когда мародеры будут повсюду, Дандус не сможет остаться незамеченным.
Боялся он? Боялся – до слабости в ногах и тошноты и чувства тряски в животе. Вперед его гнало, скорее, отчаяние. Нельзя подвести остальных, на нем самая важная часть операции – ему и кучке лесовиков спасать людей из плена. Дандус сто раз прокручивал в уме свои действия, пытаясь настроить себя на нужный лад, но все равно, едва отбежал на десять метров от рощи, ощутил приступ паники.
Упав в высокую траву, фермер несколько минут просто лежал. Скрючившись в позе эмбриона, Дандус хватал ртом воздух. Ему казалось, что если он станет меньше, превратится в незаметный комочек, все кончится. Ужас уйдет, и он очнется в своей постели, поняв, что ничего не было.
Наконец, приступ прошел. Реальность осталась. Взрывчатка за пазухой давила на ребра. Эта боль действовала отрезвляюще. Открыв глаза, Дандус понял, что не прошел и половины пути.
Встав, фермер буквально заставил свои ноги двигаться, но это было еще труднее, чем изгнать панику из мыслей. Семьдесят метров лесовик преодолел с остановками. Наконец, дошел до одинокого корявого дерева, растущего в полутора десятках шагов от малого сарая. Привалившись к стволу спиной, лесовик некоторое время просто дышал. Если бы его сейчас схватила охрана, он, пожалуй, был бы благодарен бандитам, что эта пытка закончилась.
Выглянув из-за дерева, Дандус посмотрел на сарай. В предрассветных сумерках открытый, без створок дверной проем зиял темным прямоугольником. Внутри мигали крошечные огоньки, оттуда раздавался легкий гул; генератор работал.
Дандус сглотнул. Ничего сложного. Нужно просто прилепить взрывчатку на кожух. Или положить возле, но так, чтобы никто не видел. Фермер ущипнул себя, еще лелея абсурдную надежду проснуться от этого липкого кошмара.
Выглянув из-за ствола, он поискал глазами охрану. Приглушенные голоса слышались со стороны площадки, на которой стояли БТРы, но здесь не оказалось никого. Дандус на миг зажмурился, затаил дыхание, потом резко вскочил и кинулся бежать в сторону сарая.
В темноте он почти ничего не видел, а индикаторы не могли ему ничем помочь. Дандус на ощупь пытался определить, куда лучше пристроить взрывчатку, пока не добрался до низа. Оказалось, генератор стоит на трех довольно высоких опорах. Фермер упал на колени и, сильно вытянув руку, прилепил заряд к «днищу» устройства.
Через секунду он услышал чьи-то шаги. Трава шелестела, а сухие прошлогодние листья потрескивали под тяжелыми ботинками мародера.
Дандус метнулся к стене, надеясь, что удастся ни на что не налететь в темноте, и прижался к столбу. Человек приблизился ко входу в сарай, остановился. Фермер снова зажмурился. Если ему придется драться с бандитом, поднимется шум; он не специалист, который способен тихо убрать часового, не привлекая внимания. Лесовик чувствовал отвращение при этой мысли. Одно дело бой, где все честно, где все ясно. Совсем другое перерезать горло человеку, которого даже толком не видишь в сумраке.
Мародер сплюнул себе под ноги, заглянул в сарай, потоптался на месте не больше двух минут и пошел дальше. Значит, охранник, как минимум один, тут есть. Вероятно, он ходит кругами.
Выпустив из легких скопившийся воздух, Дандус осторожно выбрался из постройки. Обратный путь он проделал со все возрастающим ускорением. Оказавшись на поле, заросшем травой, лесовик помчался в сторону рощи с такой скоростью, точно за ним уже гнались. В темноте Дандус немного заплутал. Очутившись за линией кустарника, он понял, что рядом никого. Что-то зашуршало, послышался голос:
– Ты решил прогуляться? Или удрать?
Дандус подлетел. Будь у него в руке карабин, то он бы точно выпустил в источник голоса пару пуль.
Еле сдерживая истерический смех, лесовик направился к Паку.
– Как дела? – спросил тот, пока они пробирались через заросли.
– Порядок. Заряд там. – Дандус вытащил из кармана детонатор. На нем тускло горела зеленоватая панель. Все работало.
Лесовики вернулись к точке наблюдения. Им оставалось ждать и наблюдать за событиями.
И посмотреть было на что. Техника на стоянке взорвалась, вызвав хаос в лагере бандитов, вспыхнул пожар. Затем, через несколько минут группа Маира атаковала мародеров с западной стороны, завязался бешеный бой. Дандусу показалось, что сражаются две армии, а не небольшие отряды. То, что он видел и в чем участвовал раньше, когда мародеры появились в долине, не шло с этим ни в какое сравнение.
Фермеры ждали, чувствуя, как возрастает напряжение. Один из них наблюдал за хутором старика Одда с дерева и докладывал о том, что видит.
– Ну вот, кажется, и пора. Жаль Маира, – мрачно произнес Дандус. – Все готовы? Все помнят, что делать?
– Хватит спрашивать, – пробурчал Пак, – тошно.
Верно, вопрос глупый. Они были готовы еще несколько часов назад; пора было кончать с этим. Дандус вздохнул и нажал на кнопку детонатора. От взрыва, разнесшего на куски небольшой сарай, земля закачалась, вспышка чуть не ослепила фермера, и он закрылся рукой. Горящие обломки полетели во все стороны. Огонь выплеснулся сначала вверх, потом в стороны, поджигая постройки. Дом Одда Хара едва не развалился на части, но, насколько мог судить Дандус, большой сарай не пострадал. Горящие мародеры метались из стороны в сторону. Остальные стояли и тупо взирали на пекло.
Пак выругался. Похоже, только сейчас до него дошло, что они устроили. Остальные лесовики потрясенно молчали. Дандус чувствовал их страх.
– Все, идем.
Растянувшись цепочкой, лесовики побежали к дому; чтобы достичь грузовика, стоявшего у ворот с восточной стороны, им пришлось сделать крюк. Но им повезло. Тут не было никого. Часть мародеров находилась во дворе, за забором, остальные вели бой с Тагом Ирганом на западе или просто пытались придумать, что делать дальше и чего ждать. Палаточный лагерь пустовал.
Дандус ожидал встретить охранников и даже растерялся, когда подбежал к грузовику и никого не увидел. Крики и стрельба поблизости – сколько угодно, но не люди. По ту сторону забора кто-то отдавал приказания, понося своих подчиненных последними словами. Затем, совсем рядом, раздался крик. Дандус прижался спиной к массивному колесу грузовика. Он услышал удар и звук падающего тела. Спустя секунду это повторилось. Потом еще и еще.
– Асура…
– Что? – Повернув голову направо, Дандус увидел Пака, сидящего рядом. Фермер опустился на корточки и держал карабин у плеча.
Остальные трое, повторяя его позу, замерли позади.
– Та снайперша. Хибо, – шепнул Пак.
Дандус прикусил губу. Хорошо бы она зацепила их командующего.
– Прикрывайте!
Бандиты пытались спрятаться от пуль снайпера. Дандус даже не представлял себе эту картину. Пак и лесовики спрятались за грузовиком. С воплем один из мародеров выскочил из ворот и помчался на восток, не разбирая дороги. К нему присоединился еще один. Пули нагнали их по очереди, разворотив головы. Дандус восхитился уровню мастерства наемницы. Дистанция казалась ему совершенно нереальной.
Грузовик был открыт, фермер ступил на подножку, дернул дверцу, забрался внутрь. Для того чтобы завести машину, требовалась карта-ключ, но Дандус знал, как можно обойтись без нее.
Из ворот уже выплеснулась целая толпа. Дандус спрятался, лег на сиденье, правой рукой нащупывая что-то под приборной панелью. Наконец его пальцы наткнулись на защелку; передвинув ее, открыли крышку. Не глядя, фермер сунул кисть в квадратное отверстие. Достаточно было соединить два оголенных провода и закрутить их, чтобы не разошлись. Двигатель грузовика заурчал.
– Быстро в кузов! – сказал Дандус, высунув голову в окно.
Впрочем, напоминаний не требовалось: лесовики уже были там.
– Жми, – отозвался Пак, – пока они не очухались.
Дандус надавил на газ, вцепился в руль. Грузовик нехотя сдвинулся с места, но через секунду покатил так резво, что фермеру пришлось затормозить. Мародеры, выбежавшие за ворота, наконец, заметили их. Те, кто спрятался от снайперского огня за забором, закричали, замахали руками.
Лесовик подумал, что они считают его своим, одним из тех, кто решил сделать ноги. Дандус отъехал от забора, сделал резкий разворот, едва не сбив бандитов. Те разбежались в разные стороны, скидывая оружие. Фермеры в кузове открыли огонь первыми; стреляли почти в упор. Трое упали. В ответ понеслись очереди из штурмовых винтовок. Несколько пуль чиркнули по верхней части лобового стекла. Дандус чуть бросил машину вправо, бампером задел одного из мародеров и отбросил его метра на три. Наемник ударился об забор.
Затормозив, Дандус, дал задний ход, затем снова переключил передачу и рванул вперед, огибая угол забора с левой стороны. Это был самый короткий путь к большому сараю.
В следующие несколько суматошных минут лесовик только и делал, что крутил баранку. Каждый раз, когда очередная пуля ударяла в кабину или лобовое стекло, он вздрагивал и почти падал грудью на руль. Дандус обогнул дом, ни разу не сбавив скорости, когда проезжал прямо по ошеломленным бандитам, развернулся под шквалом огня и сдал назад. Теперь стреляли со всех сторон, и Дандус понятия не имел, жив ли хоть кто-то из сидевших в кузове. Почти под самой машиной взорвалась граната. Грузовик встряхнуло. Дандус надавил на газ. Разогнавшись, машина ударила ворота сарая кузовом, те затрещали, накренились; одна створка, поднимая тучи пыли, рухнула внутрь.
– Пак! Пак! – заорал, упав на сиденье, Дандус. – Выводи людей!
Он слышал нестройную металлическую дробь, когда игловидные пули утюжили кузов и кабину. Наконец, покрытое трещинами стекло лопнуло, осыпав фермера осколками. Дандус выругался. Лесовик схватил карабин, пнул дверь и вывалился наружу прежде, чем понял, что делает. Он упал на землю, словно мешок, и пополз вдоль машины внутрь сарая. Наверное, это его и спасло. Пули прошили металл над его головой. Резкий звенящий звук придал Дандусу скорости. Лесовик отчаянно рванулся вперед, встал, за что-то зацепился ногой, рухнул на локти, теряя оружие.
Задыхаясь, почти ничего не видя, он поднял голову. В сарае были люди, слышались возбужденные и испуганные голоса, кто-то плакал. Ребенок? Трудно понять.
– Забирайтесь! Быстрее! В кузов! – прохрипел Дандус, пытаясь встать. Он знал, что бандиты могли проникнуть сюда только одним путем: в зазор между бортом грузовика и косяком. Вторая створка, слева, так и осталась на своем месте, блокируя проход.
Тут были женщины, дети. Фермер побежал, обогнул грузовик и посмотрел, что там внутри.
Замер. Его звали по имени. Кто-то тряс за плечи. Задавал вопросы.
Этого не может быть, промелькнуло в сознании Дандуса. Так не может быть! Почему?
Почему?
Пак и трое других лесовиков были мертвы. Повсюду кровь и вывороченные внутренности. Борта машины превратились в решето.
Все повторялось. Как в тот день, когда мародеры устроили бойню в долине. Только теперь те, кто выжил тогда, мертвы.
– Быстро в кузов! – Резко развернувшись, он встретился взглядом с женщиной. Она испуганно отпрянула. Кто она? За ее спиной толпились еще люди. – В кузов! – гаркнул лесовик и рванулся в сторону кабины.
В зазоре между ней и косяком появилась фигура бандита, в которую Дандус выпустил несколько пуль. Тот упал навзничь. Заняв позицию у второго колеса, лесовик ждал. Похоже, рассчитывать ему было не на кого. Асура далеко, и у нее слишком много дел и без него. Таг Ирган и Логотт отвлекают мародеров с северо-западной стороны. Скольких бы они ни оттянули на себя, это вряд ли существенно изменит ситуацию здесь.
– Быстрее! – закричал Дандус.
Ему казалось, прошло уже часа два. Пленники забирались в грузовик с трупами, перепуганные дети ревели навзрыд, их матери даже не пытались успокоить своих чад. Старики ворчали.
– Мы готовы, – сказал кто-то.
Дандус едва расслышал это в гвалте и криках.
Мародеры продолжали обстреливать машину, застрявшую задней частью в дверях сарая.
– Ложитесь! Никто не должен сидеть. Возьмите тела и прикройте ими дыры в бортах!
Фермер не стал проверять, как его поняли и поняли ли вообще, и побежал к кабине. Прыгнув к открытой дверце, он зацепился за нее, ощутил, как что-то ударило в ногу ниже колена и что-то зло свистнуло возле правой скулы.
Очутившись за рулем, Дандус рванул вперед с максимальным ускорением. Троих мародеров, которые не успели отпрыгнуть, он буквально снес, вдавив колесами в землю. Машину тряхнуло. Едва удержав руль, лесовик свернул налево, чуть не снеся угол забора. Боевики кинулись врассыпную. Пуля, влетевшая в окно, чиркнула Дандуса по лбу, отделив кусок кожи. Боли не было, и лишь когда кровь стала заливать глаза, фермер понял, что ранен. Скатившись с пригорка, он направил грузовик к дороге. В зеркало заднего вида он различал бегущих следом мародеров, но они безнадежно отставали. И продолжали стрелять.
Дандус расхохотался, вытер кровь с глаз рукавом куртки. Левую ногу прострелило болью. Посмотрел вниз, лесовик заметил, что под сиденьем темнеет целая лужа. Пуля прошила икру, пролетев насквозь, и сейчас, когда адреналин перестал глушить боль, стало различимо тянущее, рвущее чувство в пробитой мышце. Сжав зубы, Дандус думал, чем остановить кровотечение. Однако вопрос даже не в этом. Чтобы сделать перевязку, придется останавливаться, а такой вариант даже рассматривать нелепо. Дандус еще раз посмотрел на ногу, пошевелил ею, и понял, что боль, в общем, терпима и кровь идет не так сильно. Дотерпит до расщелины.
Грузовик мчал по дороге, что вела к северной части долины. Дандус проехал мимо груды камней, за которой укрылись Таг и Логотт. На краткий миг – а может, ему лишь показалось, – он увидел залегшего в траве хибранийца. Интересно, надолго ли его хватит, когда мародеры навалятся всей толпой?
Дандус прибавил газу. Ему оставалось проехать еще метров сто пятьдесят до хутора Упрана Димма, и он очень надеялся, что в кузове остались живые. Иначе окажется, что вся кровь пролита напрасно.
Внезапно раздался хлопок, машину повело вправо, она накренилась и принялась подпрыгивать. Дандус выкрутил руль, пробуя сбросить скорость; похоже, лопнула поврежденная пулей покрышка. Изрешеченный кузов отчаянно и пронзительно заскрипел. После двух минут сражения с управлением лесовик понял, что сумеет все-таки удержать грузовик от падения. И даже ехать дальше, хотя плестись придется вдвое медленнее.
Дандус вытер лоб и глаза от крови, она засыхала на его лице, и это было неприятно. Попадала в рот, вызывая тошноту. А еще было больно, боль возрастала, превращая голову в пылающий факел. Через некоторое время Дандус почувствовал головокружение и потерю ориентации, перед глазами начало меркнуть. Испугавшись, лесовик ударил себя по правой щеке что есть силы. Помогло, но он знал, что это ненадолго, и не мог предотвратить катастрофу.

Позиция Тага Иргана 
Группа Дандуса была самым слабым звеном в плане, и, откровенно говоря, в глубине души наемник не верил, что все получится. Но после взрыва, разворотившего малый сарай и едва не опрокинувшего дом, Таг снова почувствовал надежду.
Все, что он мог теперь сделать, – это отвлекать на себя как можно больше бандитов. Это у него получалось хорошо. Главное, чтобы не окружили, а такие попытки уже принимались. Асура пресекала их, отстреливая головы самым ретивым. Скольких охотница положила, Таг давно сбился со счета.
Дуэль затягивалась. В основном, Ирган прятался за камнями и высовывался изредка, чтобы оценить обстановку и угостить очередного мародера прицельным выстрелом. Те, что были поумнее, давно залегли в траву и огрызались ответными очередями. Стальные пули со звоном грызли булыжники, не причиняя штурмовику вреда. Логотт, занимавший место слева, следил за тылом. Так от него было больше пользы.
– Почему они не едут? – вслушиваясь в звуки отдаленного боя, спросил лесовик. – Уже должны… А если их уже убили?
– Нет, – ответил Ирган, лежа на боку с винтовкой в руках. Сделав быстрый перекат на живот, он высунул ствол из-за края валуна и выстрелил. Кто-то ответил сдавленным ревом. Хибраниец вернулся в исходное положение. – Если бой идет, значит, кто-то еще жив.
Логотт не стал спорить. Ответ на его вопрос нашелся довольно быстро.
– Нытик, вижу машину, – сообщила Асура. Сквозь ее спокойный, казалось бы, несокрушимый тон проскальзывали нотки усталости. За последние десять минут на нее свалилось больше всего работы, той самой, что обычно выполняет солдат на поле боя. Она убивала, и конца этому конвейеру не было видно. – Направляется к дороге…
– Понял.
Таг выглянул из-за камня и увидел двоих мародеров, изо всех сил бегущих в его сторону. Эти решили взять быстротой. Не получилось. Асура сняла их двумя точными выстрелами, пули пробили их шлемы почти одновременно; мародеры упали в траву, дополнив своими телами и без того впечатляющую коллекцию.
– Что там с командующим? – спросил Таг в который раз.
– Я ликвидировала всех, кто был во дворе и кто был похож на офицера или сержанта. Но кто-то все равно направляет их.
– Это уже не важно, – отозвался Ирган. – Просто сделай так, чтобы их было меньше.
Асура промолчала.
– Надо было… – пробурчал Логотт, но его прервала новая очередь, ударившая в камни.
– Что? – спросил хибо.
– Мне быть с ними. Там бы я принес больше пользы.
«Это вряд ли», – подумал штурмовик.
Грузовик с воем обогнул угол дома и понесся в сторону дороги, заставляя мародеров разбегаться в разные стороны. Под шквальным огнем машина только прибавляла ход. Таг мысленно послал проклятие небесам. Борт грузовика напоминал деревянную мишень на стрельбище. От него осталось не так уж и много. Таг увидел кровь и лежащие тела. Кабину превратили в дырявый кусок металла, стекол не было. Но Дандус еще сидел за рулем, невзирая на интенсивный обстрел; он пытался уворачиваться, но одна из пуль задела его голову – кровь заливала лицо.
Не удержавшись, Логотт поднялся, чтобы посмотреть, да так и замер. Таг услышал, что он что-то говорит, но не разобрал из-за стрельбы.
– Ложись, дурак! – Ирган дернул его за пояс, и лесовик упал на спину.
Оставляя за собой шлейф пыли, грузовик мчался к хутору Упрана Димма.
– Ложись! – прорычал хибо, пытаясь прижать Логотта к земле. Тот отчаянно сопротивлялся. – Идиот! Ты им не поможешь! Они еще могут выбраться! – Логотт издал отчаянный вопль. Таг влепил ему сильную затрещину. На несколько мгновений фермер потерял сознание.
Мародеры пытались преследовать машину, но на своих двоих убежать далеко не смогли. Не в силах отделаться от мысли, что Дандус старается напрасно и что в кузове у него лишь трупы, штурмовик открыл огонь по бегущим. Толпа, преследовавшая машину, насчитывала не меньше сорока голов. Беглым огнем Ирган рассеял их, нескольких убил. Бандиты помчались назад, настигаемые меткими выстрелами Асуры. Часть боевиков остались на земле, продолжая вести обстрел группы валунов.
– Один прорвался! Таг, справа!
Штурмовик отреагировал мгновенно. Развернувшись, он вскочил, чтобы встретить грудью сильный толчок. Мародер в броне попытался сбить его с ног, но хибо в последний момент развернул тело на девяносто градусов и ударил его локтем, отправив на землю. Только что очнувшийся Логотт взвизгнул от ужаса.
– Спокойно, брат, – сказал Таг, вытаскивая штурмовой нож.
Он не успел им воспользоваться. Лесовик, вероятно, даже не понимая, что делает, приставил пистолет к шее мародера и нажал на курок. Броневоротник не выдержал, пуля пробила бандиту сонную артерию. Логотт выронил оружие и начал отползать, видя, как фонтаном крови окатывает камни. Таг наклонился и сильным рывком закончил дело, сломав наемнику шею.
– Нытик, они идут к тебе, их слишком много… Уходите – прикрою как смогу! Нашу позицию вычислили, они посылают отряд. Попытаемся отбиться.
– Понял. – Таг посмотрел в сторону дороги. Грузовик ушел довольно далеко, но что-то было не так. – Логотт, поднимайся. Пора. Вспомни, как бегал Маир. Теперь придется нам повторить его подвиг. У нас нет машины. Поэтому воспользуемся своими двоими.
– Маир погиб, – ответил лесовик, не сводя взгляда с мертвого мародера.
Таг сунул ему в руку пистолет.
– Ты все правильно сделал, – сказал хибраниец. – Это война. Теперь идем. Я буду сзади, моя броня выдержит некоторое количество попаданий. – Ирган схватил Логотта за шиворот и поставил на ноги рывком. – Соберись! Ты должен попасть на хутор Димма!
– Да, да…
– Чулок? Дай нам фору!
– Постараюсь.
Стрельба была беспорядочной. Бандиты до сих пор не могли обойти груду камней – снайперский огонь мешал.
– Вперед!
По знаку Иргана Логотт рванул с места и за несколько секунд оторвался от штурмовика метров на десять; он наращивал скорость, на ходу размахивая руками для равновесия, и, очевидно, уже ничего не видел и не слышал. Наемник ухмыльнулся: парень отлично понял свою задачу.
Таг припустил следом, стараясь, чтобы камни были прямо за его спиной. Асура не давала мародерам высунуться, и с каждой секундой расстояние между ними и хибо увеличивалось. Ирган прикинул в уме. Двести пятьдесят метров, не меньше; пожалуй, это будет долгий забег, особенно под огнем. Войдя в ритм, Таг понемногу ускорялся. Выстрелов почти не было слышно. Преследователи решили не тратить боеприпасы понапрасну, пока беглец снова не окажется в пределах досягаемости.
Логотт теперь бежал по дороге, и Ирган плохо видел его из-за пыли. Тем не менее, ему показалось, что грузовик стоит. Прямо у того места, где он должен был свернуть направо, к хутору.
– Чулок! Доложи обстановку!
– Мародеры подбираются к нам, но пока ничего опасного. В вашу сторону идет группа в семьдесят-восемьдесят бойцов. Кто-то умный успел их организовать.
– Что там с грузовиком? Он стоит или я ошибаюсь?
– Да, он встал… Рядом люди. Пыль мешает обзору…
– Люди? Пленники?
– Вероятно. Таг, поспеши. Вы должны уйти через скальный проход раньше, чем мародеры дойдут до хутора, – сказала Асура.
Он знал, постоянно прокручивал это в голове. Бросив, наконец, взгляд назад, Ирган увидел погоню. Мародеры двигались колонной по двое маршевым темпом, точно никуда не спешили, а просто меняли место дислокации. Даже если взять численность по минимуму, исходя из оценок Асуры, получается семьдесят человек. Много. Ирган, Логотт и пятеро плохо вооруженных лесовиков. Сколько они продержатся в бою против такой силы? Лес, конечно, давал преимущества, но бандиты просто задавят их массой.
Старые добрые навязчивые мысли.
Таг побежал быстрее. Теперь он хорошо видел грузовик, замерший у обочины. Машину слегка перекосило, с виду он напоминал раненого зверя, чудом вырвавшегося с бойни. Раскрошенные борта покрывала кровь, повсюду следы попаданий. Но не это привлекло внимание штурмовика – зачем фиксировать внимание на незначительных деталях? – а люди. Они толпились возле машины. Окровавленные и грязные. В основном, женщины и дети разных возрастов. Таг не знал никого из них, они выглядели как большинство встреченных им когда-то беженцев. Они были испуганы, растеряны и ждали худшего. Появление наемника вызвало едва ли не панику. Кто-то подхватил ребенка и побежал за машину, кто-то закрыл свое чадо собственным телом. Какой-то пожилой мужчина с заплывшим от удара лицом шагнул Иргану навстречу.
Наемник показал разведенные в стороны руки, предварительно забросив винтовку за спину.
– Я свой! – Таг подбежал к машине, игнорируя удивленные и испуганные взгляды. Штурмовик подошел к Логотту, стоявшему на коленях перед Дандусом. – В чем дело? Что с ним?
– Ранен. В голову. В ногу. И в живот.
Дандус был в сознании. Лицо покрывала запекшаяся кровь, но глаза ярко блестели. Наемник присел возле раненого на корточки и бросил взгляд на кабину. Сиденье и пол под рулевой колонкой покрывали бурые пятна.
– Я… сначала думал, что просто нога… и царапина на лбу… пустяк, – проговорил Дандус, кривясь от боли. Его взгляд туманился, с каждой минутой теряя ясность. Из-под рук, лежащих на животе, беспрестанно сочилась кровь, она стекала на пыльную землю, смешиваясь с грязью. – Не было больно… Тогда… наверное, осколок… потом… потом…
Стало тихо, даже плачущие дети замолкли. Наемник стиснул зубы. Он лучше других знал, что Дандус умирает. Через пару минут внутреннее кровотечение сделает свое дело.
– Я их вытащил. – Фермер выгнулся, харкнув кровью. – Я сделал… да? Я…
– Вытащил. – Таг посмотрел Дандусу в глаза. – Ты спас. Ты солдат. Настоящий.
Лицо фермера скривилось от боли. Было видно, как смертельно бледна кожа под размазанной кровью.
– Да… теперь ты. Иди дальше. – Лесовик уже ничего не видел, уставившись в небо.
Дандус был мертв. Для него все закончилось. В тишине кто-то истерически всхлипнул.
– Где остальные бойцы? – спросил штурмовик, подняв голову к Логотту.
Фермер уставился на него блестящими от слез глазами.
– В кузове, – сказал мужчина с оплывшим лицом.
Таг медленно встал, с трудом заставляя себя двигаться. Он прошел мимо жмущихся к машине людей и приблизился к открытому заднему борту. В кузове лежали тела лесовиков. И не только. Две молодые женщины были убиты, очевидно, во время бегства. Таг долго смотрел на трупы, затем повернулся, напомнив себе, что еще ничего не закончилось.
– Сколько вас?
– Теперь семнадцать, – сказал мужчина. – Девять детей и подростков, двое мужчин.
Вторым оказался старик, сидящий на земле у колеса и безучастно смотревший перед собой. Ему ни до чего не было дела. Ветер шевелил его тонкие седые волосы, похожие на пух.
– Слушайте меня. За нами идут. Если не поторопимся, мародеры догонят нас, – сказал хибо нарочито громко и резко. Он хотел, чтобы беженцы перестали пялиться на мертвого Дандуса. – Проходите через расщелину и направляйтесь на восток. Как можно дальше. Не останавливайтесь ни на минуту. Идите! Только так у вас будет шанс уцелеть!
– А вы? – спросила самая старшая женщина, к бедру которой жался мальчик пяти лет. Он не отрывал взгляда от наемника, зачарованный, как все дети, чем-то никогда не виденным, необычным.
– Я и Логотт попытаемся задержать их сколько сможем.
Резким взмахом руки Ирган прервал готовый излить поток вопросов. Для разговоров времени не было. Он уже видел колонну мародеров, идущую по дороге; казалось, сюда движется целая армия.
– Вперед! Чего встали! – разозлился Таг. – Ваши люди погибли, чтобы вы оказались здесь! Вперед!
Наконец, они послушались. Некоторое время штурмовик смотрел, как люди бегут в сторону развалин хутора, и прикидывал, где лучше всего принять бой. Развалины могли бы служить неплохим укрытием, но фланги слишком оголены. Их даже не заминировать – нечем. У Иргана оставалось три плазменные гранаты, припасенные на черный день. Они не решат проблемы, но могут серьезно осложнить противнику жизнь, если он начнет ломиться напрямую. А скорее всего, так и будет.
– Идем. Посмотрим место, где лучше устроиться, – сказал Таг. Логотт медлил. Хибо остановился. – Слушай. Ты мне нужен. Двое лучше, чем один. Мы обязаны выиграть время.
Логотт покачал головой: соглашался.
– Ладно. Оплакивать мертвых будем потом. Сейчас некогда. Возьми у… все оружие и боеприпасы, они нам пригодятся.
Лесовик бросил взгляд на юго-восток. Мародеры подходили все ближе.

Глава 12

Западная окраина долины, 
группа Асуры 
Их было почти тридцать человек и три инопланетника, и они, словно обезумевшие, обстреливали вершину гряды. Охотница уложила четверых, прежде чем бандиты поняли, что нахрапом врага не взять. Они рассредоточились, используя для укрытия камни и ложбинки, и вели прицельный огонь. Теперь дистанция позволяла и «лучшим стрелкам» испробовать в деле свои карабины. После нескольких минут боя Танне, наконец-то, удалось срезать одного мародера. Он дернулся и замер за камнем, который избрал в качестве укрытия.
– Поздравляю, – вслух сказала Асура, не удержавшись от доли сарказма.
Девочка бросила на нее восторженный взгляд.
– Проще, чем кажется, да? – ощерилась хибранийка.
– Да, да… Пусть приходят, я давно жду… – Глаза Танны горели. Она приникла к своему карабину в поисках новой цели.
Бандиты стреляли. Пули утюжили камни и траву, срезали ветки с кустарников и застревали в стволах деревьев.
Внезапно один из мародеров поднялся, держа руки разведенными, но тут же упал. Кто-то из подростков угостил его в голову, под откинутое забрало.
– Эй вы, уроды, кто же убивает парламентера? – донесся снизу разъяренный рев.
Асура удивленно уставилась на наемника, который махал рукой из-за камня; то махал, то грозил кулаком.
Стрельба прекратилась. Танна адресовала Асуре удивленный взгляд.
– Не стрелять.
– Но я могу его…
– Можешь, но командир тут я, – перебила охотница.
Танна надула губы.
– Все слышали?
Два других стрелка ответили утвердительно. Хорошие мальчики, исполнительные, от них Асура проблем не ждала. Другое дело Танна. Похоже, когда она освоится, укротить ее будет непросто. Вся жизнь девчонки сосредоточилась на мести, больше ее не интересовало ничто другое.
– Может, поговорим? – крикнул снизу мародер.
– О чем?
– Ну… э… о жизни, например. – У него был жуткий акцент, который Асура даже не могла определить.
– С тобой-то? Ну давай. И что скажешь?
Последовала пауза.
Асура прислушивалась. Что-то не так. Странно.
– Кто вы такие? Почему напали на нас?
– Мы-то? Народные мстители, – брякнула Асура первое, что пришло в голову.
– Народные… эй, да ты шутишь?
– Нет.
Мародер озадаченно переглянулся со своими подельниками. Охотница прекрасно видела его через оптический прицел и могла бы разнести ему голову в секунду, но ей стало любопытно.
– Фермеры? – Бандит расхохотался. – Так я и поверил! Чтобы снайперским огнем уложить кучу народа! Да еще провернуть две диверсии у нас под носом… Это только профи могут. Не заливай мне тут!
– А ты в курсе, что твоя башка в моем прицеле? – крикнула Асура.
Мародер мигом спрятался за камень.
– Я достаю, – сказала Танна, – достаю. Могу его убить.
– У тебя будет время. Не спеши.
Асура мысленно отругала девчонку за нетерпение.
– Если вы из наших, то мы можем договориться, – прокричал хрипло бандит. – Зачем воевать? Что за надобность? Чего мы вам сделали?
– Догадаешься?
Асура включила коммуникатор, чтобы проверить показания сканеров, расставленных в тылу. Ей пришло в голову, что мародеры могут обойти их, пользуясь какой-нибудь тайной тропой, а все эти «переговоры» только способ отвлечь внимание.
Сканеры, работающие в режиме пассивного приема, молчали.
– Эй, народные мстители!
– Что?
– Мы ведь убьем вас, – сказал бандит. – Нас больше. Скоро наши наладят миномет и врежут по вашей точке.
– Да? А раньше почему не врезали?
– Да была, понимаешь, одна проблема. Он у нас единственный, был поврежден во время боев у рудника, но скоро починим.
Танна посмотрела на Асуру. Знала ли она, что такое минометный обстрел? Сомнительно.
– Блефуешь, – крикнула хибо. – А заговорил ты с нами только потому, что боишься за свою шкуру. Оглянись, посмотри на всех тех, кого я прикончила. Впечатляет? Хочешь присоединиться к ним?
Мародер ответил не сразу. Асура не видела, что он делает за камнем, но, скорее всего, разговаривал по рации с командиром. Либо тем, кто взял на себя руководство группировкой после его гибели. На хуторе было еще порядочно бандитов, и где-то среди них был тип, принимающий решения.
Асура бросила взгляд на хутор. Дом и постройки выглядели так, словно пережили бомбардировку. БТРы стояли накренившиеся, почерневшие, от них шел дым. Дом, который мародеры использовали под штаб, горел; огонь, войдя во вкус, почти уничтожил его. Палаточный лагерь бандитов больше напоминал помойку. Целым и невредимым оставался только большой сарай, где и обосновались уцелевшие мародеры. Сколько их там, Асура не знала. Это не имело значения. Гораздо важнее то, как далеко бандиты готовы зайти, чтобы отомстить за сегодняшний разгром. На что они готовы пойти, чтобы вернуть пленников.
– Эй, народные мстители! – подал голос парламентер. – У нас предложение к вам! Щедрое!
– Попробуй меня заинтересовать.
– Вы складываете оружие. Выходите. Сдаетесь. Взамен мы сохраним вам жизнь и отпустим на все четыре стороны.
Танна состроила гримасу, точно удивляясь, как этот придурок может такое предлагать.
– Придумай что-нибудь поумнее!
– А я что? Мое дело только передать приказ. – Его хриплый смех мгновенно подхватили остальные.
– Братцев Тоссини? Они у вас командуют?
– Они мертвы. Старшего убили эмадинцы еще раньше, но младший обещал нам помочь выбраться с Изианы. Выгодная сделка была, но… ты, умница, убила его во дворе… Классный был выстрел.
– Спасибо… – машинально бросила Асура.
– Да вы что, издеваетесь? – вспыхнула Танна, не в силах поверить, что присутствует при этом разговоре.
Охотница пропустила ее слова мимо ушей. Да, она знала, что стрелки ждут от нее ответного хода, но не могла ничего придумать, быстро, по крайней мере. Мародер, возможно, блефует. Но как это проверить? Охотница прицелилась, но парламентер по-прежнему скрывался за камнем, его было не достать.
– Мы же не сдаемся? – испуганная молчанием Асуры, спросила девочка.
– Нет, конечно, – прошептала наемница, пытаясь поставить на свое место Лам Лаа. Какое решение правильное? Разумеется, Асура не думала о сдаче, но сбросить со счетов миномет нельзя. Даже тот, которого не существует.
– Мы ждем пять минут, – крикнул мародер.
Асура перевернулась на спину, потом села, давая крови разбежаться. Танна отползла от края гребня.
– Что…
Охотница предостерегающе подняла руку. В кустах зашелестело, сквозь листву проглянули лица мальчишек. Асура не стал ругать их за то, что они покинули позицию без ее разрешения.
– Мы уходим. Я не хочу проверять, есть у них миномет или нет. Обойдем долину, как было условлено.
Танна и стрелки были разочарованы и не могли этого скрыть. Детеныши почувствовали вкус крови, им хотелось еще.
– Но это такой крюк делать! – сказал один из подростков, сидевший на корточках у куста.
– Есть другой вариант. Пойдем к Мертвому Дереву, – ответила хибо.
Они замотали головами. Асура подумала о группе, которую возглавлял Маир. Она давно не слышала выстрелов из леса, там было подозрительно тихо. Зато в долине бой все шел – на этот раз у хутора Упрана Димма.
– Нытик. Нытик? – Асура понимала, что, вероятно, отвлекает Тага, но ей нужно было доложить о своих планах.
– Я тут… – Его голос перебивали разрывы гранат и хлесткие удары пуль обо что-то твердое.
– Мы уходим.
Стрелки зачарованно слушали ее.
– Как договорились, обойдем долину с севера и двинемся вслед за вами. Как беженцы?
– Прошли через расщелину. Мы с Логоттом еще немного подержим наших друзей. Потом уйдем сами.
Асура отвернулась, ей было тяжело и отчего-то стыдно.
– Береги себя, Таг.
– Постараюсь. Конец связи.
Охотница рассеянно посмотрела по сторонам с ясным чувством, что больше никогда не увидит Иргана. И ничего не скажет из того, что хотела и должна была сказать.
– Четыре минуты! – проревел мародер.
Она должна быть уверенной и сильной – эти дети не должны знать, каково ей на самом деле. Асура быстро побросала в рюкзак свое снаряжение.
– Мы выходим. Огонь не открывайте! Идем! – крикнула она, а стрелкам пояснила: – Потянем время. Идите на север, тропу вы знаете. А я должна собрать сканеры.
Она услышала шипение, с которым рассекает воздух мина. Повернулась налево, нечаянно встретившись с Танной взглядом, открыла рот… Хотела крикнуть, хотя понимала, что не успевает.
Ничего не успевает. И ничего не может.
Мина упала в трех метрах от нее, вздыбила камни, землю, кустарник. Разорванное тело Танны поднялось в воздух и ударило Асуру в грудь, повалив на спину. Оглушенная, ослепленная, наемница покатилась по склону, словно безвольная кукла, подминая кустарник. Второго взрыва она не услышала, только почувствовала, как вздрогнула земля.
Дышать трудно. Рот забит землей, чем-то липким, влажным. Едва не выкашливая легкие, Асура перевернулась на живот. Сунув палец в рот, она вытащила оттуда ком какой-то мерзости и надеялась, что это не останки девочки. Пытаясь встать, охотница снова упала. Инстинкт и привычка приказывали немедленно убраться с места обстрела, но это оказалось не так просто. Бывшая снайперская позиция превратилась в большую воронку, чьи края вздыбились частоколом камней и переломанных деревьев. Еще один ствол, чуть в стороне, затрещал, покосился и рухнул. Следом за этим прилетела еще одна мина. Асуру снова отшвырнуло на несколько метров. Невзирая на броню, ей казалось, что все ее внутренности перемолоты в кашу, боль была нестерпимой.
Затем – стало тихо. Асура думала, что оглохла, но ей было слышно, как еще осыпается поднятая взрывами земля.
Встать! Встать! Беги!
Наемница попыталась пальцами вычистить глаза, и ей частично это удалось. Теперь она могла видеть. По крайней мере, их не выбило камнями и песком, летящими со скоростью шрапнели. Скрючившись от еще одного приступа кашля, Асура упала на колени. Уперевшись рукой в землю, огляделась.
Все было бы не так, если бы забрало шлема оказалось опущено. Сколько людей поплатились за подобную оплошность жизнями? Вот и она повела себя как последняя идиотка. Неужто думала, что мародеры будут играть по правилам? Нужно было сразу уводить стрелков и уходить самой, не дожидаясь сюрпризов.
Асуре с трудом удавалось фиксировать взгляд на предметах. Она искала, надеялась, что детям повезло выжить; на худой конец, она отнесет их, раненых, в безопасное место и окажет помощь. Это война. Такие вещи случаются сплошь и рядом.
Они были мертвы, разорваны в клочья, а то, что от них осталось, висело на ветвях уцелевших кустов и деревьев.
Вскоре Асура обнаружила, что лежит лицом вниз, поджав под себя руки. Когда она потеряла сознание? С трудом поднявшись на колени, охотница согнулась в рвотном позыве. Желудок вытолкнул небольшое количество желчи.
Надо уходить, пока мародеры не добрались сюда, а они обязательно захотят посмотреть, каков результат. Асура, почти в панике, шарила в отвалах земли, разыскивая свою винтовку. Слезы мешали видеть, текли по грязным, окровавленным щекам, оставляя светлые дорожки. Наконец, она нащупала приклад, вытянула оружие из-под земли, осмотрела. Внешних повреждений заметно не было.
Асура забросила винтовку за спину и на подламывающихся ногах, отчаянно борясь со слабостью в теле, побежала на север. Мародеры были где-то поблизости, обстрел прекратился не просто так.
Стараясь избавиться от посторонних мыслей, охотница полностью сосредоточилась на беге. Она двигалась в обход долины, толком не зная дороги.

Развалины хутора Упрана Димма, позиция Тага Иргана 
– Прошли через расщелину. Мы с Логоттом еще немного поддержим наших друзей. Потом уйдем сами. – Таг скрючился за фрагментом стены, скрываясь от шквального огня.
Логотт, закрыв голову руками, лежал рядом. Фермер почти зарылся в толстый слой пепла.
Следующие слова штурмовик еле расслышал:
– Береги себя, Таг.
Неподалеку рванула осколочная граната.
– Постараюсь. Конец связи.
Ирган высунулся на краткий миг, чтобы оценить обстановку. Уже почти пятнадцать минут шел бой, а мародеры продвинулись не больше чем на десяток метров. Они наступали от дороги, стараясь подавить огнем засевших в сарае Тага и Логотта и подобраться как можно ближе. Хибо срывал их планы. Теперь бандиты осторожничали, помнили, скольких жизней им стоила утренняя атака.
Таг заметил стрелка, засевшего за кустом в пятнадцати метрах от себя, чуть справа. Угостил его короткой очередью. Ветви и разорванные листья брызнули во все стороны. Мародер, чья броня оказалась пробита, упал на бок и не шевелился.
В ответ – новый шквал огня. Таг спрятался за обломок стены. Толстое дерево отлично защищало от пуль.
– В обход не идут. Хорошо мы их напугали, а? – криво ухмыльнулся Таг.
Лесовик не оценил юмора. Вспомнив, что у него есть карабин, он подтянул его к себе и высунул дуло в ближайший пролом. Выстрел. Фермер выругался, поняв, что промазал.
– А у меня восемь, – похвастался Ирган.
Логотт посмотрел на него, словно на чокнутого.
– Двое, – мрачно отозвался он. – Знаешь, я всю жизнь поля возделывал, выращивал овощи и скотину. Я не эксперт по убийствам.
– Считай, это твой мастер-класс. Бесплатный.
Стрельба то стихала, то возобновлялась. Хибраниец вслушивался в музыку боя, ловя малейшие изменения в обстановке. Его целью было потянуть время, и до сих пор получалось неплохо. Позади был скальный проход, через который ушли беженцы. Тагу нравилось представлять, как минута за минутой, шаг за шагом, они увеличивают расстояние между собой и бандитами.
Все-таки, несмотря ни на что, операция удалась. Цель достигнута. Если Таг погибнет здесь, это уже не будет иметь значения. Все было не зря.
– Долго мы тут будем торчать? – спросил Логотт, пользуясь вновь наступившей тишиной.
Ирган очнулся от своих мыслей, собрался, вспомнив, кто он и где. Мародеры переговаривались отрывистыми репликами.
– Проклятье! – прошипел Ирган, наконец-то разобрав, о чем идет речь.
Логотт мигом напрягся, уже, очевидно, готовый бежать.
– К ним идет подкрепление…
– А…
Таг закрыл ему рот ладонью, напряженно вслушиваясь в голоса.
– Они говорят, что уничтожили снайпера на западном краю долины… Поэтому… – Ирган выругался на хибо. – Миномет освободился… они тащат его сюда…
Глаза Логотта полезли на лоб.
– А еще… плазменный излучатель…
– Это… Это нехорошо, да? – застонал лесовик, едва наемник убрал руку.
– Очень нехорошо… Асура…
– Что нам делать?
– Следи за ними! – отрезал штурмовик, отворачиваясь и включая связь.
Минометный обстрел. Но он не слышал взрывов, хотя… ничего это не значило. Звуки близкого боя могли заглушить даже это…
– Асура, – позвал Таг, напрочь забыв о позывном. – Ответь. Асура!
Откуда мародерам знать, что она мертва? Может быть, они нарочно говорят это, подозревая, что он все слышит? Ирган не оставлял попыток пробиться через молчащий, потрескивающий эфир.
Если мародеры лгут, почему она не отвечает?
Логотт схватил его за локоть.
– Они здесь.
Штурмовик выглянул. У разбитых и поваленных ворот, возле островка высокого кустарника, он заметил отряд из двадцати бандитов. Не мешкая, вновь прибывшие начали занимать позиции. Сержанты, старые или недавно занявшие место убитых, довольно неплохо справлялись со своей задачей. Таг уже понял, что недооценил противника. Несмотря на полученную встряску и потери личного состава, включая большинство командиров, группировка не перестала существовать. Никто не разбегался, побросав оружие, и никто не забыл, что такое приказ. Рано или поздно они выбьют Иргана с его позиции, в этом он нисколько не сомневался. Жалел хибо только об одном: что не смог дать беженцам еще больше форы.
Теперь на них с Логоттом приходилась почти сотня стволов, следовательно, чем быстрее они возьмут ноги в руки, тем лучше. Одна мощная атака – и их сметут. Но перед ней проведут артподготовку. Это к гадалке не ходи. Приставив бинокль к глазам, штурмовик заметил трех бандитов, возившихся с минометом по другую сторону дороги. Дистанция – метров сто. Таг хмыкнул. Ну да, все верно. Остальные боевики отходили к дороге, на всякий случай, чтобы не словить ненароком пару-тройку осколков.
– Вот теперь бежим, – сказал Таг. – Ты первый.
Логотт остался верен себе и домчал до расщелины втрое быстрее наемника. Очевидно, бандиты заметили их бегство. Таг услышал вопли и разрозненные очереди. Пули уходили в пустоту. Больше всего стоило сейчас опасаться не их, а тяжелого плазмомета. И вот, едва добежав до кустарника, растущего у подножия скалы, хибраниец услышал характерный вой орудия. Раскаленный ком плазмы ударился в камень на полтора метра выше головы штурмовика, взорвавшись высокотемпературной вспышкой. Растительность уже через секунду занялась огнем, громко потрескивая. Второй залп угодил правее Тага, попал в куст и разорвал и спалил его дотла.
Логотт издал яростный крик. Прорвавшись через дымовую завесу, он кашлял и махал Иргану, чтобы тот пошевеливался.
Таг уже знал, что произойдет в следующий момент: выработанный на полях сражений рефлекс не подвел.
– Ложись!
Логотт рухнул на траву. Таг не успел сделать того же, надеясь на крепость экипировки. Взрыв мины поднял позади него столб земли и огня; ударной волной хибо повалило вперед. Выругавшись, он встал и потянул Логотта за шиворот.
– Ты живой там?
Оглушенный лесовик закивал. Ирган помог ему встать и толкнул в сторону расщелины; фермер не заставил себя ждать и исчез внутри.
Таг добежал до валяющихся на земле булыжников, словно нарочно разбросанных у входа, и подумал, что можно было бы соорудить баррикаду. Нет, материала слишком мало, и работа займет слишком много времени, которого и так нет. Отбросив эту идею, штурмовик втиснулся в расщелину. Он не видел выхода из нее из-за неровных участков скалы на изгибах, и идти мог только боком из-за того, что броня увеличивала его габариты. «Пол» расщелины покрывали камни, постоянно двигавшиеся под подошвами, и это мешало двигаться быстро.
Таг повернул голову, ожидая увидеть мародеров, но по-прежнему слышал только приглушенные голоса. Мины больше не рвались, и плазмомет молчал. Бандиты сообразили, что беглецы ушли; можно было различить яростный рев командира, отчитывающего бойцов за нерасторопность и тупость. Лицо Иргана прорезала зловещая ухмылка. Похоже, теперь он будет диктовать условия игры. На другой стороне он сможет наглухо запереть вход, и пусть через расщелину протискивается хоть целая армия.
Путь показался бесконечным, Таг выдохся. Действие стимуляторов заканчивалось, организм требовал воды, перед глазами прыгали цветные точки.
Он подумал об Асуре, вновь ощутив то омерзительное ноющее чувство внутри, только сейчас оно было сильнее. Таг не считал ее мертвой. Просто потому… что Асура слишком опытна и хитра для того, чтобы погибнуть просто так. Она потерялась, у нее барахлит передатчик. Да мало ли причин! Люди Фаррела Джнахина не гибнут вот так просто.
Ага, за исключением Дирка Фогуа.
Неужели история повторялась?
Штурмовик добрался до выхода и увидел Логотта, стоявшего у дерева. Фермер караулил подходы, хотя, очевидно, необходимости в этом не было. Лес по ту сторону кряжа показался хибо девственно чистым, нехоженым, диким, никогда не видевшим людей.
Сделав несколько спотыкающихся шагов, Таг присел на мшистый валун и прислонил к нему винтовку. Уперевшись в колени, штурмовик пытался проанализировать свое состояние. Ему хотелось знать точно, на что он еще способен и как долго продержится. В запасе имелась одна последняя таблетка стимулятора.
Лесовик подошел к нему и присел на корточки, нервно поглядывая на расщелину.
– Надо идти. Слышишь?
Откинув забрало шлема, наемник отстегнул с пояса фляжку и выпил половину; предложил фермеру, тот отказался.
– Слушай последний приказ. Я останусь здесь. Они все равно пойдут этим путем. – Он указал на вход в расщелину. – Меня одного будет достаточно. Понял?
– Нет, – ответил Логотт хмуро.
– А ты иди следом за своими. Проследи, чтобы они ушли подальше и в безопасное место. В общем, как договаривались. Похоже, у нас получилось, а? – Наемник хлопнул его по плечу.
Логотт холодно посмотрел на него.
– Не говори ерунды, хибо! Умереть вздумал?
– Вам нужна фора…
– Она и так достаточная. Тебе не нужно здесь оставаться, никакого смысла в этом нет.
– Есть!
– Ты сделал свою работу, Ирган. Теперь мы будем заботиться о тебе…
Штурмовик уставился на него непонимающе.
– Заботиться?
– Ты устал, ты вымотан. И… ты нам нужен, как ни крути. Здесь водятся дикие звери, а кто нас защитит?
– А что насчет тебя?
– Я не справлюсь.
Таг снял шлем с потной головы. Было жарко, несмотря на климат-контроль. Закрыв глаза от удовольствия, хибраниец чувствовал, как совсем слабый, нерешительный ветерок трогает кожу на его бритом черепе.
Тишина давила на уши, но она была приятной. Плохо, что так не может продолжаться вечно.
– Мы просто уйдем. Нас не найдут. Мародеры могут до бесконечности мотаться по лесу, – сказал Логотт. – Хватит смертей, хибо.
Таг положил шлем на колени, рассматривая мелкозернистую текстуру внешнего покрытия.
– Я чужак. Вы мне ничего не должны.
– Ошибаешься, – разозлился лесовик. – Еще как должны! Ты так ничего и не понял?
Ирган ответил ему мрачным взглядом.
– Что я должен понять?
– В нашем мире принято платить долги. Заботиться друг о друге. Ты рисковал жизнью, хотя и не обязан был, ты пошел против своих и стал изгоем. Куда ты направишься?
– Мое дело.
– Не упрямься, хибо. Идем с нами. Вместе мы начнем жизнь заново. Где-нибудь подальше отсюда. Заберем людей из лагеря у Мертвого Дерева, – говорил Логотт, совершенно не понимая, что предлагает наемнику невозможное. – Мы станем сильнее с тобой, а ты обретешь дом. Это не так уж и мало.
– Хватит, – прервал его Таг, – не хочу говорить об этом…
Он поднял голову, напрягшись, и вперился широкими глазами во что-то позади фермера. Логотт резко обернулся.
Возле дерева стоял мужчина с оплывшим лицом.
– Ты! Каптар! Откуда! – Вскочив, Логотт кинулся к нему и схватил за плечи. – В чем дело? Почему ты здесь?! А остальные?
– Они… на поляне. Вот там, – отозвался Каптар.
– Но…
Хибраниец медленно водрузил на голову шлем и опустил забрало. Взяв штурмовую винтовку, машинально проверил боезапас – полный магазин, правда, как выяснилось, последний. Пока фермеры спорили, Таг поднялся с камня и медленно подошел к расщелине. Мародеры пробирались сквозь нее. Судя по всему, уже были на полпути к выходу.
– А куда нам идти? – спросил Каптар, прервав поток истеричных излияний Логотта. – Мы не знаем этих мест, я тут никогда не был, ты сам знаешь! Куда я поведу людей?
Лесовик схватился за голову. Таг бросил взгляд через плечо. Что ж, он понимал чувства Логотта, хотя и не испытывал такого отчаяния. Время сильных эмоций прошло, теперь, когда работал лишь разум, анализировать обстановку было куда легче. Ирган со стопроцентной определенностью знал, что будет дальше. И что делать ему.
Он просто выполнит свою работу.
– Уходите, – сказал хибо. – Сейчас и без разговоров. Я буду держать их тут, сколько смогу. Бегите бегом, летите, прыгайте по деревьям, но уводите людей как можно дальше. Логотт, ты ориентируешься?
– Да, но…
– Тогда работай. А мою работу предоставь мне.
Логотт порывался еще что-то сказать, затем стиснул кулаки, шумно выдохнул воздух и отвернулся. Таг мысленно подтолкнул его: иди, не задерживайся.
– Пошли, – сказал лесовику Каптар.
В ответ тот резко дернул плечом. Бросив последний взгляд на штурмовика, он словно старался понадежнее зафиксировать в памяти его образ – неподвижного, с винтовкой в одной руке, бесстрастного, в глухом шлеме. Видя, как фермеры исчезают в зарослях, Ирган подумал, что хотя он и не так видел свой конец и не так скоро, но ведь, если разобраться, это будет хорошая смерть.
Он не винил этих людей. Они испуганы и плохо соображают. И даже несмотря на печальный опыт, не в состоянии оценить степень риска. Однако у них появился шанс, второй, а такая роскошь не всем по карману.
Таг с трудом переключил мысли в нужное русло. Бандиты почти достигли этого конца расщелины, им достаточно пройти последний изгиб. Наемник устроился у выхода, поднял оружие и, как только появился первый мародер, открыл огонь. Очередь с близкого расстояния разнесла шлем вместе с головой. Убитый повалился ничком, заливая кровью скалу. Позади закричали, послышалась смачная ругань и проклятия. Кто-то выстрелил наугад, пули взвизгнули, рикошетя о камень. Таг спрятался.
– Сдавайтесь, твари, иначе мы вас живьем сожрем! – надрывая голос, заорал кто-то. – Вперед, чего встали!
Второй бандит, броня которого была покрепче, чем у первого, полез вперед. Он успел сделать несколько выстрелов из короткоствольного пистолета-пулемета, но своей порции металла не избежал.
Ирган снова спрятался, слыша взрыв разъяренных голосов. Его разбирал смех.
Жаль, Асура этого не видит.

Изиана. «Вдовушка». Группа Фаррела Джнахина 
– Ты просто псих, ты знаешь? Абсолютно ненормальный! Чокнутый старый пердун! – сказала Лафана Дабх, вводя корабль в атмосферу планеты.
Сидевший рядом хибо ответил ей широкой улыбкой.
– Чистая правда, дорогуша.
– Если меня прикончат, я тебя убью! – продолжала метать молнии наемница. – Приду и оторву башку!
Капитан кивнул.
– Придешь и оторвешь. Да.
– Думаешь, я шучу? – Конечно, так оно и было. Шутка, сброс напряжения после встряски. Что угодно. Просто Лафана никогда не улыбается, и ее взгляд похож на взгляд кровожадного монстра. В остальном Дабх просто душечка. – Во что ты меня втянул?
Фаррел снова улыбнулся.
– Я же сказала: не полечу! Ясно и четко! Я не дура! Как так получилось, что через пятнадцать минут мы покинули Орбитон?
Капитан пожал плечами. «Вдовушка» легко покачивалась, пробивая атмосферу планеты.
– Знаешь, в чем дело? – спросил Джнахин.
– А? – Лафана едва не выпрыгивала из кресла.
– У тебя золотое сердце, дорогая.
– Ты рехнулся, Старик.
– Ты не можешь пройти мимо, когда кто-то страдает.
– Ага. Держи карман шире!
– Когда я рассказал тебе о бедных фермерах и о том, что собираюсь вытащить их из темного вонючего места, ты не удержалась.
– Я вышлю тебе счет. Тебе и твоей майорше… Как ее? Офир?
Лафана бросила взгляд на консоль управления. Насколько Фаррел мог судить, все шло отлично.
– Если выберемся, я с тобой больше работать не буду! – заявила наемница.
– Разумеется, – кивнул капитан.
Она имела полное право злиться. Джнахин выдернул ее с Орбитона, не дав толком отдохнуть и провести полную диагностику «Вдовушки»; выдернул даже несмотря на категоричное «Нет!». Лафана могла послать его ко всем демонам, предоставив разгребать неприятности самому, но приказ Канни Офир совсем другое дело. Дабх подчинилась и всю дорогу до Изианы изливала желчь на Фаррела, особенно после того, как после перехода из гиперспейса в обычное пространство «Вдовушка» едва ли не нос к носу столкнулась с малым крейсером Лиги.
Следующие полчаса хибо занимались тем, что старались не превратиться в груду обломков. Попутно отвечали на шквальный огонь неприятеля и вызывали подмогу. Пилот, везущий спецгруппу Канни Офир, оказался не столь опытным, как Лафана, и схлопотал ракету в кормовую часть. Если бы не помощь в виде двух истребительных звеньев, заставивших-таки крейсер Лиги ретироваться, ему бы не поздоровилось. На поверку повреждения оказались не такими и катастрофическими. Корабль мог войти в атмосферу, высадить десант и уйти тем же путем, если требовалось.
Лафана была в ярости, Джнахин ее не винил. Случались моменты, когда ситуация складывалась совсем не в пользу хибо; когда щиты отказали, следующая пара попаданий могла вскрыть «Вдовушку», словно орех. Они выкарабкались только благодаря мастерству наемницы, и Фаррел готов был слушать ее излияния хоть до скончания вселенной.
«Вдовушка» пронзила верхние слои атмосферы и устремилась в заданный район. На связь вышла Канни, которую капитан представлял также сидящей в кабине пилота. Голос майора звенел от возбуждения, которое ей не удавалось скрыть целиком. Что ни говори, а только что они все получили изрядную порцию адреналина.
Фаррел пытался вообразить, что творилось в голове у разведчицы в те запоминающиеся минуты.
– Я очертила район поисков, – сказала Офир, скидывая данные на коммуникатор капитана. – Долина и ее окрестности. Или, может, у вас какие-то конкретные данные?
– Нет, – ответил капитан. – В таких случаях я предпочитаю импровизировать.
– Что? Вы издеваетесь?
– Для начала я попробую связаться с моими людьми, – сказал Фаррел. – Возможно, это решит все проблемы.
– Возможно?
– Именно это я и сказал.
– Ладно. – Канни помолчала, должно быть, взяла паузу, чтобы мысленно продиктовать старому тупице длинный список проклятий. Жизнь шла своим чередом, несмотря ни на что. – Тогда так. Я высаживаю людей в долине. В независимости от того, есть там пленники или нет.
– Мы ничего не знаем, сколько там мародеров, – напомнил наемник.
– Я буду импровизировать.
– Поберегите людей, майор, они нам еще пригодятся. Воспользуйтесь дронами, прежде чем геройствовать.
«Вдовушка» неслась к поверхности Изианы, и детали ландшафта стремительно укрупнялись. Джнахин видел тот же лес, те же поблескивающие серебром ленточки рек, холмы, скалы, поросшие кустарником или голые, точно выточенные из камня скульптуры. Целые тучи птиц вились над верхушками крон, напоминая вздымающуюся от ветра легкую занавесь.
Изиана была красивой. Замечал ли это кто-нибудь из тех, кто здесь жил или сражался?
Фаррел отвлекся и попросил Канни повторить.
– Вы сказали мне, что у вас все схвачено, – зло произнесла майор, – поэтому мы ничего не обсуждали после вылета. Какое-то время было не до того, но сейчас…
– Послушайте, – устало перебил ее Фаррел. – Просто следуйте за мной. У меня не больше данных, чем у вас. Предлагаю просто ориентироваться по обстановке. Чем вам не нравится такое предложение?
Канни не удержалась и выругалась, но быстро взяла себя в руки.
– Хорошо. Будь по-вашему. Только держите меня в курсе.
– Понял, – кивнул Джнахин, отключаясь. Посмотрев на Лафану, он добавил: – Следуй к долине, только опустись ниже. Неизвестно, есть ли у них средства ПВО.
Дабх молча кивнула, крепко держась за штурвал. Похоже, она успела исчерпать свой запас ярости или просто слишком устала ругаться. Фаррел посмотрел на сканер. Подозрительных сигналов не было, корабль Канни в точности повторял маневры «Вдовушки».
Через пять минут оба транспорта уже летели, замедляя скорость, почти над самым лесом. Воздушные потоки, тянувшиеся за ними, заставляли верхушки деревьев раскачиваться.
Капитан включил коммуникатор. Он был реалистом и понимал, что, скорее всего, ему не повезет, но в глубине души надеялся на чудо. Если бы удалось связаться с Тагом или Асурой, это сразу бы решило множество проблем и сэкономило время.
Джнахин облизнул пересохшие губы. Он знал, что Лафана поглядывает на него. Все, что ему оставалось, так это состроить непроницаемую физиономию.
Сканер начал прочесывать зарезервированную частоту, посылая запросы по известным адресам. Ждать долго не пришлось. Коммуникатор Асуры не отвечал.
– Плохо дело? – не удержалась Лафана, что-то все-таки заметив на лице Фаррела.
– Не знаю.
Коммуникатор Тага Иргана откликался, но связь была неважной, сигнал постоянно пропадал. Прочистив горло, Джнахин включил голосовой режим.
– Нытик. Нытик. Как слышишь? Нытик, вызывает Великан. Прием!
Он подождал две минуты и, не получив ответа, повторил это несколько раз.
– Ясно, – сказала Дабх.
Действительно, подумал капитан, мысленно представляя себе картину: мертвый штурмовик и поврежденный, но еще кое-как работающий коммуникатор, из которого доносится прерывистый голос.
– Отследи источник и направляйся туда, – распорядился Джнахин, разворачивая голоэкраны, передающие картинку с внешних камер.
Канни Офир, научившаяся читать мысли капитана, подключилась и потребовала посвятить в курс дела. Фаррел рассказал последние новости.
– Ну, это ничего не значит. Коммуникаторы могут быть повреждены.
– Оба? – спросил наемник.
– Почему нет?
– Вижу дым, – вмешалась в разговор Лафана, указав рукой на экран.
– Что впереди? – спросила тут же эмадинка.
– Долина, – ответил Джнахин.
Столб дыма, искривленный порывами ветра, поднимался из-за леса и скал и походил на гигантский ствол дерева без кроны и ветвей.
– Значит, бой все-таки состоялся, – сказала, помолчав, Канни.
– Зная моих людей, не сомневаюсь.
– Глупо спрашивать о прогнозах?
– Вы лучше меня все знаете, – сжал челюсти Фаррел.
Просто делай то, что должен. Перестань толочь воду в ступе.
По крайней мере, у него есть возможность отомстить.
Джнахин отрубил связь с кораблем Офир и рассказал бойцам, сидевшим в грузовом отсеке позади, что происходит.
– Мы поняли, капитан, – отозвался сержант Шейо. – Надеюсь, это не значит, что мы повернем назад?
– Не повернем, – раздраженно перебил Фаррел. – Будьте готовы.
На этом все. Джнахин положил винтовку на колени, попеременно то разглядывая изианские пейзажи, то наблюдая за голографическим окошком коммуникатора. Система продолжала посылать запросы, но Таг не отвечал.
– Приближаемся к долине, – сказала наемница, включая режим светомаскировки.
– Майор! – Джнахин потер глаза, которые, как ему казалось, были засыпаны песком. – Я отправляюсь искать своего бойца. Он за пределами долины.
– Вижу на сканерах, – подтвердила эмадинка, – прерывистый сигнал оттуда. Что бы это значило?
– Не знаю. Вероятно, Таг и Асура пытались вывести пленников в безопасное место.
– Почему не на запад, а на восток?
– Спросим их, когда найдем.
«Вдовушка», снизив скорость до пяти километров в час, вылетела из-за скального гребня юго-западнее лагеря мародеров. Корабль Канни повторил тот же маневр. На несколько секунд оба они зависли рядом друг с другом.
Лафана и Фаррел, словно загипнотизированные, рассматривали панораму разгрома. Первым делом капитан решил, что тут была бомбардировка, но воронок от бомб не обнаружил. Джнахин видел остатки большого сарая, какой-то небольшой постройки, сгоревшую технику на стоянке и наполовину разрушенный взрывом жилой дом. Очевидно, на этой вот сцене недавно и разыгралось основное представление. А еще он видел тела, которые никто не удосужился убрать. Казалось, они повсюду, Джнахин приближал и отдалял вид, чтобы получше рассмотреть. Он не видел гражданских – все мертвецы были бандитами; те, кому повезло выжить после заварушки, занимались тем, что снимали со своих убитых товарищей экипировку, снаряжение и даже одежду. Мародеры. Эта компашка вполне оправдывает свое название, подумал капитан злорадно.
– Вижу противника, – сообщила Канни, в голосе которой наемник уловил нетерпение. – Не менее двадцати человек. Рассредоточены, в основном, в окрестностях здания.
– Думаю, пленников там давно нет, – сказал Фаррел. – Их увели.
– Отправляйтесь дальше, капитан. Возможно, преследование еще продолжается. А я займусь этими. – Она опять читала его мысли. – Если понадобится, я пришлю подмогу.
– Понял. Работаю. Майор…
– Да.
– Что вы собираетесь с ними делать?
– В каком смысле?
– Если мародеры начнут сдаваться, вы позволите им выжить?
– Нет, – просто ответила Канни. – Они уже не солдаты армии противника, следовательно, законы насчет военнопленных на них не распространяются. Они замешаны в военных преступлениях против граждан Эмадины. Формально тут действует военное положение, так что я имею право расстрелять бандитов на месте.
Джнахин наблюдал, как трое боевиков ссорятся из-за комплекта брони, снятой с мертвеца. Эту картину он знал очень хорошо. И не мог бы поклясться, что никогда, ни единого раза не был на месте каждого из этих типов.
Иной раз Джнахин чувствовал стойкое отвращение к собственному прошлому.
– Я ясно выразилась? – спросила Канни.
– Предельно. Вопросов нет.
– Тогда начинаю работать, а вы займитесь своими людьми, капитан. Найдите их живыми или мертвыми.
Хорошее напутствие. Интересно, говоря банальности, Канни хочет скрыть свое смущение и неловкость или это способ и сейчас подтрунить над ним, старым воякой?
Лафана повела «Вдовушку» через долину по диагонали, следуя за слабым сигналом коммуникатора. Согласно виртуальной карте, источник его находился на некотором расстоянии от скальной гряды и не двигался. Или его движение нельзя было зафиксировать с точностью из-за очевидных помех. Джнахин решил исходить из худшего. Возможно, Таг мертв, погиб, выполняя свою миссию – как он сам ее понимал. Возможно, оба бунтовщика заплатили слишком высокую цену за свой благородный порыв.

Северо-восточная граница долины, Асура 
Бандиты проверили место обстрела и поняли, что, по крайней мере, она выжила. Устремились в погоню. Шли долго. И, наконец, отыскали ее…
…Устроившаяся передохнуть в яме у корней упавшего дерева, Асура – и это было вполне ожидаемо – провалилась в глубокий сон. Схватку со смертельно уставшим организмом она с треском проиграла.
Сколько прошло времени?
Открыв глаза, наемница напряглась; внутри ее словно проворачивался с огромной скоростью ротор.
Мародеры…
Может быть, это сон?
Откуда им знать, что она выжила?
Асура до боли стиснула пальцы на цевье своей винтовки, прислушалась. Из ямы она могла видеть только небольшой кусок леса, густо поросший кустами, увитыми плющом и локонами лишайника.
Долгое время хибо слышала только, как грохочет ее собственное сердце.
– Сон, кошмар… – Асура еле слышно пошевелила губами. – Только сон…
В следующий миг она уловила голоса, шорох и треск веток под ногами пробирающихся через чащу людей.
– Сканер работает, заткни пасть. Она где-то здесь.
– Ага.
– И кровь… до сих пор кровит…
Асура сжалась в комок. Кровь? Осмотрев себя, охотница ничего особенного не заметила; броня носила следы от взрыва мины, ее покрывала корка из грязи и крови. Чужой. Хотя нет. Только сейчас, – чувствуя, как холодит макушку, – Асура увидела, что левый наручень разворочен ударом осколка. Бронематериал не выдержал, коммуникатор оказался разбит вдребезги. Но, главное, осколок, может, даже не один, засел в мышце левого предплечья. Возможно, рана не была глубокой, но она до сих пор сочилась. Немного крови натекло на землю и почти целиком впиталось, пока Асура спала. Чтобы достроить остальное, большого ума не требовалось. Продвигаясь к северу, она оставляла за собой ясно различимый след, по которому мародеры ее и нашли.
Асура осторожно отстегнула поврежденный наплечник и положила его на землю. Рукав трико под ним был разорван, а плоть ощерилась красным кровяным «ртом». Хибранийка ощупала рану по краям, наконец чувствуя сильную боль. Осколок сидел внутри, вероятно, он застрял между лучевыми костями.
Во всем виноват шок, из-за которого она просто не обратила внимания на такую «мелочь».
– Где-то здесь, ищите, – сказал первый голос. Теперь он был куда ближе к ее убежищу. Асура уже слышала шорох повсюду – мародеры рыскали в зарослях.
– Вижу кровь, – сказал другой бандит. – И сканер… вот там…
Времени на размышления не было ни одной секунды. Если Асура не воспользуется последней оставшейся лазейкой, ловушка захлопнется. Не совсем отдавая отчета в своих действиях, подчиняясь, скорее, инстинкту, наемница рванулась из своего убежища. Ей удалось встать на ноги и развернуться, приставив винтовку к плечу.
Их было не меньше десяти человек, они замерли каждый на своем месте, явно не ожидая такого поворота. Ближе всех к Асуре оказался тип со сканером, низкорослый и криворотый. Кровь отхлынула от его лица, когда он понял, что ствол снайперки смотрит в его сторону.
Выстрел. Криворотый упал, хрипя и визжа, когда пуля пробила ему горло. Вторую и третью пули Асура послала почти не целясь. Мародеры последовали за своим собратом. Прежде чем враг очухался, хибо успела застрелить еще двоих, тем самым сократив отряд наполовину.
Повернувшись на сто восемьдесят градусов, Асура бросилась в заросли. Очереди из штурмовых винтовок принялись косить кустарник и рвать стволы молодых деревьев рядом с ней. Она словила несколько попаданий в спину, но броня выдержала. Упав от сильного толчка, Асура тут же поднялась и побежала дальше, пригнувшись. Мародеры орали и сыпали проклятиями. Не целясь, они продолжали косить лес, думая, что так у них больше шансов прикончить ее. Отчасти это была правда. Асуру опять сбило с ног порцией металла. Электроника в шлеме отказала окончательно. Рухнув ничком, охотница ощутила резкую боль в висках: давала о себе знать контузия, полученная при недавнем знакомстве с миной.
Винтовка зацепилась за что-то, Асура дернула, не сумела освободить и бросила. Потянула из поясной кобуры крупнокалиберный пистолет. Перевернувшись на спину, потом сев, отползла за дерево. Мародеры прекратили стрельбу. Осторожно выглянув, Асура видела их приближающиеся силуэты. Пятеро. С ними можно покончить в два счета, если только делать все быстро. С наскока.
– Да сдохла, стерва. Кто после этого выживет?
– Я хочу ее голову.
– Голову? Заберешь. Тогда мне все остальное. Мне и мертвая сойдет.
Асура услышала хриплый смех и сжала зубы от ярости.
Она не была уверена, что у нее хватит сил на последний рывок. Голова кружилась, к горлу подбиралась тошнота, ноги напоминали веревки. Шок, усталость, кровопотеря – все вместе это может свалить и бойца куда выносливее ее.
Асура сделала вдох, представляя себе лицо Лам Лаа. Сейчас оно было четким, таким, как в тот день, когда охотница застрелила дакинов.
– А если она…
– Если да если… иди и проверь!..
– Гадина, сколько наших положила…
Асура поднялась на слабых ногах, продолжая оставаться за деревом.
– Слушай, а я и не знал, что ты любитель изысканных удовольствий…
– Ты про мертвячек? Так они ж покладистые, никаких проблем…
Подпустив бандитов ближе, хибранийка вышла из-за ствола и выпустила пять пуль им в головы.
После того как замерло эхо, наступила гробовая тишина. Асура с удивлением посмотрела на тела, она вовсе не думала, что получится именно так. Опустив пистолет, охотница некоторое время целилась в мародеров, водя стволом.
Они мертвы!
Приди в себя!
Это был голос Лам Лаа – внутри головы, но такой ясный, что Асура испугалась.
На несколько мгновений ее охватила паника, наемница посмотрела по сторонам, пытаясь определить источник опасности. Она просто не верила, что все кончено.
Нийока! Таг! Таг, ответь!
Лам Лаа не сказала ни слова.
Хибо собиралась включить коммуникатор, но пальцы наткнулись на корку запекшейся на предплечье крови.
Асура бросила еще один взгляд на мертвых бандитов, повернулась и медленно побрела к своему убежищу. Все это походило на липкий душный кошмар, от которого нельзя очнуться.
«Мне нужно отдохнуть. Так просто. Только отдых. Час-два самого обыкновенного сна».
Забравшись в яму, пахнущую землей и перегнившими корнями упавшего дерева, Асура свернулась на ее дне в позе эмбриона и закрыла глаза. Она заслужила. Она будет спать… пока не сможет идти.
Уже через несколько секунд Асура упала в черную теплую бездну беспамятства, где не нужно было терзаться вопросами, бояться и думать о будущем.

Восточная окраина долины, 
Таг Ирган 
Ему пришлось оставить позицию у расщелины: мародеры начали бросать гранаты. Ирган продержался почти полчаса, стараясь экономить патроны и стрелять наверняка. Одну гранату он успел отшвырнуть назад и с удовольствием послушал, как вопят бандиты. В расщелине едко воняло кровью и подгоревшим мясом. Он взрыва сверху сыпались мелкие камешки. Таг посмотрел вверх и с сожалением подумал, что у него нет взрывчатки, чтобы обрушить стены. Тогда проблема решилась бы быстро и эффективно.
Мародеры не желали отступать, даже несмотря на потери. Следующую гранату Таг пропустил. Он едва успел броситься в сторону, чтобы не оказаться в эпицентре. Взрывной волной его швырнуло на камни. Встав на ноги, штурмовик решил, что видит через завесу пыли приближающихся бандитов, и выстрелил. Он ошибся. Воображение подшутило над ним. Когда Таг посмотрел на счетчик боеприпасов, тот оказался на нуле. Потянувшись за пистолетом, Ирган вспомнил, что отдал его Логотту, и едва не расхохотался. Дурак! И даже карабины, которыми были вооружены лесовики в грузовике, балбес-фермер оставил в развалинах сарая. Остались только три гранаты, на «черный день», и он, судя по всему, уже настал.
Взяв несколько секунд на размышление, хибраниец забросил винтовку за спину и потрусил вверх по склону. От расщелины на восток тянулся «коридор», образованный двумя довольно высокими холмами. Таг давно приметил неплохое место, чтобы занять позицию, но не совсем понимал, что делать дальше. Чтобы завладеть оружием врага, ему нужно будет подобраться близко, но как? Скоро их будет тут без малого сотня.
Таг залег на вершине, откуда хорошо была видна расщелина. Первый бандит появился через несколько минут. Он присел на одно колено, водя стволом дробовика в разные стороны. К первому присоединился второй, затем третий. Через расщелину пролез командир, высокий ломар в черной броне. За ним появился боец с тяжелым плазмометом. Ирган ждал, что предпримет вожак, не станет ли пороть горячку, забыв об осторожности из-за желания отомстить. Он не стал. Ломар выждал, когда через расщелину пройдет как минимум два взвода, и отдал приказ начать прочесывание.
Таг уважительно покачал головой. Инопланетник не такой дурень. Может быть, если бы группировкой командовал он с самого начала, мародеры не понесли такого урона в живой силе?
Глядя на то, как разбредаются на восток и юг вооруженные группы, хибо, наконец, принял решение. Собственно, теперь у него нет вариантов: он уведет бандитов на север как можно дальше и попытается ускользнуть. Это даже забавно – без оружия, если не считать гранат на экстренный случай и штурмового ножа. Очень походит на тренировки, которые устраивал Джнахин «Секирам» на Хибрании. Там было и покруче, особенно зимой.
Прежде чем начать, Таг вытащил последнюю таблетку стимулятора и сунул в рот, вкус был сладковатым, ничего особенного, но эффект проявился еще до того, как препарат растаял на языке. Наемник ощутил себя легким, словно перышко, мир сделался куда ярче и чище.
Выглянув из своего убежища, штурмовик увидел, что одна из групп начинает подъем на его холм. Встав во весь рост, хибо помахал рукой.
– Что, прогуляемся? Эй!
Мародеры, все, кто был поблизости, направили на него стволы винтовок. Грянули выстрелы – кто-то отреагировал быстрее других. Таг остался стоять. Несколько попаданий он выдержит, у него хорошая броня.
Ломар вскинул руки, приказывая бойцам остановиться. Мародеры, не дошедшие и до половины подъема, восприняли его слова буквально.
Ирган скрестил руки на груди.
– Значит, ты командуешь? – спросил он инопланетника.
– Я, – ответил ломар. – Мне пришлось. После того, как твои люди уничтожили всех командиров.
– Таков был план.
Он понимал, что в другой раз Джнахин оторвал бы ему голову за это, но ничего не мог с собой поделать. И потом – заговаривать врагам зубы тоже неплохой способ тянуть время. Все больше бандитов перебирались через расщелину на эту сторону кряжа. Удивленно крутя головами и не понимая, почему бой прекратился, они пытались задавать вопросы, но им затыкали рот. Ломар определенно имел авторитет среди бойцов, и его предпочитали не перебивать.
Таг смотрел на вооруженную толпу сверху вниз. Толпа смотрела на него, очевидно, пытаясь сообразить, как этот ненормальный одиночка осмеливается бросить ей вызов.
– Сколько вас? – спросил инопланетник. – Сколько еще?
– Один.
– Один? Не бреши. То, что вы сделали…
– Ну, была парочка сообщников, но вы их прикончили. Но мне плевать. Это всего лишь фермеры.
Ломар прищурился. Руки он пристроил на поясе, откуда было весьма легко выхватить лазерный пистолет.
– Где пленники? – спросил мародер.
– Ушли. Неужели ты думал, они будут сидеть тут и дожидаться тебя? – ответил штурмовик.
– Выродок. Ты хоть понимаешь, сколько они стоят?
– Понимаю.
– Можем поделить добычу. Только скажи, где они.
– Не скажу.
Ломар разъярился.
– Слушай, ты… Не знаю, что ты там вбил себе в голову, но ты пожалеешь. Ты и твои дружки убили много наших, но это ничего не меняет. – Он прищурился, изобразив паскудную улыбочку. – Ты ведь хибо. Хибо. Я знал. Носом чуял. Только такие сумасшедшие, как вы, могли провернуть это дельце. Кому еще под силу?
– Кто мы? – спросил Таг. – Я один.
– Да ну? А твоя подружка-снайпер?
Ирган с трудом сохранил ухмылку на лице.
– Ага, – кивнул ломар. – Снайпер. Мы угостили ее парочкой мин, но она выкрутилась. Я послал людей, чтобы ее найти. И скоро они притащат милочку сюда.
Наемник разглядывал худое, с впалыми щеками лицо мародера. Он сказал: скоро. Следовательно, Асура пока свободна. И жива. А это значит, ее песенка еще не спета, и кое-кому придется изрядно потрудиться, чтобы заполучить себе такой трофей.
– Чего ты лыбишься, хибранийское отродье? Хочешь, чтобы я тебя освежевал? Как тех фермеров?
При этих словах мародеры заулыбались. Особенное удовольствие от воспоминаний, вероятно, получили непосредственные участники веселья. Ирган не отреагировал, во всяком случае, внешне.
– Так, предлагаю в виде исключения, – сказал ломар. – Сдаешься и показываешь нам, где прячется наша добыча. Потом – уматывай на все четыре стороны.
– Да ну! Откуда мне знать, что ты не врешь?
– Мое слово, – сказал бандит, подняв правую руку. – Оно нерушимо. Верно, парни?
Мародеры загомонили, с важным видом кивая. Таг не верил им ни на грош, их глаза горели, словно у падальщиков, ждущих, когда жертва перестанет представлять угрозу. Тогда они накинутся на нее и разорвут. Даже если бы хибо согласился, он не прожил бы и двух минут после того, как показал бы, где прячутся беглецы.
– Не пойдет, – сказал Таг, – вы собираетесь продать этих людей. А я не для того рисковал.
– Ой, поглядите на него. Да ты просто добряк и умница, хибо. Кто бы мог такое сказать о вашем поганеньком племени! Вы что, все там такие стали? – Боевики принялись гоготать, задирая головы. – А! Может, фермеры заплатили вам звонкой монетой? Откуда же у них такие бешеные деньги?
Штурмовик просто ждал, когда они навеселятся. Заметив, что и в этот раз ему не удалось вывести хибранийца из себя, ломар сморкнулся в траву.
– В общем, мое последнее предложение. Сдаешься. Показываешь, где беглецы. Уходишь.
– А моя подружка? Снайпер?
– Ну… в качестве компенсации мои люди немного развлекутся с ней. Да совсем чуть-чуть, не переживай. Потом она может идти.
– Я обдумаю твое предложение не раньше, чем ты приведешь ее сюда целой и невредимой, – сказал Ирган.
Ломар оскалился, словно зверь.
– Будь благоразумен, брат… Вы нанесли нам столько ущерба…
Таг хотел перебить его, он начинал терять терпение, и манера выражаться ломара действовала ему на нервы. Штурмовик отвлекся и совершил ошибку, ослабив бдительность.
Мародер, державший плазмомет, выстрелил в него; заряд попал точно в грудь. За ним последовал второй. Лишь благодаря опущенному забралу шлема он не лишился лица. Броня спасла его от ожогов, но удар и взрыв плазмы были такой силы, что хибо едва не разорвало.
Пролетев метров десять, Таг ударился спиной о дерево, перекувырнулся безвольной куклой и рухнул на траву. Еще какое-то время плазма тлела на сегментах его экипировки, поджигая растительность. Оглушенный, штурмовик уперся руками в пружинящую почву и почувствовал под собой взрыв. Его подбросило вверх. Гранаты. Эта мысль была холодной и отстраненной. Видимо, заряды сдетонировали от высокой температуры… Ирган ощутил боль во всем теле, он упал и покатился по склону – во всяком случае, ему так показалось. Наконец, хибо потерял сознание. Он не знал, что как раз в этот момент Джнахин пытался связаться с ним через поврежденный коммуникатор, не знал, что мародеры поднялись на вершину холма и стащили его вниз, истекающего кровью.
Не помнил Ирган и о том, что вожак строго-настрого приказал своим людям не трогать добычу и заставил единственного бойца, имеющего опыт в полевой медицине, оказать хибо помощь. Сказал, что быстрая смерть для Тага – слишком большая роскошь, он должен заплатить за все сполна. Со штурмовика стащили поврежденную броню, разложили на траве. Медик осмотрел раны, проверил состояние диагностическим сканером и заявил, что не может дать никаких гарантий. Ранения слишком велики. Вынув нож, ломар приставил его к шее человека и пригрозил, что отрежет ему голову, если проклятый хибо сдохнет раньше, чем он разрешит.
Медик занялся Тагом, а ломар – перегруппировкой отрядов. Он знал, что беглецы успели уйти достаточно далеко, пока наемник выигрывал для них время, но не намерен был отступать. Рано или поздно гражданские, лишившиеся защиты, сдадутся. Если гнать их достаточно долго, беглецы осознают тщетность сопротивления. Это для их же пользы. Когда они уйдут с молотка на одном из невольничьих рынков, у них появится шанс попасть в хорошее место. Все равно лучше, чем прозябать в этом отвратительном захолустье.
Так или примерно так рассуждал ломар, но едва он отправил три большие группы на прочесывание, как на его голову обрушился враг. То есть в буквальном смысле. «Вдовушка» вышла из стелс-режима над верхушками деревьев и открыла огонь из бортовых орудий. Первые же залпы смели несколько десятков ничего не подозревавших мародеров. Началась паника. Ломар бросился бежать одним из первых и потому уцелел. Земля летела комьями, пули превращали в щепки деревья и кусты и то и дело находили новую жертву. Кровавые ошметки в солнечном свете казались неправильной формы рубинами.
Когда площадка была зачищена, в точку, не потревоженную попаданиями, на гравипоясах стали спускаться хибо. Джнахин был первым. Приземлившись, он присел возле лежащего на спине Тага и отрыл беглый огонь по вершине холма. Бандиты ответили беспорядочными очередями. «Вдовушка» сделала разворот, обрушивая поток металла на их позицию. Грохот орудий наполнил расщелину. Казалось, кто-то ритмично колошматит по громадному листу металла. Испал Шейо склонился над Тагом, проверяя его состояние.
– Время дорого, – передал он Джнахину по внутренней связи. – Мне надо стабилизировать его и остановить кровь!
Нойной Варад, Эки Доджон и Зетам Ратьес заняли круговую оборону возле этого места. Инженер разбросала по периметру несколько портативных турелей с автоматическим наведением. Капитан швырнул несколько гранат, не особенно заботясь о результате. Надо было просто держать бандитов как можно дальше и не дать им организовать контрнаступление.
Поставив «Вдовушку» на автопилот, Лафана Дабх высунулась из проема люка. Шейо махнул рукой, наемница спустила трос, оканчивающийся специальными ременными петлями, которыми сержант зафиксировал Иргана вокруг груди. Пока Дабх поднимала штурмовика на корабль, Шейо сделал несколько выстрелов по боевикам, пытающимся наступать с вершины холма. Затем, когда Таг очутился внутри «Вдовушки», сержант поднялся на гравипоясе сам. Наемники следовали за ним в обратном порядке; последним, уже под серьезным огнем, оказался Джнахин. Он ушел лишь тогда, когда плазмомет стал бить слишком близко от него.
Как только капитан взошел на корабль, Лафана развернулась и в ярости стала скашивать лес внизу, превращая мародеров в кровавое месиво. Бойня продолжалась минут десять. В конце Дабх уже просто била наугад, пока Фаррел ее не остановил. Ему было плевать, сколько там осталось бандитов, он отдал приказ выдвигаться в долину.
Группа Канни Офир дожимала боевиков на хуторе Одда Хара. Майор получила ранение, но она сама вела бойцов в атаку, пока не загнала противника в здание сарая.
«Вдовушка» села на свободное место, хотя свободным оно считалось формально; повсюду валялись трупы вчерашних вояк Лиги. Когда Фаррел вышел из корабля, бой практически завершился. Со стороны сарая еще некоторое время доносились истошные крики. Капитан стащил шлем, мрачно почесал щеку, подставляя лицо ветру, пахнущему травами.
Наконец, несколько бойцов из эмадинской спецгруппы вышли из здания. С ними была Канни. Джнахин присмотрелся. Майор держала левую руку у бедра, а во второй сжимала длинный кинжал, напоминающий штурмовые ножи хибранийцев. Капитан знал, почему кричали бандиты. Лезвие блестело от крови. Остановившись и сказав своим людям несколько слов, Канни заметила Джнахина. Он поднял руку в приветствии. Она ответила тем же. Капитан спросил себя, может ли это что-то означать, нечто большее, чем просто знак успешного завершения операции. Хибо даже не знал, хотел ли он этого: продолжения.
Наконец, его отвлек Испал. Новости были обнадеживающими. По мнению сержанта, несмотря на ранения, Таг выкарабкается, такого везунчика еще поискать. Не глядя на него, Джнахин кивнул. Он почему-то знал, что так и будет. Он смотрел на Канни. Он был спокоен.
Странно, какими навязчивыми могут быть посторонние мысли, не относящиеся к делу.
Скорее всего, Фаррел будет законченным дураком, если позволит майору Офир вот так просто исчезнуть с его горизонта.

Глава 13

Орбитон. Лагерь объединенной хибранийской группировки. Госпиталь. Двенадцать дней после сражения в долине 
– Сколько мне еще здесь торчать?
– Это мы сейчас и узнаем, – ответил офицер медслужбы, указывая Асуре на кушетку.
Наемница хмуро огляделась, но потом пожала плечами и легла на спину; опять проверка, опять перестраховка. Будто эмадинским костоправам недостаточно ее слова.
Офицер оторвался от терминала, на котором просматривал какие-то файлы, только через две минуты.
– Отлично, – сказал он, заставив охотницу стиснуть челюсти. Она злилась, хотя и понимала, что это глупо.
Эмадинец вооружился планшетом, с него подал команду активации диагностического дрона. Девайс вылетел из пластиковой ячейки на столе и завис над головой Асуры. Хибранийка лежала неподвижно, вытянув руки вдоль тела. Без брони, в матерчатых брюках и майке она чувствовала себя непривычно уязвимо. Не отрывая взгляда от планшета, костоправ потирал подбородок. Затем, хмыкнув, сказал:
– Пожалуй, вас можно выписывать.
– Я говорила.
– Здоровый сон пошел вам на пользу, это точно.
Дрон, закончивший сканирование, сделал круг и самостоятельно вернулся на свое место. Асура села, свесив ноги с кушетки. По знаку эмадинца она запрокинула голову.
– Более всего меня беспокоили ваши глаза. Теперь нагноение прошло, патологических изменений не вижу. – Он слегка оттянул веки Асуры, чтобы осмотреть глазные яблоки, потом крошечным фонариком проверил глазное дно. – Хорошо. – Отойдя на шаг от кушетки, офицер задумчиво оглядел наемницу, словно художник, размышляющий, что бы еще сделать с почти готовой скульптурой. – Головокружение?
– Нет.
– Потеря пространственной ориентации?
– Нет.
– Боль в руке, снижение подвижности?
– Нет. Я уже говорила. Почему надо повторять одно и то же?
– Ваша контузия. Не понимаю, как вам вообще удавалось ходить после того взрыва, не говоря уже о том, чтобы сражаться, – сказал костоправ.
– Я крепкая. И это… моя работа. Выживать. И драться.
Эмадинец впервые по-настоящему посмотрел ей в глаза.
– Да, конечно. А эти шрамы… Они крошечные… Заживут, следа не останется.
Он имел в виду лицо, которое Асура осматривала с тщательностью маньяка каждое утро. Сейчас отметки от взрыва были не так заметны и отек спал, но первые дни картина была ужасной. Охотница боялась, что изуродована, но этот дотошный эмадинец продолжал ей долдонить, что все будет в порядке. Сегодня утром Асура увидела уже совсем другую картину. Заживляющий гель творил чудеса. Самые мелкие шрамы исчезли полностью, а покрупнее сократились вполовину и почти потеряли красноту. Она впервые узнала себя прежнюю. Это было хорошо. Лишь сейчас, на двенадцатый день охотница поверила, что бой в долине завершился.
Офицер уселся за свой терминал, ввел нужные данные и бросил через плечо:
– Вы можете идти. Удачи.
Асура спрыгнула с кушетки и вышла за занавеску, где лежали стопкой ее вещи. Быстро оделась, застегнула защелки на высоких ботинках. Госпиталем Асура была сыта по горло. Этот запах, витавший тут в каждом уголке, раздражал ее, бесил, заставлял думать, что она зря тратит время. С другой стороны, не секрет, в чем истинная причина ее нервозности. Асуру не пускали к Тагу. Вообще никого не пускали с момента, как провели операцию, длившуюся семь часов. Даже Джнахина. Врачи кормили хибо клятвами, что скоро разрешат посещение, но день сменялся днем, а подвижек не было. Все новости «Секиры» получали через Фаррела, это он сообщил группе скупые подробности. Тагу заменили разорванную селезенку, вырастили новые нервы и часть кровеносных сосудов брюшины и два ребра слева, заштопали желудок и нарастили фрагмент бедренной кости. Прогнозы были хорошими. Почти стопроцентное выздоровление, правда, реабилитация займет не меньше трех месяцев. Тут уж ничего не поделать, развел руками капитан, смущенно улыбаясь. Он будто оправдывался.
Выйдя в узкий коридор, охотница направилась через весь госпитальный комплекс в дальнюю его часть. Иргана перевели из интенсивной терапии три дня назад, и все это время, по словам Джнахина, он спал под чутким наблюдением персонала и медицинских роботов. Асура приходила сюда раз тридцать, но всегда встречала отказ. Отделение для тяжелых стерегли не хуже какого-нибудь секретного объекта.
В госпитале было суетно и много пациентов. Хибо везли с Изианы десятками – явное свидетельство тяжелых боев у рудника. Несмотря на первые успехи, Транспортная Лига смогла нанести противнику несколько чувствительных ударов. Были и потери. Группа Аддоя Хорна немало отличилась в изнуряющих столкновениях последних дней и до сих пор оставалась на поле боя. На Орбитон привозили тела либо то, что можно похоронить; часто не было вообще ничего, и хибо оставалось лишь произносить имена павших бойцов. По последним данным, треть всей группировки была выведена из строя в результате смерти или ранений. Часть раненых вернется в строй, часть никогда, несмотря на самую лучшую медицинскую помощь и чудеса техники. Джнахин сказал, что потерял всех своих давних друзей; капитан страдал и был мрачен, малоразговорчив. Его чувства вполне разделяли и бойцы, маявшиеся от безвестности и безделья. С той заварушки на Изиане группу никуда не посылали, хотя Джнахин, не переставая, бомбардировал разведку просьбами отправить его людей на фронт. Лайдан Батта отделывался дежурными фразами, суть которых сводилась к одному: как только – так сразу. По его словам, «Секир» и еще несколько групп разведка держит в резерве и, возможно, будет держать до конца кампании. Оспаривать же приказы командования бессмысленно и даже опасно.
Подобные беседы с куратором ничуть не улучшали характера Старика. В моменты, когда Джнахин был особенно не в настроении, бойцы и вовсе избегали его. Никто не решался проверять, что случится, попади они под горячую руку файканна. Асура пыталась понять, о чем думает Фаррел. Бессмысленное занятие. Она ждала разговора по душам, того, где они обсудили бы ситуацию на Изиане с глазу на глаз. Ждала и боялась, что придется объяснять капитану, почему она сделала такой выбор, а не другой. Однако он проявлял к этой теме полнейшее равнодушие либо прикидывался по той простой причине, что и сам не набрался достаточной храбрости, чтобы начать. В конце концов Асура выбросила это из головы. Ее больше интересовал Таг.
Протолкнувшись через толпу в вестибюле, где эмадинцы пытались сортировать раненых по тяжести и характеру ранений, Асура продолжила идти. Поначалу ее шокировало такое количество пострадавших, но она привыкла. Сражаться и умирать – работа, которую хибо делают лучше всего. Она не видела отчаяния на их лицах, не видела страха. В госпитале не было той атмосферы безнадежности, какой Асура ожидала, наоборот. Раненые стремились выздороветь побыстрее и вернуться в бой. Они часами рассказывали друг другу вновь испеченные байки о своих подвигах и хвастались, сколько убили врагов. Даже те, кто страдал от тяжелых ранений, не теряли присутствия духа. Эти люди жили войной, все происходящее и было, по их мнению, тем, ради чего они существуют. Глядя на них, разговаривая с ними, заводя знакомства, Асура впервые осознала себя частью большой семьи, большого племени. Она стала своей, как Джнахин или Аддой Хорн, и теперь была уверена, что рано или поздно преодолеет остатки отчужденности и изменит свой образ мыслей. Ей надо перестать быть девочкой с Лимеи, спасающейся от огня, надо перестать бояться и держать дистанцию. Сей уверенность и доверие, чтобы получить мужество и любовь, говорила Лам Лаа. Она была права. Асура лишь сейчас поняла значение этой фразы.
Возле крошечной палаты, где лежал Таг Ирган, сидела Эки Доджон. Видимо, от нечего делать, инженер разбирала и собирала летающего дрона, одну из своих игрушек. Робот был похож на фарфоровое глазное яблоко. Руки Эки ловко управлялись с мельчайшими детальками.
Асура не ожидала увидеть здесь никого, поэтому немного растерялась, когда пришлось с такой быстротой вынырнуть из собственных мыслей.
– О. – Доджон подняла голову. – Привет. Ты уже… – Она оглядела Асуру сверху донизу.
– Меня выписали. Наконец-то.
– Твое лицо – ты отлично выглядишь. Немного освежить губки – и хоть в журнал.
– Уволь, – улыбнулась Асура.
Охотница уселась рядом на кушетку для ожидающих.
– До сих пор не пускают?
– До сих пор, – ответила Эки.
Асура взглянула на голопанель справа от двери. Любой мог включить ее и полюбоваться видом лежащего на кровати Тага, за которым следила установленная под потолком камера.
Девушки некоторое время молчали, испытывая легкую неловкость. Зачем Асура пришла сюда? Не выглядит ли ее поведение слишком демонстративно? Она подозревала, что Эки догадывается об истинной причине ее интереса к Иргану.
– Я хотела извиниться, знаешь… – заговорила Эки неожиданно.
– За что?
– За то, что не осталась тогда с тобой. И Тагом. Я хотела. Но я испугалась.
Крутая и несгибаемая Эки испугалась.
Асура не могла найти, что ответить.
– Но я хотела, – добавила Доджон.
– Дело прошлое. Забудь. Я даже не думала про это.
– Не думала?
– Да. Мне было привычнее рассчитывать лишь на себя. Даже когда жила на Окизи в Дод Леквире. Лам Лаа, моя наставница, всегда шутила, что я отрезанный ломоть.
– А теперь?
– Теперь не знаю. Похоже, все изменилось.
– Ты одна из нас, ты сделала то, на что никто не осмелился, кроме Иргана.
– Между безумством и подвигом не такая и большая разница, – сказала Асура, припомнив слова Нийоки.
– Если бы капитан не повел себя… в общем, ты понимаешь. Думаю, он совершил ошибку и теперь ему стыдно.
– Неважно, – сказал охотница.
– Ты не хочешь быть с нами? Тогда, в лесу, ты выразилась прямо.
– Была неправа. Впрочем, если капитан захочет избавиться от меня, я не буду возражать. Я кое-чему научилась. Пускай выгонит из «Секир», но… я только на Изиане поняла, что я хибо.
– Молодец. – Эки сжала ее левое предплечье, осторожно, помня о ранении. Асура улыбнулась. Боли она не чувствовала давно, однако мыслями часто обращалась к прошлому, прокручивая раз за разом смутные воспоминания, с этим связанные.
После того как мародеры отправились к праотцам, прошло почти три часа. Асура все спала и спала. Даже когда Джнахин, обшаривший лес у западной границы долины, нашел ее, она не проснулась. Пришла в себя хибо на «Вдовушке».
Это было почти чудо…
– Джнахин тебя не выгонит, – добавила Доджон.
– И все-таки у него что-то на уме.
– Может, Канни Офир?
– Да ну!
– Мне с первой минуты казалось, он к ней неравнодушен. Хотя, кто знает, что творится в его голове? Последние дни Старик сам не свой. Переживает.
– А раньше такого не было?
– Нет. Ну, во всяком случае, Фаррел никогда не казался мне таким растерянным. Точно в лесу заблудился.
Переоценка ценностей, ни с того ни с сего подумалось Асуре. Совсем как у меня.
– Ладно. Рада была повидаться. Мне пора.
– Уходишь?
– Есть дела кое-какие, – улыбнулась Эки. – Увидимся.
Асура видела, как Доджон упорхнула, и сидела несколько минут, просто глядя в пол. Затем встала и подошла к двери, активировав голографическую панель. Таг лежал на спине, в окружении аппаратуры и под надзором двух андроидов-санитаров. У него отросла борода, с ней он был смешной. Асура улыбнулась. По крайней мере, выглядел Ирган прилично для человека, которого практически собрали по частям.
Охотница провела у двери почти двадцать минут, за это время Таг не изменил позы и не пошевелился, но это было не важно. Он был жив. В сравнении с этим все остальное ничто.

Госпиталь. Двадцать дней после сражения в долине 
– У тебя, наверное, миллион вопросов, Таг. – Джнахин появился первым. Взяв стул, он повернул его спинкой вперед и оседлал. Темно-серые глаза Старика превратились в щелочки, окруженные сетью морщинок.
Капитан казался старше, чем есть, и седины прибавилось. Это первое, что отметил Ирган, взглянув на него.
В теле была слабость. Несмотря на то что его вытащили из сна три часа назад и привели в порядок – робот даже побрил, – Таг не чувствовал в себе сил даже поднять руку. Тело было словно бумажное, столь же легкое и пустое.
– Все повторяется, капитан, – тихо сказал штурмовик, голосовые связки которого отвыкли от работы. – На Мостафе я встретил вас после того взрыва. И теперь мне «повезло»… Только дело было куда хуже, верно?
Таг слабо улыбнулся.
– Не буду скрывать, куда хуже, – сказал Джнахин и рассказал ему во всех подробностях одиссею, что приключилась с его телом.
– Замечательно, – выдохнул штурмовик. – А я помню… только… Как тот мародер выстрелил в меня… и дальше… словно отрезало…
– Это нормально, – сказал капитан. – Просто не думай.
– Асура…
– В порядке. Уже выписалась. У нее было несколько несерьезных ранений – она близко пообщалась с несколькими минами.
– Ясно. А… фермеры?
– Пришлось нам с ними повозиться. Сначала их нужно было отыскать, мы ведь не знали, в какую сторону двинуться. Да еще потеряли время, добивая мародеров. Насколько я знаю, мы уничтожили всех. Из тех, кто атаковал с тобой лагерь бандитов, остались в живых только Логотт и старик… Осим, кажется. Он был с теми, кто отвлекал противника. Им удалось заманить врага в такое место, где удобно захлопнуть ловушку. Но те не сдались без боя. Лесовики уничтожили врага, но выжил только один.
Таг вспоминал лица тех, кто помогал им. Значит, и те дети, что пошли с Асурой, погибли.
– Потом, – добавил капитан, – мы помогли фермерам из лагеря у Мертвого Дерева воссоединиться с другой группой. И тут у майора Офир появилась новая головная боль. Она собиралась отвести уцелевших на восток, в лагерь беженцев, первый, который стихийно организовался на Изиане. Эмадинское командование уже допустило туда волонтеров из других миров и само помогает кое-чем. Но фермеры отказались. Наотрез. Заявили, что останутся дома. Будут хоронить мертвых, отстраиваться. В общем, жить.
– Значит, мы не зря поработали, – сказал Таг, чувствуя ком в горле, мешающий говорить. Он жалел, что не смог сделать больше.
– По-хорошему, тебе и Асуре медаль требуется. Вдвоем провернуть такую операцию, спасти людей. У меня бы не получилось, я не верил в эту затею с самого начала. Ты прости, что я разозлился тогда, но причины были…
– Не важно, капитан.
– Важно. Что-то я потерял, возможно, это возраст. Я уже не чувствую уверенности. Мой авторитаризм, как видишь, не пошел никому на пользу, и вы с Асурой едва не погибли. Я настоял на своем, хотя мы могли бы все обсудить и найти способ. Так нельзя.
Таг прищурился.
– Вы о чем?
– Наверное, пришло время уйти.
– Не смейте. Не говорите чушь!
– Нужно знать свое время, – сказал Джнахин, – и мое, кажется, настало.
Ирган видел все. Капитан был не в том настроении, чтобы шутить.
На самом деле он решил.
– Быть не может… А как же «Секиры»?
– Ну… я уйду не сию секунду. Сначала разберемся с Изианой. Надо же проследить, чтобы Эмадина получила свои алмазы обратно.
Таг прикусил губу. Шутка дня, что и говорить.
– Кто же займет ваше место?
– Пока не знаю. Надо подумать.
– Только не я, – запротестовал Ирган. – Я не хочу, у меня нет способностей командующего.
– Поживем – увидим.
И сейчас он был слишком серьезен, хотя его губы разъехались в улыбке.
– Ну что, Таг? Забудем о прошлом? Обещаю исправиться.
– Не говорите ерунды, капитан. Это меня нужно было бы пристрелить за дезертирство и неповиновение…
– К демонам Сумеречный кодекс, если он требует от командира убивать хороших парней за светлые мысли. Скорее уж, пулю надо одолжить такому старому тупице, как я.
Таг чувствовал, что устал. Эти танцы и уступки могли продолжаться до бесконечности, и Джнахин, конечно, это почувствовал. Поднявшись, он вернул стул на место, пожал штурмовику руку и направился к двери.
– Тебе надо набираться сил. И долго не разговаривай.
– С кем? – Ирган пытался уложить в голове все услышанное. Слишком все быстро, слишком резко, информацию требовалось переварить.
– Тут за дверью целая очередь твоих поклонников, – сказал капитан. – Рвутся внутрь. Я прослежу, чтобы не вваливались всей кучей. До встречи. Мы еще поговорим. А ты подумай… ну, насчет моего предложения. Из тебя хороший командир получится.
Штурмовик хотел задать вопрос, но Джнахин уже выскочил наружу. Дверь закрылась. Всего на несколько мгновений растерянный, точнее сказать, ошеломленный, Таг услышал приглушенные голоса, а потом на пороге появилась Асура. Иргану почудилось, что ее просто вытолкнули вперед, как часто делают дети, выбирая из своей толпы парламентера для разговора со взрослыми.
Охотница замерла, глядя на него большими глазами. Таг хорошо видел румянец, неровно покрывающий ее худые щеки.
Штурмовик тихо кашлянул, он понятия не имел, что сказать.
– Наконец-то. Я думала, меня не пустят сюда до самой твоей выписки. Бюрократы!
– Привет, Чулок.
– Привет, Нытик.
Асура помедлила, затем подошла к кровати и присела на край. Взяла его левую руку. У нее были теплые пальцы, и ему это понравилось.